Юзуки Асако – Масло (страница 45)

— Вкусная в Ниигате еда, правда? Как прошла поездка? Что больше всего понравилось? — засыпала ее вопросами Манако. При виде ее беззаботного лица Рике начало казаться, что все случившееся в Ниигате ей приснилось. Разве не была их с Рэйко поездка обычным путешествием? Может, подруга уже вернулась и теперь готовит ужин к приходу Рёске, как ни в чем не бывало?

Вчера ей так и не удалось связаться с Рэйко. Она позвонила Рёске, но и он не получил весточки от жены.

В комнате свиданий в этот февральский день было холодно, но Манако по ту сторону акриловой перегородки выглядела слегка раскрасневшейся.

— А с Акиямой, моим другом детства, вы встретились? Ах, какие воспоминания… В детстве он был барчуком — всякой тяжелой работы чурался. Вел себя грубо, но видно было, что я ему нравлюсь. Очаровательный мальчик.

Каждый раз, когда речь заходила о мужчинах, Манако начинала говорить быстрее и отчетливее.

— По-моему, все совсем не так, — возразила Рика.

— Что за серьезное выражение лица? И что же не так?

— Акияма сказал, что вы были обычной девочкой, ничем особенно не выделялись.

Манако не выглядела задетой или обеспокоенной — на губах ее играла все та же спокойная улыбка.

— А моя сестра? Она вам ничего странного не наговорила? Анна сейчас не в себе. Кто угодно будет не в себе, если проводить с моей матерью двадцать четыре часа в сутки. Не стоит воспринимать ее слова всерьез. Акияма на самом деле хотел поехать со мной в Токио. Но семья запретила ему, а потом вынудила жениться на скучной однокласснице.

Почему прежде Рика так безоговорочно верила Манако? Ей стало жаль себя — глупую и доверчивую. Она ни в чем не была уверена, когда начала встречаться с этой женщиной. Даже не понимала, чего ей хочется съесть на обед или на ужин.

— Единственным мужчиной, который обратил на вас внимание, оказался извращенец. Он напал на вашу малолетнюю сестру, да?

— А? О чем вы? Что за чушь? Ничего не понимаю…

Рику захлестнуло осознание бессмысленности своих действий. Похоже, любая ее попытка пробить внешнюю броню Манако будет обречена.

— Ваша первая любовь. Мужчина, который преследовал Анну.

Рика ощутила — так она ничего не добьется. Надо менять тактику.

— Знаете что, я подумываю вместе с подругой записаться на кулинарные курсы, которые вы посещали. Именно благодаря моей подруге я смогла узнать в Ниигате так много нового про вас.

— На курсы? С чего бы это? Вы ведь нисколько не интересуетесь кулинарией.

— А почему вы выбрали именно «Салон Миюко»? Не потому ли, что это была последняя надежда?

— О чем вы?

— Надежда обрести друзей, разделяющих ваши увлечения.

— Я ведь уже говорила — мне не нужны друзья.

— Говорили. Но ваших мужчин привлекало только ваше тело, им нравилась ваша забота и внимание… они тянулись к тому, что сулит удовольствие. Вряд ли они были готовы разделять ваши тревоги и горести. Разве что деньгами и подарками могли откупиться.

— Ну и что? Никаких тревог и горестей у меня не было, поэтому ни в чем таком я и не нуждалась. В смысле, в поддержке.

Рика заметила, что темп речи Манако ускорился. Она нервничает?

— В общем, я хочу посетить «Салон Миюко» с Рэйко, моей подругой. Наверняка вместе мы увидим больше, чем поодиночке.

— Что вы все заладили про свою подругу? Вы что, любовницы? — выплюнула Манако. В ее всегда спокойном взгляде засверкала злость. — Эта ваша Рэйко совсем не такая, как вам кажется. Вы ничегошеньки про нее не знаете.

Рика внимательно наблюдала за Манако.

— А вы откуда о ней знаете?

Щеки Манако еще больше раскраснелись. С гордым видом охотника, загнавшего дичь в западню, она высокомерно произнесла:

— Ваша подруга приходила ко мне. Дважды.

Перед глазами на мгновение вспыхнуло замершее колесо обозрения «Сантопии» на фоне снежных гор. В комнате становилось все холоднее.

— Когда?

— Дайте подумать… Один раз — вскоре после Нового года. И еще раз — в начале месяца. Она писала мне письма после того, как вы начали встречаться со мной. Мол, из-за меня с вами творится что-то неладное. Давайте встретимся. Она была такой настойчивой, что я махнула рукой — как хотите, а она возьми и правда приди. Со страшным лицом принялась вещать, что вы, Матида Рика, изменились из-за меня, что с вами что-то неладно. А когда я спросила — как именно вы изменились, знаете, что она ответила?

Манако сделала драматичную паузу, а затем, широко раскинув руки, яростно произнесла:

— Что вы потолстели!

Широко распахнутые глаза женщины возбужденно сверкали.

