Захар Чернобыльский – Дитя 2 (страница 1)
Захар Чернобыльский
Дитя 2
Пролог
Шипящий мужской голос по радиостанции:
– Штаб вызывает диспетчера, приём!
– Диспетчер слушает… – отвечает приятный женский.
– В «безымянке» усилилась аномальная активность – наша аппаратура засекла, э-мм… зафиксировала в одной из «заброшек» города три тела. Они… кажется… парят в воздухе. Обескровлены. Конечности неестественно вывернуты, приём.
– Ужас… И правда чертовщина какая-то… – дрожа, еле слышно пробубнил женский голос по рации.
– Но это ещё не всё. Их тела не просто парят… – мужчина по ту сторону радиостанции утих, чтобы собраться с мыслями и подобрать правильные слова, после небольшой паузы продолжил строгим железным голосом, – Их превратили в «бабочек», приём.
– ….
– Диспетчер?
– Д-да, я здесь, п-приём.
– Не переживайте, вам ничего не грозит. Вы в безопасности, просто не покидайте своё… убежище, приём.
– Я поняла.
– Активируйте защитный протокол и задействуйте лучших «эс-а» «эл-пэ-у». Как поняли, прием?
– Поняла. Уже выполняю. Ведётся подбор «элпэушников» для задания, готовность семь минут, приём.
– Молодец, диспетчер. Делайте свою работу. И да храни вас… в кого вы там верите? Конец связи.
***
Экран монитора:
Глава 1. Жертвы
Часть 1. Укрытие
Мрачная ночь. Алая луна. Редкий дождь, падающий с чёрного неба, в свете луны становился каплями крови. На тёмной улице, в одном из заброшенных двенадцатиэтажных домов Безымянного города, в небольшой квартире первого этажа, сидели люди. Кто на сумке, кто на кирпичах, а кто на старой и рваной, серой подушке от пуфика, которую нашли в соседней комнате – пуфик стоял у длинной и низкой тумбы, подушка валялась рядом, а внутри него лежал согнутый детский скелет. Будто толкнули его, или её, внутрь. Если б подушка была на месте, то ребёнок не провалился.
Но кто-то намеренно, незаметно её убрал, и ничего не подозревающий ребёнок туда упал. Вряд ли от этого можно умереть, но кроме скелета правды не знает никто…
Ноги торчали наружу, руки были вытянуты, голова приподнята и смотрела вверх. С черепа свисали очень редкие пряди пепельно-серых, длинных волос. Скорее всего, это была девочка, лет тринадцати… Куда она смотрела, или на кого? На убийцу?
Жёлтые языки пламени грустно облизывали обломки, разломанной бездомными, старой деревянной тумбочки.
– Вы видели? Там, в спальной комнате стоит небольшая кровать, а рядом, в сером пуфике, скелет какой-то мелюзги. П-п-пизнец, не нравится мне это место… Нахер мы тут вообще остановились на ночлег? – бездомный по кличке Трепач сильно нервничал, руки дрожали, большие голубые глаза на тощем чумазом лице, бегали от страха по обветшалой комнате.
Свет костра вырывал из черноты рваные пожелтевшие обои с ромбовидным оранжевым рисунком, местами покрытые тёмной махровой плесенью, которые тонули в чёрном коридоре. Иногда порывы ветра били с такой силой, что с облезшего потолка и стен отваливалась штукатурка, глухо падала на пол, поднимая пыль, и Трепач вздрагивал.
– Эй, бродяга… кореш! Трепач, твою налево! – закричал Васька, дёргая его за засаленный рукав когда-то светлой спортивной олимпийки.
– А, что?! – Трепач обвёл двух бездомных рассеянным взглядом и ошалело уставился на Ваську.
– Ты кто такой?
– Как «кто»? Ты чё мля, где витаешь там? Я братан твой. Мы ночлег здесь устроили, нужно ночь переждать. Сейчас на улице слишком опасно. Да и нехер там делать. Все то и дело говорят, что в «безымянке» творится что-то непонятное. И так уже полгорода исчезло. Кто смог – уехал, а кто не смог и не соблюдал правила – подох. Народ сидит по ночам, не высовывается…
Они знали, что городская жизнь начинается только с рассветом – люди открывали запертые на самодельные засовы двери, лениво и осторожно выползали, шли на работу… А по ночам, начиная с девяти вечера, город снова становился мёртвым.
– А улицы и подворотни начинают жить – от наркоманов и беззаконников, до поистине охеревших событий. Помните, тот жуткий вечер? Когда пьяный козёл, избил ногами и руками свою девку… Говорят, у него пена изо рта шла, и воняло серой. После чего её, ещё тёплую, хотел запихнуть в холодильник. Но, с-сука, она туда естественно не поместилась! Так он отрезал ей руку по плечо, порубил на три части: кисть, в локте, ну и кусок с плечом… Положил в большой пакет «Спасибо за покупку», только часть с кистью оставил. Остальное засунул в холодильник – уместилось.
– Васька, ты чё, совсем головой поехал? – Ромка, одетый в тёмные джинсы и зелёную куртку, с чёрной рваной шапкой на голове, смотрел на него боязливо, весь напрягся.
– Это я «поехал»? Он потом ещё начал кисть эту обжаривать. Чтобы жрать вместо снеков – хрустеть пальцами будто чипсами. И пахло так… кожей палёной, а красный лак с длинных ногтей начал плавиться и стекать в сковородку, – Васька как зомбированный говорил сидя на полу, глядя в еле горящий костёр.