Юваль Харари – Нексус. Краткая история информационных сетей от каменного века до искусственного интеллекта (страница 92)

Одновременно с этим продолжающийся переход от экономики, основанной на материальных ценностях, к экономике, основанной на знаниях, снизил потенциальную выгоду от войны. Хотя завоевание рисовых полей и золотых приисков по-прежнему было возможным, к концу XX века они перестали быть основными источниками экономического богатства. Новые ведущие отрасли, такие как производство полупроводников, стали основываться на технических навыках и организационных ноу-хау, которые невозможно было приобрести путем военных завоеваний. Соответственно, некоторые из величайших экономических чудес эпохи после 1945 года были достигнуты побежденными державами - Германией, Италией и Японией, а также такими странами, как Швеция и Сингапур, которые избегали военных конфликтов и имперских завоеваний.

Наконец, во второй половине XX века произошла глубокая культурная трансформация, сопровождавшаяся отказом от вековых милитаристских идеалов. Художники все больше внимания уделяли изображению бессмысленных ужасов войны, а не прославлению ее архитекторов, а пришедшие к власти политики больше мечтали о внутренних реформах, чем о внешних завоеваниях. Благодаря этим технологическим, экономическим и культурным изменениям в течение десятилетий после окончания Второй мировой войны большинство правительств перестали рассматривать агрессивные войны как привлекательный инструмент для продвижения своих интересов, а большинство стран перестали фантазировать о завоевании и уничтожении своих соседей. Хотя гражданские войны и повстанческие движения остаются обычным явлением, в мире после 1945 года наблюдается значительное сокращение полномасштабных войн между государствами и, в первую очередь, прямых вооруженных конфликтов между великими державами.

Многочисленные статистические данные свидетельствуют об упадке войны в эпоху после 1945 года, но, пожалуй, самое яркое доказательство можно найти в государственных бюджетах. На протяжении почти всей истории человечества военные расходы занимали первое место в бюджете каждой империи, султаната, королевства и республики. Правительства почти не тратились на здравоохранение и образование, потому что большая часть ресурсов уходила на оплату труда солдат, возведение стен и строительство военных кораблей. Когда бюрократ Чэнь Сян изучил годовой бюджет китайской династии Сун за 1065 год, он обнаружил, что из шестидесяти миллионов минцяней (денежная единица) пятьдесят миллионов (83 %) ушли на военные нужды. Другой чиновник, Цай Сян, писал: "Если разделить [все имущество] под Небом на шесть частей, то пять частей уйдет на армию, а одна часть - на храмовые подношения и государственные расходы. Как же страна не обеднеет, а народ не окажется в затруднительном положении?"

Такая же ситуация наблюдалась во многих других государствах, начиная с древних времен и заканчивая современной эпохой. Римская империя тратила на военные нужды 50-75 процентов своего бюджета, а в Османской империи конца XVII века этот показатель составлял около 60 процентов. В период с 1685 по 1813 год доля военных расходов в британских государственных расходах составляла в среднем 75 процентов. Во Франции военные расходы с 1630 по 1659 год колебались между 89 и 93 процентами бюджета, оставались выше 30 процентов на протяжении большей части XVIII века и снизились до 25 процентов в 1788 году только в результате финансового кризиса, приведшего к Французской революции. В Пруссии с 1711 по 1800 год доля военного бюджета никогда не опускалась ниже 75 %, а иногда доходила до 91 %. В относительно мирные 1870-1913 годы военные расходы составляли в среднем 30 % государственных бюджетов крупных европейских держав, а также Японии и США, а более мелкие державы, такие как Швеция, тратили еще больше. Когда в 1914 году началась война, военные бюджеты резко возросли. Во время участия в Первой мировой войне военные расходы Франции составляли в среднем 77 % бюджета; в Германии - 91 %, в России - 48 %, в Великобритании - 49 %, а в США - 47 %. Во время Второй мировой войны показатель Великобритании вырос до 69 процентов, а США - до 71 процента. Даже в годы разрядки 1970-х годов советские военные расходы по-прежнему составляли 32,5 процента бюджета.

Государственные бюджеты последних десятилетий - гораздо более обнадеживающий материал для чтения, чем все когда-либо написанные пацифистские трактаты. В начале XXI века среднемировые государственные расходы на вооруженные силы составляли всего около 7 % бюджета, и даже доминирующая сверхдержава США тратила на поддержание своей военной гегемонии всего 13 % своего годового бюджета. Поскольку большинство людей больше не жили в страхе перед внешним вторжением, правительства могли вкладывать гораздо больше денег в социальное обеспечение, образование и здравоохранение. Среднемировые расходы на здравоохранение в начале XXI века составляли около 10 процентов государственного бюджета, что примерно в 1,4 раза больше оборонного бюджета. Для многих людей в 2010-х годах тот факт, что бюджет на здравоохранение превышал военный бюджет, был непримечательным. Но это было результатом серьезного изменения в поведении людей, которое показалось бы невозможным большинству предыдущих поколений.

