Юваль Харари – 21 урок для XXI века (страница 23)
Война также усиливает интерес людей друг к другу. Взаимодействие США с Россией никогда не было таким интенсивным, как в период холодной войны, когда каждый чих в московских коридорах власти заставлял американцев бегать вверх-вниз по вашингтонским лестницам. Люди уделяют гораздо больше внимания врагам, чем торговым партнёрам. На один американский фильм о Тайване приходится, наверное, пятьдесят фильмов о Вьетнаме.
Средневековая олимпиада
Мир начала двадцать первого века уже давно прошёл этап формирования связей между разными группами. Люди из разных уголков земли не только поддерживают контакты друг с другом, но и разделяют общие убеждения и привычки. Тысячу лет назад наша планета была плодородной почвой для десятков разных политических моделей. В Европе можно было встретить феодальные княжества, соперничающие с независимыми городами-государствами и крошечными теократиями. В исламском мире имелся халифат, претендовавший на полновластие, но наряду с ним существовали также королевства, султанаты и эмираты. Китайские империи считали себя единственным законным политическим образованием, но на севере и западе от них яростно сражались друг с другом племенные союзы. В Индии и Юго-Восточной Азии разные режимы сменялись, как в калейдоскопе; Америка, Африка и Австралия отличались необыкновенным разнообразием сообществ, от крошечных групп охотников и собирателей до обширных империй. Неудивительно, что даже жившие по соседству группы людей с трудом договаривались о взаимоприемлемых дипломатических процедурах, не говоря уже о международных законах. Каждое общество выстраивало свою политическую парадигму, и людям было трудно понимать и уважать чужие политические концепции.
Сегодня во всём мире принята единая политическая парадигма. Планету поделили между собой около 200 суверенных государств, которые, как правило, признают единые дипломатические протоколы и общие международные законы. Швеция, Нигерия, Таиланд и Бразилия — все они отмечены на наших атласах разными красками, все они члены ООН, и, несмотря на бесчисленные различия, все они признаны суверенными государствами с соответствующими правами и привилегиями. И действительно, у них очень много общих политических идей и практик, в том числе вера в представительные органы, политические партии, всеобщее избирательное право и права человека. Парламенты есть в Тегеране, Москве, Кейптауне и Нью-Дели, а не только в Лондоне и Париже. Когда израильтяне и палестинцы, русские и украинцы, курды и турки борются за мировое общественное мнение, все они используют один и тот же дискурс прав человека, государственного суверенитета и международного права.
В мире существуют разные типы «несостоявшихся государств», но есть лишь одна парадигма для успешного государства. Для глобальной политики справедлив принцип, сформулированный в «Анне Карениной»: все успешные государства похожи друг на друга, а каждое несостоятельное государство несостоятельно по-своему — в нём отсутствует та или иная составляющая основного политического пакета. Не так давно на этом фоне выделилось «Исламское государство», которое полностью отрицало необходимость этого пакета и попыталось основать принципиально иное политическое образование — всемирный халифат. Но именно по этой причине оно и потерпело крах. В прошлом самым разным партизанским движениям и террористическим организациям удавалось основывать новые государства или захватывать власть в старых. Но они всегда принимали главные принципы глобального политического порядка. Даже движение талибан стремилось к международному признанию в качестве законного правительства суверенной страны Афганистан. Ни одной группе, отвергающей принципы глобальной политики, до сих пор не удавалось надолго сохранить контроль над значительной территорией.
Силу глобальной политической парадигмы, возможно, удобнее оценивать не по главным политическим вопросам войны и дипломатии, а по таким событиям, как Олимпийские игры 2016 года в Рио-де-Жанейро. Как были организованы игры? 11 000 спортсменов распределились по группам в соответствии со своим гражданством — а не религией, классом или языком. В Рио не было делегаций буддистов, пролетариев или тех, кто говорит по-английски. За исключением нескольких случаев (прежде всего, Тайваня и Палестины), определить национальную принадлежность спортсмена не составляло труда.
5 августа 2016 года на церемонии открытия Олимпиады спортсмены шли группами, каждая под флагом своей страны. Когда Майкл Фелпс выигрывал очередную золотую медаль, вверх взмывал звёздно-полосатый флаг и звучал американский гимн. Когда Эмили Андеоль завоевала золотую медаль в дзюдо, на флагштоке поднялся французский триколор, а оркестр сыграл «Марсельезу».
