Юсси Адлер-Ольсен – Журнал 64 (страница 2)
Все остальное исчезло.
За несколько сотен метров до деревушки Бланс и в паре километров от центра муж свернул и остановил машину в поле.
– Ну, так расскажи мне обо всем, – произнес он, вперившись в окружающую тьму.
Отнюдь не теплая фраза. Он даже не смягчил свои слова ее именем. Просто – «ну, так расскажи мне обо всем».
Нэте прикрыла глаза, умоляя его понять, что тут замешаны более глубокие обстоятельства, все объясняющие, что человек, который обвинял ее, также виновен в ее несчастьях. Но как бы то ни было, сказанное верно, полушепотом призналась она.
Все так и есть.
В этот всепоглощающий болезненный момент она слышала лишь его дыхание. Затем муж повернулся к ней с мрачным взглядом.
– Так, значит, вот почему у нас с тобой нет детей, – сказал он.
Она кивнула. Сжала губы и призналась: да, так и было. Да, она виновна во лжи и умалчивании. Увы, юной девушкой Нэте была отправлена на Спрогё, но совершенно незаслуженно. Все случилось в результате цепочки недоразумений, злоупотреблений и подлогов. Исключительно поэтому. Да, она делала аборты и была стерилизована, однако тот жуткий человек, которого они только что встретили…
Андреас положил ладонь ей на плечо, и от этого жеста повеяло таким холодом, что Нэте вмиг умолкла. Затем он включил скорость, ослабил педаль сцепления, проскользнул через городок и помчался вдоль лугов и темных вод.
– Мне очень жаль, Нэте. Но я не могу простить. На протяжении долгих лет ты заставляла меня жить в слепой надежде на то, что мы можем стать родителями. Просто не могу, и все. И что касается остального, я испытываю отвращение к тому, что услышал.
Потом он на мгновение прервался, и она ощутила покалывание в висках и в шее.
Муж качнул головой. Столь же надменно, как при общении с людьми, по его мнению, недостойными уважения. Столь же заносчиво, как в моменты пренебрежения какими-нибудь идиотскими рекомендациями.
– Я соберу вещи, – отчетливо произнес он. – У тебя будет неделя, чтобы подыскать себе другое жилье. Из Хавнгорда можешь взять все, что захочешь. Ты не должна испытывать нужду.
Нэте медленно отвернулась, уставившись на воду. Затем чуть опустила стекло и почувствовала запах водорослей, носимых иссиня-черными волнами. Они словно стремились поглотить ее целиком. И чувство одиночества и отчаяния, знакомое ей по дням, проведенным на Спрогё, где такое же укачивающее море соблазняло положить конец безрадостной жизни, вновь вернулось.
«Ты не должна испытывать нужду», – сказал он, словно это имело какое-то значение.
Значит, он действительно ничего не знал о ней.
На мгновение Нэте увидела дату на часах: 14 ноября 1985 года. Повернувшись к мужу, женщина почувствовала, как дрожат ее губы.
Его темные глаза в полутьме зияли дырами. Андреаса Росена интересовал лишь очередной поворот да лежащая впереди дорога.
Тогда она медленно потянулась рукой к рулю. Схватилась за него ровно в тот момент, когда муж собрался оказать сопротивление, и дернула как можно резче…
Огромная мощь двигателя растрачивалась вхолостую, когда дорога под ними исчезла. Металлический скрежет летящего через бурелом механизма заглушил последние вопли протеста, исходившие от мужа.
Соприкосновение с морем было сравнимо с чувством возвращения в родной дом.
1
Карл Мёрк услышал о ночных событиях из новостей полицейской радиостанции по дороге из таунхауса в Аллерёд. Обычно работа коллег из отдела по борьбе с преступлениями сексуального характера не вызывала у него интереса, но этот случай он воспринял как нечто особенное.
Хозяйка эскорт-агентства подверглась нападению и была облита серной кислотой в собственной квартире на Энгхэвевай, персоналу ожогового отделения Королевской больницы пришлось нелегко. Теперь разыскивались свидетели, но пока безрезультатно.
К допросу уже привлекли несколько подозрительных литовцев, однако к утру стало ясно, что лишь один из подозреваемых может стать обвиняемым, но и к нему не смогли подкопаться – не хватало доказательств. При госпитализации пострадавшая заявила, что не может определить виновного, и в итоге пришлось освободить всю шайку.
Неужели ранее не было слышно ни о чем подобном?
На площади Полиции по дороге на парковку Карл встретился с Соломенной Сосулькой – Брандуром Исаксеном из «Стейшн-Сити».
