Юсси Адлер-Ольсен – Селфи (страница 83)
Карлу пришлось взять себя в руки и прочитать вслух:
«Дорогие сестры!
Проклятие довлеет надо мной бесконечно, так что не сомневайтесь в моей смерти…» – так начиналось письмо.
Мёрк почти не дышал, читая остальное. В течение целой минуты они молча смотрели друг на друга. Что тут можно было сказать?
– Письмо датировано двадцать шестым мая, Карл, – наконец прервал тишину Ассад; никогда еще его голос не выражал такой обреченности. – Это был четверг, день ее выписки из больницы. Мне кажется, после написания записки она сюда уже не возвращалась. – Он вздохнул. – Ее тело может быть где угодно. И еще она… – Он не смог закончить фразу.
Мёрк еще раз окинул взглядом комнату. Видимо, вандальными действиями Роза стремилась продемонстрировать разрушение своего сознания. Она как будто хотела показать окружающим, что тут не о чем было печалиться и нечему удивляться.
– Она была такой умной и хитрой, Карл, что вряд ли мы когда-нибудь обнаружим ее тело. – «Гусиные лапки» в уголках глаз Ассада разгладились, брови дрожали, как и губы.
Мёрк взял сирийца за плечи.
– Все это очень печально. Действительно очень печально, мой милый друг.
Ассад посмотрел Карлу в глаза. Взгляд его был необычайно мягким, даже благодарным. Кивнув, он взял письмо в руки, чтобы прочитать самому.
– Под ним лежит какая-то записка, – заметил Карл. Он взял ее и прочитал вслух:
– Что-то я ничего не понимаю… Зачем ей куда-то уходить, чтобы совершить самоубийство, если она решила передать тело на донорские органы и научные исследования?
Ассад покачал головой. Они смотрели друг на друга, пытаясь ускорить мыслительный процесс.
– Когда тело завещают на органы, его предварительно не отравляют смертоносными медикаментами и уж точно не стараются запрятаться подальше от мира. Но тогда что все это значит? – Карл помахал запиской в воздухе.
Сириец теребил волосы, словно это способствовало активизации мозговой деятельности.
– Не понимаю. Быть может, она передумала и все-таки распрощалась с жизнью где-нибудь в другом месте?
– Тебе это кажется логичным? Что делают, когда собираются совершить самоубийство и при этом завещают тело на донорские органы? Стараются сделать все так, чтобы тело обнаружили как можно скорее. Я исхожу из этого. Но тогда – где она? И почему не взяла с собой телефон, чтобы сообщить о своем местонахождении? Иначе теряется весь смысл…
Карл взял Розин телефон и нажал на кнопку включения. Батарейка была полностью разряжена.
– Я хотел бы проверить сведения в телефоне. Как думаешь, мы сможем найти где-нибудь зарядное устройство?
Они оглядели бардак в поисках зарядки для телефона. Это была безнадежная затея, сродни поиску пресловутой иголки в стоге сена.
– Зарядка у нее лежит в кабинете на работе, Карл.
Да уж, тогда тут ничего не поделаешь.
– Вы навещали Розу? Как она? – поинтересовалась женщина, появившаяся на балконной галерее, когда Мёрк с Ассадом запирали за собой дверь.
– Раз уж вы спрашиваете, позвольте и вам задать вопрос – кто вы?
Женщина протянула Карлу руку.
– Меня зовут Санне, я живу через пару дверей от Розы.
– Вы знакомы с ней?
– Ох, не то чтобы мы были хорошо знакомы, но всегда здороваемся. Я видела ее несколько дней назад, когда сообщила ей о смерти Ригмор Циммерманн. Роза болеет? Кажется, до этого она тут давно не появлялась, а вернувшись, выглядела как-то странно…
– Когда это было?
– В четверг. В тот день, когда Кевин Магнуссен протаранил стену на болиде «Рено». Я обожаю первую «Формулу», а особенно когда участвует Кевин. Точно помню, мы с Розой пересеклись сразу после того, как я услышала новость про Кевина.
– Сейчас Розы нет дома. У вас есть какие-либо предположения, где мы могли бы ее найти?
Санне покачала головой.
– Вряд ли. Насколько я знаю, ни с кем из жителей резиденции она особо не общается – ну, кроме Ригмор. К тому же я уезжала на все выходные. – Она показала на чемодан, стоявший рядом. – Ездила к родителям.
Женщина улыбнулась. Она явно хотела, чтобы ее расспросили о поездке, но до этого дело не дошло.
