Юй Сы – Золотая клетка (страница 8)

– Разумеется, Ваше Величество, – с готовностью отозвался Чжао Тай, оборачиваясь и кивая кому-то.

Вперед выступил молодой человек – казалось, что ему нет даже двадцати. У него были блестящие умные глаза, в которых читалась жажда справедливости. «Глупая овца на закланье», – с одного взгляда поняла Мин Сянь.

– Мой помощник, младший цензор Ян, Ян Лэй, – сказал Чжао Тай, и цензор Ян опустился на колени, почтительно кланяясь императрице. – Он хоть и молод, но ум у него цепкий, рука твердая, он прекрасно подойдет на роль ведущего цензора в этом деле.

– Рад служить Вашему Величеству! – громко воскликнул Ян Лэй, простираясь на полу. Мин Сянь вздохнула – расследование еще не начато, а Чжао Тай уже решил его похоронить. Этому Ян Лэю без связей и имени не дадут ничего сделать, у молодости и честолюбия нет никакого шанса против хитрости и власти старых чиновников.

– Прекрасно, – проговорила императрица. – Так тому и быть. Цензор Ян и министр Хэ или же чиновник, которого он назначит вести дело, будут отчитываться великому советнику.

– Слушаюсь, – названные чиновники поклонились Мин Сянь.

– Если у дражайших придворных больше нет докладов, можете идти.

Она поднялась с трона и направилась в боковой зал, не оглядываясь, и Чжоу Су тут же прокричал:

– Утреннее собрание объявляется закрытым.

– Тысяча лет императрице! – прогремели чиновники как один.

Поздним вечером несколько дней спустя в императорский кабинет зашел Чжоу Су и, склонив голову, сообщил Мин Сянь, что великий советник просит аудиенции.

– Пусти его, – приказала та, со вздохом опуская кисть на стол и поправляя рукава. Эти последние несколько дней она получала тонну нравоучений от матушки и министра Вэя, а теперь ей выслушивать еще и Шан Юя. Императрица почувствовала раздражение, увидев высокую фигуру первого министра, преклонившего колено, стоило тому зайти в комнату.

– Приветствую Ваше Величество, – проговорил тот, поднимая на нее взгляд. По всем правилам, никто не смел смотреть на императрицу, пока та не позволит, но… Шан Юй никогда не опускал глаза, говоря с ней. Впрочем, министр Вэй тоже позволял себе подобную дерзость. Мин Сянь могла только привычно подавить свой гнев при виде этих черных глаз, будто пронзающих ее насквозь. Она не имела власти гневаться.

– Поднимись. Что тебя привело? – спросила она, вновь опуская глаза на бумагу перед собой. Шан Юй поднялся на ноги, подходя ближе. Украдкой он бросил взгляд на рисунок на столе императрицы – это было подражание Шэнь Чжоу[26] и его картине «Путник с посохом»: горы, река, изящные стволы деревьев и маленькая, крошечная фигурка путника в широкополой доули[27].

– Вот результаты расследования, проведенного Министерством наказаний и Цензоратом. – Шан Юй достал из рукава свиток и протянул его императрице. Пока та читала доклад, он рассматривал рисунок – Мин Сянь действительно делала невероятные успехи в живописи, ее картина ничем не уступала Шэнь Чжоу.

– Министр Вэй? – изумленно подняла брови Мин Сянь. Шан Юй перевел взгляд на ее удивленное лицо. – Хм-ф, – из груди императрицы вырвался легкий смешок, и великий советник застыл на месте, разглядывая тонкие губы, изогнутые в усмешке. Правда, она тут же пропала. – Доказательства? Это бессмыслица. – Она уронила свиток на стол. – Зачем Нашему дядюшке нападать на Нас? Непохоже, чтобы у него вдруг появилась новая кормушка. – Это самоуничижение вызвало у императрицы еще одну тонкую улыбку, но в этот раз глаза Шан Юя похолодели. В груди он отчетливо ощутил отголосок боли. Мин Сянь же поджала губы, явно сообразив, что слишком разговорилась.

– Доказательств нет, Ваше Величество, – медленно проговорил Шан Юй, рассматривая ее лицо. Их разделял стол, но императрица все равно чувствовала, что взгляд прожигает ее насквозь. Она отвернулась, пряча глаза. – Однако…

– В таком случае продолжайте допрос. Пусть Ян Лэй копает глубже. Пусть опознают остальные тела…

– Ваше Величество, это то, чего вы хотите? – вдруг прервал ее Шан Юй. Мин Сянь подняла на него взгляд. Ей неожиданно стало не по себе. Нацепив привычную маску равнодушия, она запрятала свой страх глубоко подальше.

– Разумеется, – холодно заявила девушка, взирая с презрением на первого министра. У нее неплохо получался этот взгляд – слава матушкиным чертам лица, словно созданным для того, чтобы окатывать других презрением.

– В таком случае я прикажу приложить все усилия, – выговорил Шан Юй, совершенно спокойный перед этой ледяной стеной. Он шел сюда, зная, на что натолкнется, и у него давно не было надежды на другой исход.