– Ну что, выбрался пораздражать окружающих? – проворчал Карл мимоходом, как вдруг придурок остановился, словно слова полицейского прозвучали для него приветствием.
– На этот раз они добрались до сестрицы Бака, – холодно сказал Исаксен.
Карл взглянул на него затуманенными глазами. О чем, черт возьми, он толкует?
– Жаль, – промычал он, – от этого-то не убудет.
– Так ты слышал о нападении на Энгхэвевай? Она выглядит совсем неважно, – продолжил Исаксен. – Врачи Королевской больницы всю ночь трудились. Так, значит, ты знаком с Берге Баком?
Карл задумался. Берге Бак?.. Знакомы ли они? Вице-комиссар полиции из отдела А, выпросивший увольнение и несвоевременно отправившийся на пенсию? Этот лицемерный ублюдок?
– Мы с ним были примерно такими же близкими друзьями, как я с тобой, – произнес Карл.
Исаксен мрачно кивнул. Да уж, в симпатии друг к другу их нельзя было заподозрить.
– А сестру Берге, Эстер Бак, ты тоже знаешь? – поинтересовался Исаксен.
Карл взглянул на колоннаду, где семенила Роза с огромной, как чемодан, сумкой, болтающейся на плече. О чем эта дама думает, будь она неладна? Хочет провести отпуск в офисе?
Карл заметил, что Исаксен следит за его взглядом, и отвел глаза.
– Никогда не встречался с Эстер. Но она содержит бордель, верно? – ответил Карл. – Проститутки – сфера скорее твоей компетенции, нежели моей, так что оставь меня наконец в покое.
Исаксен выдавил:
– Тебе придется смириться с тем, что Бак неожиданно объявится в отделении и вмешается в дело.
Карл сомневался. Разве Бак ушел из полиции не из-за того, что ненавидел приходить на работу в участок?
– Ему будет оказан радушный прием, – ответил Мёрк. – Но только не у меня в подвале.
Исаксен провел пальцами по своим черным как смоль, слежавшимся после сна волосам.
– Ну нет, конечно. Ты там, у себя внизу, наверняка по горло занят шашнями с этой, верно?
Он мотнул головой в сторону Розы, уже скрывшейся на лестнице.
Карл затряс головой. Пускай Исаксен отправляется ко всем чертям: что за вздор? Шашни с Розой! Уж лучше уйти в монастырь в Братиславе.
– Карл, – обратился к нему охранник спустя полминуты. – Психолог Мона Ибсен оставила для вас кое-что.
Он с ликующим видом протянул Карлу в дверь серый конверт.
Мёрк с удивлением взглянул на него. Может, в конверте и вправду важные новости?
Охранник сел на место.
– Я слышал, что Асад пришел уже к четырем утра. Готов поспорить, это прекрасное время для обделывания своих делишек. Он что, готовит план террористического захвата полицейского управления, или как? – Парень рассмеялся на мгновение, но замолк, заметив свинцовый взгляд Карла.
– Спроси у него сам, – отчеканил тот, подумав о женщине, задержанной в аэропорту лишь за то, что та произнесла слово «бомба».
Вот уж поистине оговорка, достойная занять место на первых полосах.
Впрочем, тут дело могло обстоять намного хуже.
Уже на последних ступенях винтовой лестницы Мёрк понял, что у Розы день удался. Тяжелый запах гвоздики и жасмина пахнул ему в лицо и заставил вспомнить старушку из Восточного Брендерслева, щипавшую за задницу каждого мужчину, не обращавшего на нее внимания. Когда Роза источала подобные ароматы, у него начиналась головная боль.
Асад выдвинул версию, что она получила эти духи в наследство, однако кто-то из сослуживцев сказал, что подобные тошнотворные смеси по-прежнему доступны в индийских магазинчиках, хозяевам которых безразлично, придет ли этот покупатель еще хотя бы раз.
– Эй, Карл, иди-ка сюда! – прокричала Роза из своего кабинета.
Мёрк вздохнул. Что теперь будет?
Он проковылял мимо бедлама Асада, засунул нос в клинически стерильную комнату Розы и сразу заметил гигантскую сумку. Прежде она висела у девушки на плече. Насколько Карл понял, не только Розины духи сулили беспокойный день. В пользу этого говорила еще и огромная кипа бумаг, торчащих из сумки.
– Гм, – осторожно хмыкнул он, указывая на бумаги. – Это что такое?
Роза уставилась на него обведенными черным глазами, взгляд которых предвещал большие проблемы.
– Кое-какие старые дела. Они лежали на полицейских столах весь прошлый год, хотя должны были попасть к нам в первую очередь. Тебе наверняка знакомо такое разгильдяйство.