Юваль Харари – 21 урок для XXI века (страница 60)
Как же добиться того, чтобы Христос стал реальным для его последователей? Во время церковной службы священник берёт ломоть хлеба и чашу вина и объявляет, что хлеб — плоть Христа, а вино — кровь Христа, и поэтому, вкусив хлеба и вина, верующий в таинство причастия соединяется с Христом. Что может быть реальнее, чем почувствовать вкус Христа во рту? В прежние времена священник делал это смелое заявление на латыни, древнем языке религии, закона и тайн жизни. На глазах у изумлённых крестьян священник высоко поднимал хлеб и восклицал: «Нос est corpus!» — «Сие есть тело!» — и хлеб якобы превращался в плоть Христа. Неграмотным крестьянам, не знавшим латыни, в словах «Hoc est corpus!» слышалось что-то вроде «фокус-покус» — так и появилось могущественное заклинание, способное превратить лягушку в принцессу, а тыкву в карету[204].
За тысячу лет до зарождения христианства древние индусы использовали тот же трюк. «Брихадараньяка-упанишада» интерпретирует ритуальную жертву коня как воплощение всей истории космоса. В священном тексте применяется тот же принцип: «Фокус-покус, X — это Y!». «Поистине, утренняя заря — это голова жертвенного коня, солнце — его глаз, ветер — его дыхание, его раскрытая пасть — это огонь Вайшванара; год — это тело жертвенного коня… времена года — его члены, месяцы и половины месяца — его сочленения, дни и ночи — его ноги, звёзды — его кости, облака — его мясо… Когда он оскаливает пасть, сверкает молния; когда он содрогается, гремит гром; когда он испускает мочу, льётся дождь; голос — это его голос»[205].
Практически всё можно превратить в ритуал, придавая религиозный смысл обычным действиям: зажигать свечи, звонить в колокола, перебирать чётки. То же самое можно проделать с жестами: наклонить голову, пасть ниц или сложить ладони вместе. Самые разные головные уборы, от тюрбана сикхов до мусульманского хиджаба, были настолько отягощены смыслами, что на протяжении столетий вызывали ожесточённые споры.
Пище тоже можно придать духовный смысл, не имеющий никакого отношения к её питательной ценности, будь то пасхальные яйца, символизирующие новую жизнь и воскрешение Христа, или пресный хлеб и горькие травы, которые евреи едят на Пасху, вспоминая рабство в Египте и своё чудесное спасение. Едва ли найдётся на земле блюдо, которое люди не наделяли бы тем или иным смыслом. Так, в Новый год религиозные евреи едят мёд, чтобы наступающий год был сладким, рыбные головы, чтобы быть плодовитым, как рыба, и двигаться вперёд, а не назад, и гранаты, дабы заслуги умножались, словно зёрнышки граната.
Похожие ритуалы использовались и в политических целях. Не одну тысячу лет короны, троны и скипетры служили символами королевств и целых империй, а миллионы людей погибали в жестоких войнах, которые велись за обладание «троном» или «короной». Этикет королевских дворов по своей сложности и пышности соперничал с религиозными церемониями. В армии дисциплина и ритуал были неразделимы, и солдаты со времён Древнего Рима и до наших дней тратят огромное количество времени на то, чтобы научиться маршировать строем, приветствовать старших по званию и чистить ботинки до блеска. Наполеон как-то заметил, что может заставить людей пожертвовать жизнью ради цветной ленты.
Вероятно, никто не понимал политического значения ритуалов лучше, чем Конфуций, который видел в строгом соблюдении церемоний («ли») ключ к социальной гармонии и политической стабильности. В классике конфуцианства — трактатах «Книга церемоний», «Обряды Чжоу» и «Книга этикета и церемоний» — в мельчайших подробностях описано, какая церемония должна проводиться в случае того или иного события государственной важности, вплоть до количества ритуальных сосудов, типа музыкальных инструментов и цвета одежд присутствующих. Когда на Китай обрушивался очередной кризис, конфуцианские учёные тут же объявляли его причиной пренебрежение церемониями — подобно сержанту, который винит в проигранном сражении ленивых солдат, не отполировавших сапоги должным образом[206].
Современному Западу конфуцианская одержимость ритуалами казалась признаком ограниченности и архаики. На самом же деле она, вероятно, свидетельствует о глубоком понимании Конфуцием человеческой природы, которая неподвластна времени. Вряд ли можно считать совпадением, что конфуцианские культуры — Китай, а также соседние Корея, Вьетнам и Япония — создали чрезвычайно долговечные социальные и политические структуры. Если вы хотите узнать правду жизни, то обряды и ритуалы будут огромным препятствием. Но если вы, как Конфуций, заинтересованы в социальной стабильности и гармонии, то правда станет тяжким бременем, а обряды и ритуалы будут вашими верными союзниками.