Упадок войны произошел не в результате божественного чуда или метаморфозы в законах природы. Он стал результатом того, что люди изменили свои собственные законы, мифы и институты и стали принимать более правильные решения. К сожалению, тот факт, что эти изменения произошли благодаря человеческому выбору, также означает, что они обратимы. Технологии, экономика и культура постоянно меняются. В начале 2020-х годов все больше лидеров снова мечтают о воинской славе, вооруженные конфликты растут, а военные бюджеты увеличиваются.

Критический порог был преодолен в начале 2022 года. Россия уже дестабилизировала мировой порядок, осуществив ограниченное вторжение в Украину в 2014 году и оккупировав Крым и другие регионы на востоке Украины. Но 24 февраля 2022 года Владимир Путин начал тотальное наступление с целью захвата всей Украины и уничтожения украинской государственности. Чтобы подготовить и поддержать это нападение, Россия увеличила свой военный бюджет намного больше, чем в среднем по миру, на 7 процентов. Точные цифры определить сложно, поскольку многие аспекты российского военного бюджета окутаны тайной, но по самым приблизительным оценкам эта цифра составляет около 30 %, а может быть, и больше. Наступление России, в свою очередь, заставило не только Украину, но и многие другие европейские страны увеличить свои военные бюджеты. Возрождение милитаристской культуры в таких местах, как Россия, и развитие беспрецедентного кибероружия и автономного вооружения по всему миру могут привести к новой эре войны, худшей, чем все, что мы видели раньше.

Решения, которые принимают такие лидеры, как Путин, по вопросам войны и мира, определяются их пониманием истории. А это значит, что как чрезмерно оптимистичный взгляд на историю может оказаться опасной иллюзией, так и чрезмерно пессимистичный взгляд может стать разрушительным самоисполняющимся пророчеством. До своего тотального нападения на Украину в 2022 году Путин часто выражал свою историческую убежденность в том, что Россия находится в ловушке бесконечной борьбы с иностранными врагами, и что украинский народ - это выдумка этих врагов. В июне 2021 года он опубликовал эссе из пятидесяти трех сотен слов под названием "Об историческом единстве русских и украинцев", в котором отрицал существование Украины как государства и утверждал, что иностранные державы неоднократно пытались ослабить Россию, поощряя украинский сепаратизм. Хотя профессиональные историки отвергают эти утверждения, Путин, похоже, искренне верит в эту историческую версию. Исторические убеждения Путина привели к тому, что в 2022 году он поставил завоевание Украины выше других политических целей, таких как обеспечение российских граждан лучшим медицинским обслуживанием или возглавление глобальной инициативы по регулированию искусственного интеллекта.

Если лидеры, подобные Путину, верят, что человечество попало в ловушку неумолимого мира, в котором все питаются собаками, что никакие глубокие изменения в этом печальном положении вещей невозможны и что относительный мир конца двадцатого - начала двадцать первого века был иллюзией, то единственный выбор, который остается, - это играть роль хищника или жертвы. При наличии такого выбора большинство лидеров предпочли бы войти в историю как хищники и добавить свои имена в мрачный список завоевателей, который несчастные школьники обречены заучивать наизусть на экзаменах по истории. Однако этим лидерам следует напомнить, что в эпоху ИИ альфа-хищником, скорее всего, будет ИИ.

Возможно, у нас появилось больше возможностей для выбора. Я не могу предсказать, какие решения примут люди в ближайшие годы, но как историк я верю в возможность перемен. Один из главных уроков истории заключается в том, что многие вещи, которые мы считаем естественными и вечными, на самом деле являются рукотворными и изменчивыми. Однако признание того, что конфликты не являются неизбежными, не должно приводить нас к самоуспокоению. Как раз наоборот. Это накладывает на всех нас большую ответственность за правильный выбор. Это означает, что если человеческая цивилизация будет поглощена конфликтом, мы не сможем винить в этом ни законы природы, ни инопланетные технологии. Она также подразумевает, что если мы приложим усилия, то сможем создать лучший мир. Это не наивность, это реализм. Все старое когда-то было новым. Единственная константа истории - перемены.