Заг Амид – Община (страница 4)
Тем временем дед продолжал.
– Вот я и смекитил, что тебя забрать хотели половцы да кинули нагого по пути. Ты ж блаженный какой-то. И говоришь не по-людски. И вон, руны странные написаны на теле. Аль из варягов может будешь?
«Кто ещё из нас блаженный?» – подумал я. – «И что ему сказать? Что я из Минска? У него ж в голове средневековье какое-то. Может я в дурку попал какую, деревенского типа? Свежий воздух, животные, природа. Фиг знает».
Историю я неплохо знал, в свое время. Но не на столько углубленно. Ладно, скажу – не помню мол, приложили по голове чем-то и все. Классика жанра, так сказать.
– А я, отец, не помню от куда родом. Один туман в голове.
– Ну все, – сказал Светозар. – Точно тебя приложили дуже. Ладно, чин чином, а почевать тоже надобно. Вот тут и живи, пока хворь не отпустит. Жаль тебя. Вон какой молодец. Все половцы клятыя повинны, точно глаголю.
Я глянул на свое "спальное место" и офигел. Куча соломы, прикрытая грубой шкурой коровы. Или не коровы?
– Спасибо Светозар, – соврал я, поборов брезгливость, и улыбнулся грустной улыбкой.
Где я?
Спалось плохо. (С чего бы?) Поэтому встал я рано и в плохом настроении. Решил прогуляться и осмотреться.
Это даже не посёлок. Какой-то большой хутор в лесу. Огорожен здоровым, остроконечным забором из вертикально закопанных и заточенных бревен, речка и небольшое поле. Все. Смотреть больше не на что. От силы десять разных домов непонятного назначения да какое-то жалкое подобие водяной мельницы.
– Может меня точно, чем приложило? – подумал с ужасом я…
– Максим! Ступай сюда! – позвал дед Светозар. Он что-то делал у водяной мельницы с мальчиком лет восьми.
– Доброе утро отец. Чем вы занимаетесь? – спросил я. Хотя понял, что он делает муку из какого-то зерна.
– Чего ты там хазуеш? У нас нахлебников не жалуют, хоть и блаженных. Это Богдан. Внук мой. Помогай. Вот бери и неси в ту хату. – показал направление старик. Там Любомила, мать сорванца этого, будет.
Отдашь ей тир с мукой. И помоги, чем скажет. А то ширкаешся тут, аки неприкаянный…
Любомила оказалась весьма миловидной женщиной, лет тридцати пяти. Имела крепкую фигуру и длинную русую косу. «Прям Аленушка на максималках.» – подумал я и усмехнулся.
В данный момент она осматривала меня с таким же интересом.
– Здрав будь, Максим. Оклемался смотрю, раз лыбишься. Батюшка сказывал о тебе. Блаженный говорит. Не здешний. Не памятуешь ничего.
– И вам не хворать, Любомила. Куда поставить эту… штуку.
– Хех. Штуку, – усмехнулась она. – Впрямь не здешний. Сюда давай. Одежда, гляжу, в пору пришлась. Это мужа моего покойного. В дружине князя сгинул прошлой зимой. С половцами под Войнью бились. Много полегло там, но побили мы их знатно. Вон уже год носа не кажут, черти эдакие. Раньше бывало прискачут толпой, заберут добра, сколько увезти смогут и поминай как звали. Это хорошо еще, если девок молодых успеем запрятать, чтобы в рабство не увели тоже.
– А как-же дружины местные? – Удивился я ее истории. – Разве не обороняют границы свои?
– Да где ж за всем уследишь. Половцы клятые набеги делают и ноги уносят, чтобы их не побили наши. Да и князю дел до наших малых поселений нету. Ему бы городища оборонять успевать.
– Может помочь вам чем-нибудь, Любомила? – спросил я, отвлекая от наболевшей темы половцев. – Я многое умею.
– Умелец этакий, – почему-то покраснела она, вновь став веселой. – Иди вон воды наноси в кадушку ту из реки, – указала она рукой на деревянную бочку. Рядом же стояло два ведра и коромысло.
– Да уж, – подумал я. Докатились. Но исправно направился выполнять задание.
К вечеру, в течение первой недели, я ни чувствовал ни рук не ног. Носил воду, колол дрова странным, кривым топором, помогал с кормежкой скота. Свиньи, овцы и несколько коров. Так же в посёлке было три лошади. Любомила сказала, что раньше было лошадей дюжина. То есть двенадцать. Но большую часть животных отдали дружине на военные нужды. Так же отдавали десятину продуктов. Типа налог, а их словами – подать.
Я даже успел поучаствовать в возведении заграждения на третий день. Там и познакомился с остальным населением.
Всего я насчитал около двадцати человек. Это с детьми и стариками, которых, кроме Светозара, было два. Никита и Каземир.
Заграждение же было выполнено из заостренных брёвен высотой около трех метров. Они вертикально закапывались в землю вплотную друг к другу. В принципе, на картинках в книгах по истории я уже видел подобное.
А самое главное и странное – я ни разу не увидел следов цивилизации. Я даже несколько часов следующего дня пялился в небо в надежде увидеть самолёт или его след. Все тщетно. Даже предположил, что я, все-таки, умер и переродился в прошлом. Бред конечно, но к речке сходил, зеркал нигде не нашёл. В отражении был я.
– Понятно, что ничего не понятно. Куда меня нечистая занесла? – размышлял я в слух.
