Юсси Адлер-Ольсен – Журнал 64 (страница 3)
Последнюю фразу Роза сопроводила невнятным звуком, который мог быть интерпретирован как смех.
– Эти папки были по ошибке переданы в Национальный центр расследований. А я просто их оттуда забрала.
Карл поднял брови. Навалилась куча дел – так с какой стати она улыбается?
– Да-да, знаю, что ты сейчас думаешь. Плохие новости, правда, – опередила она его. – Но ты еще не видел вот эту папку. Она не из НЦР, а уже лежала на моем кресле, когда я пришла.
Роза протянула потрепанную картонную папку. Очевидно, девушка рассчитывала, что Карл тут же примется листать ее, но ошиблась. Дурные новости как-то не принято узнавать до утренней затяжки, к тому же всему свое время. Он, черт возьми, только что вошел.
Мёрк покачал головой, направился к себе в кабинет, бросил папку с делом на стол, а пальто повесил на стул в углу.
В офисе стояла духота, лампа мерцала чересчур интенсивно. Среду всегда сложнее всего было пережить.
Прикурив сигарету, Мёрк поплелся к каморке Асада, где все вроде бы выглядело как раньше. Молитвенный коврик разложен на полу, воздух пропитан миртом. Транзистор настроен на нечто напоминающее брачные крики дельфинов вкупе с церковными песнопениями, записанными на катушечный магнитофон с ослабленным приводным ремнем.
Стамбул к вашим услугам.
– Доброе утро, – поздоровался Карл.
Асад медленно повернул голову. Рассвет над Кувейтом, должно быть, менее ярок, нежели покрасневший нос бедняги.
– Боже всемогущий, Асад, что с тобой?! – выпалил Карл, отступая на шаг, обескураженный представшей его глазам картиной. Вероятно, грипп прочно овладел этим телом, все симптомы налицо.
– Началось вчера, – прохрипел тот.
Глаза у парня слезились как у собаки.
– Сейчас же отправляйся домой, немедленно, – отодвигаясь, приказал Карл.
Дальнейшее обсуждение не предполагалось. И все-таки Асад не послушался.
Мёрк вернулся в безопасную зону и задрал ноги на рабочий стол, впервые в жизни мечтая о том, чтобы совершить чартерный тур на Канары. Четырнадцать дней под зонтиком, а рядом полуодетая Мона – просто великолепно! И пусть грипп бушует на улицах Копенгагена, сколько ему вздумается.
Он улыбнулся своим мыслям, достал маленький конвертик от Моны и вскрыл его. Одного аромата было достаточно. Нежный и чувственный, сама суть Моны Ибсен. Густой и едкий запах парфюма Розы с ним не сравнится.
«Мой милый» – так начиналось письмо.
Карл улыбнулся. С тех пор как он лежал в больнице Брендерслева с шестью швами на боку после удаления слепой кишки, никто не обращался к нему так сладко.
Карл ощутил, как тепло разливается по его щекам. Какая женщина!
Прикрыв глаза, он сделал глубокую затяжку и попытался представить себе, что стоит за словом «сюрпризы». И улыбнулся в предвкушении чего-то волнующего.
– Чему ты тут лыбишься с закрытыми глазами? – прогремело позади него. – Ты не собираешься заглянуть в папку, которую я тебе дала?
Роза стояла в дверях, сложив руки и склонив голову набок. И она не собиралась уходить, не дождавшись ответа.
Карл разогнал рукой дым и потянулся за папкой. Уж лучше сделать, как она хочет, иначе эта женщина будет торчать тут, пока не обратится в камень.
Внутри оказалось десять выцветших листов из суда Йорринга. Уже по первой странице Карл понял, что это такое.
Каким образом, будь оно неладно, это дело очутилось у Розы?
Мёрк быстро пробежал первую страницу, уже предвидя, в каком именно порядке последует изложение материала. Лето 1978 года. Мужчина утонул в реке Неррео. Владелец большого машиностроительного завода, страстный рыболов, ВИП-клиент всевозможных клубов и т. д. и т. п. Четыре пары свежих следов у складного стула для рыбалки. Поношенная сумка. Из снастей ничего не пропало. Катушек и удочек при нем обнаружено более чем на пятьсот крон. Прекрасная погода, ничего особенного при вскрытии. Ни сердечной недостаточности, ни тромба. Обычное утопление.
Не будь глубина реки в этом месте около трех четвертей метра, с самого начала констатировали бы несчастный случай.
Однако отнюдь не смерть вызвала интерес Розы, как понял Карл. И не то, что дело так и не было раскрыто и потому, естественно, лежало теперь у них в подвале. А тот факт, что к делу прилагался целый ряд фотографий, причем на двух из них была запечатлена почти полная копия Карла.
Карл вздохнул. Утопленника звали Биргер Мёрк, и это был его собственный дядя по линии отца. Веселый и щедрый человек, которым восхищались и его сын Ронни, и сам Карл. Все вместе они частенько куда-нибудь выбирались. Так случилось и в тот день: Ронни и Карл намеревались познакомиться с секретами и хитростями рыболовного дела.