У каждой страны есть свой гимн, что согласуется с той же самой универсальной моделью. Почти все гимны — это оркестровые произведения продолжительностью несколько минут, а не двадцатиминутные песнопения, исполнять которые вправе лишь представители особой касты потомственных священнослужителей. Даже такие страны, как Саудовская Аравия, Пакистан и Конго, приняли западные музыкальные нормы для своих гимнов. Большинство из них звучат так, словно их сочинил Бетховен в не самый удачный для себя день. (Можете провести с друзьями увлекательный вечер, прослушивая разные гимны на YouTube и пытаясь угадать страну.) Даже тексты гимнов почти одинаковы и содержат общие концепты политики и групповой лояльности. Угадаете, гимн какой страны приведён ниже? (Я заменил название страны словами «моя страна».)
Правильный ответ — Индонезия. А вы удивились бы, скажи я, что это Польша, Нигерия или Бразилия?
Такое же унылое однообразие характерно для национальных флагов. Все они, за одним-единственным исключением, представляют собой прямоугольный кусок ткани с весьма ограниченным набором цветов, полос и геометрических форм. На фоне прочих стран выделяется Непал, у которого флаг состоит из двух треугольников. (Правда, непальские спортсмены ещё ни разу не выигрывали олимпийские медали.) Флаг Индонезии состоит из двух полос, красной сверху и белой снизу. У польского флага белая полоса сверху, а красная снизу. А у Монако флаг такой же, как у Индонезии. Человек с нарушением цветовосприятия вряд ли различит флаги Бельгии, Чада, Кот-д’Ивуара, Франции, Гвинеи, Ирландии, Италии, Мали и Румынии — на каждом из них по три вертикальных полосы разного цвета.
Некоторые из этих стран воевали друг с другом, но за весь двадцатый век из-за войны Олимпийские игры отменяли всего три раза (в 1916, 1940 и 1944 годах). В 1980 году США и некоторые их союзники бойкотировали Олимпиаду в Москве, в 1984 году страны советского блока бойкотировали игры в Лос-Анджелесе, а в некоторых случаях в центре политической бури оказывались сами олимпийцы (особенно в 1936 году, когда Олимпийские игры принимал нацистский Берлин, и в 1972-м, когда палестинские террористы убили израильских спортсменов во время Олимпиады в Мюнхене). Но в целом политические противоречия не подорвали олимпийское движение.
Вернёмся на 1000 лет назад. Предположим, вы хотите организовать средневековые Олимпийские игры в Рио-де-Жанейро в 1016 году. Забудем на минуту, что в то время Рио был маленькой деревушкой индейцев племени тупи[104] и что жители Азии, Африки и Европы даже не подозревали о существовании Америки. Забудем о логистических проблемах, связанных с доставкой в Рио лучших спортсменов мира в отсутствие самолётов. Забудем о том, что общими для разных стран были лишь несколько видов спорта, и, хотя все люди умели бегать, не все могли договориться об одинаковых правилах соревнований по бегу. Просто спросите себя, на какие группы следовало бы разбить атлетов. Сегодня Олимпийский комитет тратит огромное количество времени на обсуждение тайваньского или палестинского вопроса. Умножьте эти часы на 10 000 — и вы получите представление о времени, которое придётся уделить политическим вопросам на средневековой Олимпиаде.
Начнём с того, что в 1016 году китайская империя Сун не признавала равным себе ни одно политическое образование на Земле. Поэтому было бы неслыханной дерзостью присвоить её олимпийцам такой же статус, как и атлетам корейского королевства Корё или вьетнамского королевства Дайковьет — не говоря уже о делегациях «примитивных заморских варваров».
Багдадский халиф тоже претендовал на власть над всем миром, и большинство мусульман-суннитов признавали его верховным правителем. Но на практике халиф не обладал властью даже над Багдадом. Должны ли спортсмены-сунниты выступать в составе одной делегации или их следует разделить на несколько десятков делегаций по числу эмиратов и султанатов суннитского мира? Но почему надо останавливаться на эмиратах и султанатах? Аравийскую пустыню населяли свободные племена бедуинов, которые не признавали никакого властителя, кроме Аллаха. Должно ли каждое из них направить отдельную делегацию для участия в состязаниях по стрельбе из лука и в гонках на верблюдах? Таким же источником головной боли стала бы Европа. Под чьим флагом должны выступать спортсмены из нормандского города Иври? Местного графа? Его сюзерена, герцога Нормандии? Или под флагом слабого французского короля?