– Негоже нечистую поминать коле воды, – раздалось за спиной.
Я вздрогнул и обернулся. Там с бельём стояла Дарина. Дочь кузнеца Вакулы. Шучу, не Вакулы. Конечно имя у него было тоже того… не тривиальное – Волк. Видимо родители не заморачивались. Так вот он дал мне сразу понять, чтоб к дочке его я шары не подкатывал. Видите ли, не для меня он цветок растил. Да и мне больно то надо. Своих проблем хватает. Да ещё и здоровенный этот Волк. Рука, как моя нога толщиной. А я, к сведению, среднего телосложения. Это ж чем его откормили так? Местный Валуев какой-то.
– Гляди русалки утянут иль водяной. -засмеялась Дарина, вернув меня в реальность от размышлений.
Девушка была, конечно красивая. Как она в таких условиях так выглядит? Не знаю, но батя ее слишком здоровый и злой, чтоб это выяснять. Может природная красота? Белые зубы, ямочки на щеках, тёмно-карие большие глаза. Что она тут забыла в этом… аду?
– Видимо моя задумчивость была неправильно понята и Дарина засмущалась.
– Стоишь, глазеешь. Хоть бы помог. Вон корыто тяжкое.
Стоит заметить, что девушки были опрятнее одеты, чем мужское население. Как и везде, в принципе. У местного женского населения преобладали светлые, длинные платья, ушитые разным орнаментом. Какие-то медные побрякушки в волосах. Прямо как в краеведческом музее. В этом плане мужики были похожи на бомжей, если сравнивать. Да и бородатые все такие-же…
– Конечно, Дарина. Для тебя, хоть звезду с неба достану. Главное, чтоб Волк мне её назад не запихал куда-нибудь, – добавил я тихо.
– Ты не серчай на него. Я у него одна. Больше нет ни детей, ни жены. Згинули все. Вот и оберегает.
– А что с семьёй вашей случилось? Где мать твоя? – спросил я. – Не уж то половцы опять?
– То нет. Давно было. Я ещё пару лет отродясь была. Матушка с братом Иваном, вблиз селения ягоды собирали, и на них медведь напал неожиданно. Так пока добежали все за помощью, то поздно было. Придушил он их. А отец как увидал, так и голыми руками его и придавил с горя. До сей поры шкура осталась.
– Ну ты скажешь. Прямо голыми руками на медведя? – удивился я.
– Кто так молвит, кто по-другому. Что с кузни молот с собой был, так он и приложил им мохнатого. Я маленькая была – не упомню, а он не вспоминает после, – с грустью сказала Дарина.
– Не кручинься краса, – добавил я местного колорита в разговор. – Куда тебе корыто поставить? Да и интересно, как вы тут без мыла стираете.
– Без чего? – не поняла девушка.
– Да не важно, забей. Средство для чистоты такое. Помогает грязь оттираь.
– Зола чтоль такая? Странный ты. И говоришь странно. Но больно уж интересен. Говорят, что ты блаженный, но я не верю. Не похож.
– А на кого похож? – поинтересовался я.
– На нас не похож. Но друг друга понимаем. Может с севера к нам пожаловал? Там говор другой. Не припомнил ещё?
– Нет Дарина, не припомнил. Как пелена в голове, – соврал я. Прежде чем что-то им рассказывать, надо разузнать где я. И что это за странное этническое поселение.
– Слушай, Дарина. А какой сейчас год?
– То ты у Светозара узнай. Я не понимаю, как считать года. Считаю свои и батюшки. Мне их двадцать три. А Светозар в Киев граде бывал. Он у нас самый толковый в посёлке. Даже с письменами знаком. Ещё знаю, что правит у нас князь Владимир – «Красно солнышко». Правит годов двадцать, наверное.
– Ого! – подумал я. – Так это ж около тысячи лет назад было, а то и больше.
– Спасибо за объяснение. А как у вас моются? – скривился я, понюхав свою одежду, которая за столько дней пропахла «русским духом», так сказать.
Дарина громко засмеялась, прикрыв рот рукой и продолжила:
– Ты по берегу вниз спустись, там заводь и трава ароматная растёт. Там и омойся и травой натрись. Корнями. А так мы каждую неделю лазню топим. Чай не печенеги. В чистом теле- чисты и помыслы.
Мы ещё пообщались немного на берегу Днепра, как я узнал позднее. Вот это меня занесло. Днепр. Это же намного южнее географически, чем то место, где я жил. Как такое возможно? Получается, если верить местным, я сейчас находился практически у крымского полуострова, что невозможно. Если конечно меня не вывезли сюда самолетом. Но это бред. Зачем это кому-то надо?
Я помог девушке донести до посёлка корыто и белье. Естественно, нас заметил Волк – её матёрый папаша. Но, как ни странно, меня душить он не стал. Даже поздоровался. С натяжкой и злым взглядом, но поздоровался. Очень странно. Пользуясь случаем я попросил у него показать, как он работает в кузнице. Непонятки – непонятками, а холодное оружие мне не помешало бы. Судя по рассказам некоторых, тут можно и на медведя с волком наткнуться. Да и кабанов диких хватает. Хотя, при встрече с косолапым мне не холодное оружие больше поможет, а теплый и мягкий памперс. Ну, чтоб следов за собой не оставлять, когда убегать буду. Но, хотя-бы для самоуспокоения, тесак или кинжал какой выпросить надо у кузнеца.