Захар Чернобыльский – Дитя 2 (страница 2)
– Ты чё, был там? Какие ещё запахи? – Трепач взвинчено вскочил, озираясь по сторонам, потёр лоб и пробубнил еле слышно: – Показалось, что ли…
– Я видел по телевизору. Зашёл в магазин хлеб стыбрить, а там передача про чрезвычайные происшествия шла. Когда всё это видишь… тошнотворный, приторный запах крови, растёкшейся по всему полу, и горелого мяса, трудно не представить. Правда, цензуры ради это замазали, но всё равно было чётко видно.
– Звиздец. Как тебя не вырвало после такого… – дёрганое лицо Трепача, покрытое какими-то язвами, приобрело серо-зелёный оттенок и стало похоже на бурлящую зелёную жижу, которую варят ведьмы в своём котелке, помешивая огромным половником или палкой, и добавляя туда непонятные корешки, части тел людей и животных.
– Так меня вырвало. Прямо на кассе, – ответил Васька. – Благодаря этому я ещё и пузырь с прилавка свистнул, который продавался по акции. Продавец подняла кипиш и полезла куда-то. За тряпкой наверно.
Бездомный вытер грязные руки о синие джинсы и достал из большого внутреннего кармана чёрной куртки пузырёк.
– Так, сядь, отдохни, выпей стопочку. – Васька протянул гранёный стакан, с налитыми сто грамм. – Давай, твоё здоровье, чтоб себе мозги не манал, и нас не пугал, – отхлебнул из прозрачной бутылки «Пшеничную».
– Да уж, что-то тебе не очень, судя по твоей болотной роже, – буркнул Ромка. Его пухлое розоватое лицо и мелкие поросячьи глаза, в прищуре смотрели на Трепача с настороженностью.
– Д-да, мы на ночлежке, всё нормально… Просто я… задумался, – Трепач выпил стопку, зажмурился, занюхал грязным рукавом олимпийки, выдохнул. На сердце отлегло, тревога отступила, но ненадолго. Достал из рюкзака, на котором сидел, упаковку плавленого сыра и хлеб. Отрезал кусок ржавым перочинным ножом, который нашёл в какой-то помойке. Намазал толстый слой. Откусил и начал жевать. Смотрел в разбитое окно. Во мглу, что за ним. Она с жадностью поглощала дым от костра, вытягивая его жизненную силу. Пламя становилось всё тусклее и тусклее. Оно умирало.
Детский смех. Топот маленьких ножек. Хруст разбитого стекла под ногами.
– Твою мать! – нервно дёргаясь, Трепач вскочил, задел локтем Ваську с бутылкой. Выронил надкусанный бутерброд. Тот упал верхней стороной прямо на угли. Забурлил, зашипел. Угольки затрещали.
Он смотрел на ломоть хлеба в языках пламени, и видел, как сыр превращается в чёрную, гнилую, пузырящуюся жижу, а из лопавшихся пузырей лезли белые черви…
От костра запахло сыростью. Среди всех этих шипящих звуков ему послышался немой крик ребёнка. Полный боли и злости, отчаяния и безысходности.
– С-сука мля, ты чё, совсем охренел?! – Васька заорал, вскочил. Из лежавшей на полу бутылки толчками выплёскивалось содержимое, в противоположную от огня сторону, превращая красное кирпичное крошево на полу в чёрно-бурое месиво.
Ромка вздрогнул и хрюкнул. Выронил вилку, которой ел консервный паштет. Она упала в пыль, а он пробубнил что-то со страху.
Трепачу казалось, что коридор превратился в километровую бездонную кишку, которую заполонила тьма. Ближе к спальне, кто-то скрёбся и шуршал. Хотя нет, не казалось. Он точно, точно слышал! И знал – это место их «переварит» с потрохами и грязной одеждой. Не оставит и следа, стоит только шагнуть туда…
Часть 2. Небезопасное место
Взгляд Трепача затянуло во мрак. Казалось, он находился в нём целую вечность. Краем глаза заметил распространяющуюся плесень. Она прорастала из-под скрытых в темноте жёлто-оранжевых обоев – огонь не мог дотянуться своим светлым язычком до этого места, осветить его – и покрывала стены с потолком махровым слоем. Огромным, как ковёр, который уходил в темноту. Почувствовал чьё-то дыхание… Обернулся. Никого. Исчез догорающий костёр и собутыльники. Бродяга стоял в нескончаемом коридоре, поросшим странным мхом. Сердце в груди бешено заколотилось. Он был один, абсолютно беспомощен. Не мог пошевелиться – страх охватил железными цепями. На этот раз за спиной послышался коварный смех. Не детский, более взрослый. Но такой… Красивый? На секунду он смог разбить эти цепи и развернуться к источнику звука. Побелевшие пальцы Трепача то и дело сжимались в кулак и разжимались с такой силой, что большие грязные ногти разодрали серую ладонь. На бетонный пол капало красное.