Однако две копенгагенские девицы совершали велотур по Дании и в этот момент приближались к своей цели – Скагену. На них были тонкие майки, непристойно прилипшие к телу от пота.
Вид белокурых вертихвосток, мучительно преодолевающих очередной холм, так сильно поразил Карла и его кузена Ронни, что они побросали удочки и пустились со всех ног вслед за нимфами, подобно телятам, впервые в жизни очутившимся на лугу.
Когда спустя два часа они вернулись к реке, надолго запомнив девчонок в плотно прилипших к телу майках, Биргер Мёрк уже был мертв.
Полиция Йорринга проводила множество допросов и выдвигала одну криминальную гипотезу за другой, чтобы продвинуться в расследовании дела. И, несмотря на то что те две велосипедистки, являвшиеся единственным алиби для молодых людей, никогда так и не были обнаружены, Ронни и Карла освободили от дальнейшего судебного преследования. Отец Карла на протяжении нескольких месяцев пребывал в злости и отчаянии, однако иных последствий дело не имело.
– Карл, а ты тогда был весьма недурен… Сколько тебе было? – донесся от дверей голос Розы.
Карл уронил папку на стол. Это не тот момент жизни, о котором ему хотелось бы вспоминать.
– Сколько? Мне семнадцать, Ронни – двадцать семь. – Он вздохнул. – У тебя есть какие-то идеи насчет того, почему это дело сейчас всплыло?
– Почему?! – Она стукнула себя по лбу костяшками пальцев. – Эй, принц-очаровашка, проснись! Это ведь как раз то, чем мы занимаемся, правда? Роемся в старых нераскрытых делах об убийствах!
– Ну да. Но, во-первых, дело дяди было квалифицировано как несчастный случай, а во-вторых, оно ведь не само по себе выросло у тебя на столе, верно?
– Может, мне стоит поинтересоваться в полиции Йорринга, почему оно очутилось у нас именно теперь?
Карл поднял брови. А почему бы и нет?
Она развернулась на каблуках и зацокала по направлению к своим владениям. Сигнал был принят к сведению.
Карл уставился в пространство. Почему дело вдруг вернулось, будь оно проклято? Как будто и так из-за него уже не возникло массы проблем.
Мёрк в очередной раз взглянул на снимок, где он был запечатлен с Ронни, и кинул папку на стопку с прочими делами. Прошлое осталось в прошлом, надо жить настоящим, тут уж ничего не поделаешь. Тем более что четыре минуты назад он прочитал записку Моны, где она назвала его «мой милый». Надо все-таки правильно расставлять приоритеты.
Улыбнувшись, Карл выудил из кармана мобильник и с досадой уставился на крошечные кнопочки. Если он решит послать Моне сообщение, ему потребуется десять минут на набор текста, а решит позвонить – придется примерно столько же прождать, пока она возьмет трубку.
Вздохнув, он приступил к написанию эсэмэски. Несомненно, технология изготовления мобильных клавиатур была изобретена пигмеем с пальцами не толще спагетти, а потому нормальный среднестатистический скандинав, набирая сообщение, ощущает себя бегемотом, играющим на флейте.
Проверив результат своих усилий, Карл со вздохом обнаружил целую череду опечаток. Мона ведь поймет смысл: жареный гусь нашел отклик в его сердце.
Не успел Карл отложить мобильник, в дверь просунулась голова.
На этот раз космы подстрижены, а вот кожаная куртка поистрепалась, но в остальном ее обладатель не изменился.
– Бак?! Какого лешего ты тут делаешь? – машинально воскликнул Карл.
– А ты как будто не в курсе, – ответил мужчина. – Я просто-напросто вне себя. Вот какого!
Он тяжело опустился на стул напротив, несмотря на протестующие жесты Карла. По глазам Бака было видно, что он явно не выспался.
– Моя сестра Эстер уже никогда не будет такой, как прежде. А подонок, плеснувший кислоту ей в лицо, отсиживается где-то в подвальном магазинчике на Эскильдсгэде и ухохатывается до коликов. Вероятно, ты понимаешь, что бывшему сотруднику полиции отнюдь не льстит то, что его сестра содержит бордель, но неужели ты считаешь, что ублюдку так просто сойдет с рук то, что он натворил?
– Понятия не имею, зачем ты пришел, Бак. Поговори с людьми в «Сити», или с Маркусом Якобсеном, или с кем-то еще из начальников, если ты недоволен ходом дела. Я не занимаюсь делами, связанными с применением насилия или с вопросами нравственности, ты прекрасно знаешь.
– Я пришел, чтобы попросить вас с Асадом отправиться туда и выбить признание из недоумка.
Карл был поражен. Бак совсем спятил?
– У тебя появилось новое дело, наверняка ты уже успел его прочесть, – продолжал Бак. – И оно пришло к тебе от меня. Несколько месяцев назад я получил это дело от одного старого коллеги из Йорринга и сегодня ночью подложил Розе.