В двадцать первом веке это справедливо не меньше, чем в Древнем Китае. «Фокусы-покусы» живут и процветают и в нашем современном индустриальном мире. В 2018 году для многих людей две скреплённые гвоздями деревянные палочки — это Бог, цветной плакат на стене — Революция, а кусок ткани, развевающийся на ветру, — Нация. Невозможно увидеть или услышать Францию, потому что она существует только в нашем воображении, но можно увидеть триколор и услышать «Марсельезу». Размахивая разноцветным флагом и распевая гимн, вы превращаете абстрактную страну из абстрактной истории в осязаемую реальность.
Тысячи лет назад верующие индусы приносили в жертву бесценных коней, а ныне не жалеют денег на пошив флагов. Государственный флаг Индии называется «тиранга» (в буквальном переводе «триколор»), поскольку состоит из трёх полос: шафрановой, белой и зелёной. Закон об индийском флаге 2002 года гласит, что флаг «символизирует надежды и чаяния народа Индии. Это символ нашей национальной гордости. За последние пять десятилетий ряд людей, включая военнослужащих, отдали свои жизни, чтобы флаг развевался во всём своём величии»[207]. Затем в законе приводятся слова Сарвепалли Радхакришнана, второго президента Индии, который объяснял:
Цвет шафрана служит признаком самоотречения и бескорыстия. Наши вожди должны забыть о материальных интересах и целиком посвятить себя работе. Белый в центре флага — это свет, путь истины, по которому мы должны идти. Зелёный показывает нашу связь с землёй, нашу связь с растениями, от которых зависит вся остальная жизнь. Колесо Ашоки в центре белого поля — это колесо закона дхармы. Правдивость, или сатья, дхарма, или добродетель, должны быть руководящими принципами всех, кто трудится под этим флагом[208].
В 2017 году националистическое правительство Индии установило на индо-пакистанской границе один из самых больших в мире флагов — жест, призванный вызвать со стороны Пакистана вовсе не дружеские чувства, а зависть. «Тирангу» длиной 36 метров и шириной 24 метра прикрепили к 110-метровому флагштоку (что сказал бы об этом Фрейд?). Флаг виден даже из пакистанского города Лахор. К сожалению, сильные ветры рвут флаг на части, и национальную гордость приходится всё время латать, что недёшево обходится индийским налогоплательщикам[209]. Почему индийское правительство тратит свои ограниченные ресурсы на пошив гигантских флагов, а не на строительство канализации в трущобах Дели? Потому что флаг, в отличие от канализации, делает Индию реальной.
На самом деле сама дороговизна флага повышает эффективность ритуала. Из всех ритуалов самый сильнодействующий — жертвоприношение, потому что самое сильное чувство в мире — это страдание. Его невозможно игнорировать, в нём невозможно сомневаться. Если вы хотите, чтобы люди по-настоящему поверили в тот или иной вымысел, уговорите их принести этому вымыслу жертву. Страданий ради какой-то истории обычно достаточно, чтобы убедить человека в её реальности. Если вы поститесь, потому что так велел Бог, ощутимое чувство голода делает Бога более реальным, чем любая статуя или икона. Если вы лишитесь ног, сражаясь за родину, ваши культи и инвалидное кресло сделают вашу страну более реальной, чем любое стихотворение или гимн. Спустимся на бытовой уровень: покупая вместо высококачественной итальянской пасты отечественные макароны, вы ежедневно приносите маленькую жертву, которая делает вашу страну реальной даже в супермаркете.
Конечно, здесь есть логический изъян. Если вы страдаете во имя веры в Бога или страну, это не доказывает, что ваша вера истинна. Может, вы просто расплачиваетесь за легковерие? Однако большинство людей не любят признавать себя дураками. Поэтому чем больше они жертвуют во имя веры, тем сильнее становится их вера. Такова загадочная алхимия жертвоприношения. Чтобы получить власть над нами, священнику даже не нужно ничего нам давать — ни дождя, ни денег, ни победы в войне. Наоборот: он должен что-то забрать. Как только он убедит нас принести болезненную жертву, мы оказываемся в ловушке.
Этот принцип работает и в мире коммерции. Если вы купите подержанный автомобиль Fiat за 2000 долларов, то, скорее всего, будете жаловаться на машину всем подряд. Но купив новенький Ferrari за 200 000 долларов, вы будете расхваливать его всем и каждому — не потому, что это такой хороший автомобиль, а потому, что, расставшись с такой суммой, вы обязаны верить, что приобрели самую замечательную вещь в мире. В том, что касается любовных отношений, каждый Ромео или Вертер знает: без жертвы не бывает настоящей любви. Жертва — это не только средство убедить возлюбленного в серьёзности своих намерений, но и способ убедить себя, что вы действительно влюблены. Как вы думаете, почему некоторые женщины просят у возлюбленных кольцо с бриллиантом? После такой огромной финансовой жертвы он обязан убедить себя, что оно того стоило.