– Не бойся меня. Я хочу тебе показать… необычайную красоту. Ты видел когда-нибудь… такое? – донёсся сладкий успокаивающий голос.
Перед ним, почти впритык, стояла босая смуглая девушка в бордовом плаще, с утончёнными чертами лица: маленький ровный носик, неширокие, слегка выпуклые губы, глаза цвета спелой вишни.
Чёрные матовые волосы, длиною до плеч, шевелились как змеи. Трепач зачарованно смотрел на её лицо, тонул в её взгляде, полного удовольствия. Она сделала круговое движение руками от головы сверху вниз, вытягивая их в стороны и сомкнула у туловища. В этот момент, бусинки тёмной жидкости, появившиеся на бахроме, задрожали и начали притягиваться друг к другу. Соединялись и образовывали что-то большое. По стенам и потолку прокатились волны воды угольного цвета. Внезапно появились и утихли, впитались обратно. При этом вниз не упало ни капли. Мох по бокам стал гуще и пышнее, приобрёл фиалковый оттенок, а на трёхметровом потолке возник… цветок. Большой, ярко-чёрный бутон, который медленно распускался. Из его центра свисали фиолетовые усики.
– Бабочки его обожают. Хочешь… Ощутить его аромат? Стать бабочкой?
– Несомненно.
– Тогда… Подойди ближе. Встань под ним.
Цветок находился в нескольких шагах. Трепач, зачарованный тошнотворно-сладким ароматом с нотками гниющей человеческой плоти, шагнул к нему. С каждым шагом усики шевелились сильнее и становились всё больше. Он стоял прямо под ними. Они превратились в толстые мерзкие щупальца. Гладили по голове, лицу, всему телу. От этих ласк у Трепача по коже пробежала приятная, волнующая дрожь.
Поднял голову, закрыл глаза. Встал на цыпочки и потянулся. В этот момент фиолетовые отростки резко обви́ли его за руки и ноги с огромной силой. В следующий момент широко растянули его конечности в стороны. Трепач не успел испугаться. Ростки с неимоверной силой притянули его вверх, лицом в цветок. Он намертво приклеился к склизкой плесени. Бутон на его голове схлопнулся, распластавшееся тело затряслось крупной судорогой. Щупальца отпустили руки и ноги, прорвали его одежду. Стали сдирать кожу с боков, снизу спины, с плеч у шеи. Не трогали только по обе стороны, вдоль позвоночника. Оголилось красное человеческое мясо. Суставы начали ломаться и неестественно выворачиваться. Кровь сгонялась к освежёванной спине – конечности скручивали, выжимали, словно тряпку.
– Бескрылая де́тва трутня… переродилась.
Её глаза – раскалённый металл. Появившиеся на щеках чёрные пульсирующие язвы питали скулы огненной лавой.
Она стояла под «крыльями бабочки». Тянулся и капал липкий дождь…
Глава 2. Л.П.У.
Ликвидаторы Паранормальных Угроз – тайная, специализированная на аномальных явлениях, группировка людей. Они обладают необходимой информацией о неизвестных тварях, запретных территориях и сооружениях, о которых никто не знает. Как поговаривали в организации – военсталов много, а «элпеу́шники» – одни.
Руководство Л.П.У. использовало группы «э́савцев» (специальных агентов) по четыре человека, целью которых было обеспечение безопасности и устранения неестественных, необъяснимых с научной точки зрения, аномальных объектов и/или явлений. Эти люди проходили жесточайшие тренировки в невыносимых как физических, так и психологических условиях. В каком-то смысле, они и сами были паранормальными – за годы обучения, экспериментов и испытаний, приобрели особые навыки, недоступные обычным людям.
По полученным секретным данным об инциденте в «безымянке», операции было присвоено кодовое название – «Дитя».
Часть 1. Михов
– Не поймал, не поймаа-ал! – детский смех
– Какой ты неповоротливый… Догоняй!!! – шустрый мелкий пацан лет десяти, бегал и кружился в парке по ещё зелёному газону. Ловил в воздухе первые падающие золотые осенние листья.
– Вот сорванец, а? – делая вид, что не может догнать, изображая отдышку, тараторил Михов. Согнулся, упёршись в колени.
– Эту неугомонность он перенял от тебя… Хоть он и не твой сын, но ты его отец. – Ольга подошла сзади босиком по траве, тихо и незаметно, в слегка прозрачном светлом платье. Обняла его и положила голову на правое плечо.