Моя жизнь — это прекрасная легенда
Милый идиотский напев
Знойное лето в закрытых комнатах
тускнеют зеркала
и поэту приближается к тридцати
Милый идиотический напев
«Что ты ходишь принижаясь… принижаясь…»
Тонкие возлюбленные ноги. возлюбленное отверстие
прижать к груди…
Ах я сумасшедший сумасшедший…
Заря догорала на луковой траве
Ах я сумасшедший…
В тёмно-липовой аллее
Ходит поверхность. морщит. рябит
Бездомная книга. отсыревшая книга
покрытая плесенью книга…
и Генриха козни и Людвига спесь
и девственность смутной Жанны
и мы в этой книге сумбурной есть
божественны. окаянны.
Не вошедшее в книгу «Русское»: из «Шестого сборника»
(архив Александра Жолковского)
«Ряд вопросов задавая…»
Ряд вопросов задавая
он голодному окну
Прибирает разбивая
на её и на ону́
В честном теле стыд девичий
Я незанятый росток
Страшно небо — голос птичий
До жилища путь далёк
Ископаемые рядом
эти звёзды и луна
С безнадёжно детским взглядом
путешествует она
Путешественница милая!
ничего ты не изследуй
Сонная беседа хилая
Обещанье быть к обеду
Что с жучками что в коробочке
О занятия пустыни!
Прилипает ветер к робочке
к одеяниям богини
Лет одиннадцать и страшная
За неё всегда тоска
Сверху гладит рукопашная
солнца жаркая рука
Негодуют попугайчики
плавно держится павлин
Как она проносит пальчики
Наблюдаю я один
«Любовь с хмурым лицом…»
Любовь с хмурым лицом
Спокойствие с точным пробором
И он себя чувствует вором
укравшим фотоальбом
так память его устроила
и так подарил ему май
Страданья природа удвоила
и внутренне проклинай —
свою толстопятую школу
Бледный московский край
А вот он — мужик невесёлый
встреченный невзначай
В обед шкафы и буфеты
так подают ему руку 