— Я все гадала — что же вы такое учудили, раз подруга забеспокоилась, а оказалось, вы всего лишь набрали килограммов! И это действительно ее обеспокоило! Она на полном серьезе заявила, что из-за прибавки в весе вы утратили благоразумие и стали мыслить иначе. Подумать только, принять так близко к сердцу подобную мелочь! Неужели других забот нет? Все с ума сходят, заводя речь о чужой внешности… А ведь фигура говорит лишь о том, насколько честен человек со своим аппетитом. Переживать по этому поводу и читать нравоучения из лучших побуждений — совершеннейшая глупость. Но хуже всего, когда изменения в чужой внешности беспокоят людей больше, чем собственные проблемы.

Голос Манако звучал ясно и искренне, как никогда раньше. Да, верно. Рика сама часто задумывалась на эту тему в последнее время.

— Эта ваша Рэйко — ужасно тревожная особа. Я понимаю, почему муж не хочет к ней прикасаться. Тощая, как палка — кожа да кости, еще и голос слух режет. Мне одной встречи с ней хватило, чтобы понять — муж с ней не спит. Моя мать была такой же. Заносчивая, на словах — само совершенство, только вот мужчину к себе расположить не способна, как ни старайся. Не знает, что такое настоящие удовольствия, поэтому вечно чувствует себя неудовлетворенной и ищет, к кому бы прицепиться, чтобы избавиться от стресса. Вот и подруга ваша — она что бездонная яма, которую ничем не заполнить. Говорила о вас так, словно вы ее любовница, — меня аж в дрожь бросило. Я ей откровенно сказала — люди, которые не занимаются регулярно хорошим сексом, все до одного — несостоявшиеся члены общества. Причины совершенно не важны. На что ты вообще годен, если даже секс тебе не дается. И никакие «потом» и «однажды» тут не работают. Если жена нелюбима мужем сейчас, то никогда у них уже ничего не наладится. И бесполезно пытаться это исправить.

Сердце сжало болью — даже сильнее, чем если бы удар пришелся по ней самой. Должно быть, именно снедающий изнутри гнев, кроющийся за беспечностью, и толкнул Манако к Рике. Поэтому и на Рэйко, человека совершенно постороннего, толстуха набросилась с такой яростью. Истинное лицо Манако, скрывающееся за внешней невозмутимостью, — само воплощение гнева, копившегося годами, и этот гнев грозит испепелить все вокруг.

— И вам, и вашей подруге нужен не любовник, а отец. Вы обе жаждете обрести в партнере фигуру идеального отца, которого у вас обеих никогда не было. А вот мой отец был любящим и заботливым, он прекрасно меня понимал, поэтому я не искала ему замену. Я не такая, как вы, и не пытаюсь изливать на мужчин свои нереализованные желания. Потому-то я и нравлюсь мужчинам. Всегда нравилась. Вы с таким пренебрежением относитесь к мужчинам, которые жаждут женской заботы и бескорыстной любви, но сами-то чем от них отличаетесь? Разве вы не того же хотите?

Наверняка прежде Рика приняла бы эту с запалом высказанную тираду близко к сердцу, а потом еще несколько дней ходила бы как в воду опущенная. И даже сейчас ее зацепило — в чем-то Манако права: Рика и сама смутно осознавала, что видит в Синои отцовскую фигуру, поэтому тянется к нему, и ее стремление позаботиться о нем отчасти связано с желанием искупить грех перед отцом. Но поддаваться нападкам она не собиралась.

— Вы все это сказали Рэйко? — поинтересовалась она.

— А как же! Она побелела как мел, потом покраснела, а затем и вовсе разрыдалась — вот смеху было. И заявила: мол, я верну Рику себе. Вся такая серьезная, ах-ах. Жалкое зрелище, должна я вам сказать.

«Кадзии Манако обвиняют в трех убийствах, и она еще позволяет себе сарказм», — подумала Рика чуть ли не с омерзением.

— Я все равно люблю Рэйко, — сказала она. — Да, порой моя подруга ведет себя странно, даже эгоистично. Бывает, я на нее злюсь, но мне хорошо рядом с ней.

— Хорошо? — Манако перекатила слово на языке, точно леденец, с таким видом, словно слышала его впервые. — Хорошо… — еще раз пробормотала она. Не знает, что ответить?

— Да, хорошо. Проводить время с друзьями, болтать обо всем — это очень хорошо. А вот вы так и не смогли завести друзей. Думаю, не из-за вашего характера и отношения к жизни, а попросту потому, что людям было скучно с вами.

— Скучно?.. Да что вы несете! Сидите тут каждый раз и слушаете меня, раскрыв рот! — Во взгляде Манако мелькнуло то ли удивление, то ли растерянность.

— Да, верно, поначалу так и было. Но постепенно я поняла. Все, что вы говорите, нисколько не оригинально. Вы излагаете взгляды, либо почерпнутые из книг, либо услышанные в телевизоре или еще где-то. У вас хорошо подвешен язык, и ваши речи звучат гладко, я бы даже сказала — убедительно. Убедительно для тех, кто мало читает. Но в кругу образованных людей вашим кругозором никого не удивить. Это и не кругозор вовсе.

— Неправда! — воскликнула Манако. — Просто дело в том, что женщины не терпят рядом с собой соперниц, которые в чем-то превосходят их. Это доставляет им дискомфорт. Вы разве не знали?