Юваль Харари – Нексус. Краткая история информационных сетей от каменного века до искусственного интеллекта (страница 53)
Подобные вещи уже происходят в мире за пределами исследовательских лабораторий. Например, валютный рынок (форекс) - это глобальный рынок обмена иностранными валютами, и он определяет обменные курсы, скажем, между евро и долларом США. В апреле 2022 года объем торгов на форексе составлял в среднем 7,5 триллиона долларов в день. Более 90 процентов этих торгов уже совершается компьютерами, которые напрямую общаются с другими компьютерами. Сколько людей знают, как работает рынок Форекс, не говоря уже о том, чтобы понять, как компьютеры договариваются между собой о сделках на триллионы долларов и о стоимости евро и доллара?
В обозримом будущем новая компьютерная сеть все еще будет включать миллиарды людей, но мы, возможно, станем меньшинством. Ведь в эту сеть также войдут миллиарды - возможно, даже сотни миллиардов - сверхразумных инопланетных агентов. Эта сеть будет радикально отличаться от всего, что существовало ранее в истории человечества или вообще в истории жизни на Земле. С тех пор как жизнь впервые появилась на нашей планете около четырех миллиардов лет назад, все информационные сети были органическими. Человеческие сети, такие как церкви и империи, также были органическими. У них было много общего с предыдущими органическими сетями, такими как волчьи стаи. Все они вращались вокруг традиционных биологических драм - хищничества, размножения, соперничества братьев и сестер и романтических треугольников. Информационная сеть, в которой доминируют неорганические компьютеры, будет отличаться от них так, что мы даже не можем себе представить. Ведь наше воображение, как и человеческое, тоже является продуктом органической биохимии и не может выйти за рамки запрограммированных биологических драм.
Прошло всего восемьдесят лет с тех пор, как были созданы первые цифровые компьютеры. Темпы изменений постоянно ускоряются, и мы еще не исчерпали весь потенциал компьютеров.44 Они могут развиваться еще миллионы лет, и то, что произошло за последние восемьдесят лет, - ничто по сравнению с тем, что нас ждет впереди. В качестве грубой аналогии представьте, что мы находимся в древней Месопотамии, через восемьдесят лет после того, как первый человек додумался использовать палочку для нанесения знаков на кусок влажной глины. Могли ли мы в тот момент представить себе Александрийскую библиотеку, мощь Библии или архивы НКВД? Даже эта аналогия сильно недооценивает потенциал будущей компьютерной эволюции. Представьте себе, что прошло уже восемьдесят лет с тех пор, как первые самовоспроизводящиеся линии генетического кода появились из органического супа ранней Земли, около четырех миллиардов лет назад. На этом этапе даже одноклеточные амебы с их клеточной организацией, тысячами внутренних органелл и способностью контролировать движение и питание все еще остаются футуристическими фантазиями. Можем ли мы представить себе тираннозавра рекса, тропические леса Амазонки или высадку людей на Луну?
Мы все еще склонны думать о компьютере как о металлической коробке с экраном и клавиатурой, потому что именно такую форму наше органическое воображение придало первым детским компьютерам в двадцатом веке. По мере роста и развития компьютеров они сбрасывают старые формы и принимают радикально новые конфигурации, нарушая пространственные и временные границы человеческого воображения. В отличие от органических существ, компьютеры не обязательно должны находиться в одном месте в одно время. Они уже рассеяны по пространству, их различные части находятся в разных городах и на разных континентах. В компьютерной эволюции расстояние от амебы до T. rex можно преодолеть за десятилетие. И если органической эволюции потребовалось четыре миллиарда лет, чтобы пройти путь от органического супа до обезьян на Луне, то компьютерам может потребоваться всего пара столетий, чтобы развить сверхразум, расшириться до размеров планеты, сжаться до субатомного уровня или разлететься по галактическому пространству и времени.
Темпы эволюции компьютеров отражаются в терминологическом хаосе, который их окружает. Если пару десятилетий назад было принято говорить только о "компьютерах", то теперь мы говорим об алгоритмах, роботах, ботах, ИИ, сетях или облаках. Наша трудность в принятии решения о том, как их называть, сама по себе важна. Организмы - это отдельные сущности, которые можно объединить в группы, такие как виды и роды. Однако с появлением компьютеров становится все труднее решить, где заканчивается одна сущность и начинается другая, и как именно их группировать.