Он сделал шаг назад, опуская голову и отвешивая поклон. Глядя на его коленопреклоненную фигуру, Мин Сянь невольно смягчилась.

– Ты… Как твое ранение? – спросила она, держа кисть в руках и не глядя на мужчину.

– Все в порядке, Ваше Величество, спасибо за заботу, – отозвался Шан Юй. Его голос был спокоен, словно его не волновало собственное тело. Мин Сянь почувствовала одновременно и усталость, и досаду. Бросив кисть на стол, она подняла глаза.

– Тогда не смею задерживать, – холодно произнесла она.

Шан Юй поднялся и, вновь поклонившись, покинул кабинет. Порыв холодного воздуха залетел в комнату, когда за ним захлопнулась дверь. Мин Сянь поежилась – от холода ли, или от внезапного чувства одиночества, охватившего ее в темном, пустом кабинете.

Глава 6

Слухи

Отсутствие доказательств и непоколебимое положение министра Вэя при дворе, а также неоспоримая поддержка императрицы сделали свое дело – расследование быстро свернули. Убийца был заключен в камеру смертников и оставлен там гнить. Стопку бумаг с допросами и деталями дела положили на верхнюю полку – и забыли о ней. Императрица лично заявила о том, что подозрения в отношении министра Вэя беспочвенны.

Порез на шее Мин Сянь зажил, и все следы покушения исчезли. Однако некоторое недоверие к амбициям министра Вэя все-таки поселилось при дворе.

– Ваше Величество, по столице начали гулять странные слухи, – перед императрицей на коленях простерся какой-то мелкий чиновник. У него был невысокий ранг, и Мин Сянь даже не помнила его имени.

– Какие? – устало спросила императрица, опираясь локтем о стол. Перед ней громоздилась гора докладов, которые ей необходимо было прочитать.

На улице холодало все быстрее, и девушка, несмотря на зимние одежды и жаровню, ощущала, что замерзла. Она увидела, как чиновник замялся. В кабинете они были одни, но тот медлил.

– Говори!

– Про министра Вэя говорят, что его намерения очевидны так же, как замыслы Сыма Чжао…[28] – произнес чиновник, опуская голову в пол. Он мелко трясся от страха. В его обязанности входило следить за настроениями в народе, но сегодня он как никогда был не рад, что пошел служить именно в это ведомство.

– О, – равнодушно произнесла Мин Сянь, беря в руки следующий доклад. – Мы поняли. Можешь идти.

Чиновник удивленно поднял голову, но казалось, что императрица действительно не злилась.

– В-Ваше Величество, еще говорят, что… – заикаясь, выдавил он. Следующая фраза давалась ему сложнее. Дрожа всем телом, он снова уткнулся лбом в пол. – Говорят, что бывший наследный принц был обвинен несправедливо и Ваше Величество пришли к власти, узурпировав трон с помощью министра Вэя…

Мысленно он помолился предкам, чтобы позаботились о его семье, когда сам он воссоединится с ними на небесах.

– Хм-ф, – услышал он еле слышный смешок и подумал, что ему послышалось. Затем тот исчез за шорохом бумаги.

– Понятно. Ты уже доложил об этом министру Вэю? – спросила императрица, проглядывая доклад перед ней. В нем говорилось о том, что министр Цао Юань ненадежен и не может качественно выполнять свою работу – приготовления к празднику зимнего солнцестояния идут медленно и небрежно, что бросает тень на будущее процветание империи. Донос был от имени чиновника из Министерства обрядов. Мин Сянь подняла глаза.

– Да, Ваше Величество, – еле слышно пробормотал несчастный мужчина перед ней. Мин Сянь даже стало его немного жаль – неужели тот думал, что она разгневается и казнит его из-за слухов? Его скорее стоило казнить за то, что он сначала доложил министру, а потом уже ей – и министр Вэй отправил его к императрице как гонца для передачи своих слов, совершенно не опасаясь, что та может подумать о слухах. Это заставило глаза императрицы потемнеть от невыразимых чувств.

– Хорошо, – кивнула она. – Можешь быть свободен.

Не веря своему счастью, чиновник отбил три поклона и стремглав бросился прочь из императорского кабинета. Мин Сянь уставилась в доклад перед собой, но слова ускользали от ее понимания. В приступе внезапной ярости она швырнула доклад, а затем сжала пальцами виски, спасаясь от головной боли.

– Чжоу Су, – позвала он.

Евнух тут же появился в кабинете, почтительно кланяясь:

– Вы звали меня, Ваше Величество?

– Подай доклад, – попросила императрица. Чжоу Су непонимающе посмотрел на ковер перед столом и увидел валяющийся свиток. – И прикажи… а впрочем, нет. Ничего.

Старый евнух аккуратно положил так разгневавший императрицу доклад на край стола и принялся растирать тушь.

– Ваше Величество, погода холодает, на императорской кухне приготовили замечательный суп из ласточкиных гнезд для вдовствующей императрицы. Она послала вам миску, чтобы подкрепить силы, – мягко произнес он, продолжая вращающие движения.