В этой книге я использую термин "компьютер", когда говорю обо всем комплексе программных и аппаратных средств, проявляющихся в физической форме. Я предпочитаю часто использовать почти архаично звучащее "компьютер", а не "алгоритм" или "ИИ", отчасти потому, что осознаю, как быстро меняются термины, а отчасти для того, чтобы напомнить нам о физическом аспекте компьютерной революции. Компьютеры состоят из материи, они потребляют энергию и занимают определенное пространство. Для их производства и эксплуатации используется огромное количество электричества, топлива, воды, земли, драгоценных минералов и других ресурсов. Только на центры обработки данных приходится от 1 до 1,5 % мирового энергопотребления, а крупные центры обработки данных занимают миллионы квадратных метров и ежедневно требуют сотен тысяч галлонов пресной воды, чтобы не перегреваться.
Я также использую термин "алгоритм", когда хочу больше сосредоточиться на программных аспектах, но важно помнить, что все алгоритмы, упомянутые на последующих страницах, работают на том или ином компьютере. Что касается термина "ИИ", то я использую его, когда подчеркиваю способность некоторых алгоритмов самостоятельно обучаться и изменяться. Традиционно ИИ - это аббревиатура от "искусственный интеллект". Но по причинам, уже очевидным из предыдущего обсуждения, возможно, лучше думать об этом как об аббревиатуре "инопланетный интеллект". По мере развития ИИ становится все менее искусственным (в смысле зависимости от человеческих разработок) и все более инопланетным. Следует также отметить, что люди часто определяют и оценивают ИИ через метрику "интеллект на уровне человека", и существует много споров о том, когда мы можем ожидать, что ИИ достигнет "интеллекта на уровне человека". Однако использование этой метрики глубоко запутанно. Это все равно что определять и оценивать самолеты с помощью метрики "полет на уровне птицы". ИИ не продвигается к интеллекту на уровне человека. Он развивает совершенно другой тип интеллекта.
Еще один путаный термин - "робот". В этой книге он используется для обозначения случаев, когда компьютер движется и работает в физической сфере; в то время как термин "бот" относится к алгоритмам, работающим в основном в цифровой сфере. Бот может загрязнять ваш аккаунт в социальных сетях фальшивыми новостями, а робот - убирать пыль в вашей гостиной.
И последнее замечание по поводу терминологии: Я склонен говорить о компьютерной "сети" в единственном числе, а не о "сетях" во множественном. Я прекрасно понимаю, что компьютеры могут использоваться для создания множества сетей с различными характеристиками, и в главе 11 рассматривается возможность того, что мир будет разделен на радикально различные и даже враждебные компьютерные сети. Тем не менее, как различные племена, царства и церкви имеют общие черты, позволяющие нам говорить о единой человеческой сети, которая стала доминировать на планете Земля, так и я предпочитаю говорить о компьютерной сети в единственном числе, чтобы противопоставить ее человеческой сети, которую она вытесняет.
ПРИНЯТИЕ ОТВЕТСТВЕННОСТИ
Хотя мы не можем предсказать долгосрочную эволюцию компьютерной сети в ближайшие века и тысячелетия, мы можем сказать кое-что о том, как она развивается прямо сейчас, и это гораздо более актуально, потому что подъем новой компьютерной сети имеет непосредственные политические и личные последствия для всех нас. В следующих главах мы рассмотрим, что же такого нового в нашей компьютерной сети и что это может означать для человеческой жизни. С самого начала должно быть ясно, что эта сеть создаст совершенно новые политические и личные реалии. Основная мысль предыдущих глав заключалась в том, что информация - это не истина и что информационные революции не открывают истину. Они создают новые политические структуры, экономические модели и культурные нормы. Поскольку нынешняя информационная революция по своим масштабам превосходит все предыдущие, она, скорее всего, создаст беспрецедентные реалии в беспрецедентных масштабах.
Важно понять это, потому что мы, люди, все еще контролируем ситуацию. Мы не знаем, как долго, но у нас все еще есть возможность формировать эти новые реалии. Чтобы делать это с умом, нам нужно понимать, что происходит. Когда мы пишем компьютерный код, мы не просто разрабатываем продукт. Мы переделываем политику, общество и культуру, и поэтому нам лучше хорошо разбираться в политике, обществе и культуре. Мы также должны нести ответственность за то, что делаем.
Как и в случае с участием Facebook в кампании против рохинджа, корпорации, возглавляющие компьютерную революцию, стремятся переложить ответственность на клиентов и избирателей или на политиков и регуляторов. Когда их обвиняют в создании социального и политического хаоса, они прикрываются аргументами вроде "Мы всего лишь платформа. Мы делаем то, что хотят наши клиенты и что разрешают избиратели. Мы никого не заставляем пользоваться нашими услугами и не нарушаем никаких законов. Если бы клиентам не нравилось то, что мы делаем, они бы ушли. Если бы избирателям не нравилось то, что мы делаем, они бы приняли законы против нас. Поскольку клиенты продолжают просить еще, и ни один закон не запрещает то, что мы делаем, все должно быть в порядке".