– Может, объявить ее в розыск? – предложил Ассад по дороге к машине.
– Да, можно было бы. Но…
Карл на мгновение задумался. Он, как и Ассад, был потрясен прощальной запиской и «завещанием» Розы. И хотя, слава богу, имелись некоторые основания полагать, что она все же одумалась, поведение психически нездоровых людей всегда сложно предугадать. А Роза, несомненно, была психически больна. И факт оставался фактом независимо от того, все ли хотели его признать. Карл очень серьезно посмотрел на Ассада.
– Но если мы объявим ее в розыск, вся эта история сразу всплывет наружу. А что, если она просто сидит сейчас в каком-нибудь отеле и пытается прийти в себя? А мы возьмем и вот так запросто разрушим ее карьеру…
– Думаешь? – Ассад растерялся.
– Да, ей будет очень нелегко вернуться к прежней работе, если все узнают о ее тайнах. Бьёрн ни за что не смирится с этим, он ведь у нас такой законопослушный…
– Но я имел в виду не совсем это, Карл. Думаешь, это вероятно, что она сейчас сидит где-нибудь и пытается образумиться? Но если так, Карл, вполне возможно, что она еще не полностью отказалась от идеи самоубийства. Все-таки, мне кажется, надо объявить ее в розыск.
Ассад был прав, но дилемма перед Карлом встала весьма мучительная. Он тяжко вздохнул. Они прошли мимо «Форда Ка», припаркованного всего в нескольких метрах от их машины, за рулем сидела женщина и, кажется, спала.
Вот бы очутиться сейчас на ее месте!
Глава 46
Ясмин была как на иголках. Дениса отсутствовала уже в течение нескольких часов, от нее не было ни слуху ни духу. Какого черта она делает? И даже не позвонит! И что, по представлениям Денисы, теперь делать ей, Ясмин? Дениса запретила ей использовать телефон, так как звонок мог выдать девушку в случае засады. А как же Ясмин? Привязанная к унитазу женщина стонала, кожа ее стала совершенно ужасного цвета, а бедра пошли какими-то жуткими красными пятнами. Пальцы почти полностью посинели.
Честно говоря, Ясмин побаивалась, что если попытаться дать пленнице воды, та захлебнется, настолько она ослабла. Ясмин не хотелось думать об этом, ибо если женщина умрет, девушки будут виновны в двойном убийстве. За это положено пожизненное заключение, а значит – прощай, белый свет. Ну что она будет делать, когда в сорок пять лет окажется помилована и выйдет из тюрьмы, без образования, зато с вечным клеймом судимости? Разве получится у нее, сидя за решеткой, накопить на билет и отправиться на другой конец света? Сможет ли она заниматься чем-то, помимо проституции? Конечно, ей этого не хотелось бы… Но как тогда поступить? Если Дениса не вернется в течение одного-двух часов, Ясмин сбежит. Заберет все деньги и свалит куда подальше. А Дениса пускай сама тут разбирается.
Ясмин собрала купюры и набила ими кожаную сумку, из тех, что считались модными лет тридцать назад. Вряд ли кто-то заподозрит, что внутри может находиться кое-что, кроме старого барахла. Она отправится на городской электричке на главный вокзал, там выйдет на Ингерслевсгэде и сядет на автобус до Вайле. Тот как раз отходит около десяти часов, она должна успеть.
Как только она окажется в Ютландии, перед ней откроются бесчисленные возможности уехать в южном направлении, а ей только этого и надо было. Поскорее выбраться из страны, да подальше. Смыться и больше никогда не возвращаться. В автобусной компании «Абильскоу» «зеленый билет» до Берлина стоит всего сто пятьдесят крон, а из Берлина она может отправиться в любую точку мира. В данный момент больше всего Ясмин привлекала Италия. Там было полно красивых мужчин, которым она наверняка понравится, а названия Сардиния и Сицилия казались весьма многообещающими.
Женщина в ванной снова принялась стонать, но все тише и тише.
Взгляд Ясмин заметался по комнате, будто она пыталась отыскать, на что бы переключить внимание.
– Принести, не принести, – пару раз произнесла она себе под нос, а затем все-таки отправилась на кухню за стаканом воды. Пускай попьет в последний раз, а потом уже судьба распорядится ее жизнью.
Едва она наклонилась над стальной раковиной, чтобы наполнить стакан водой, кто-то постучался в дверь соседней квартиры.
Ясмин немного отодвинула штору, висевшую на кухонном окне, и тут же отпрянула, когда смуглый мужчина, стоявший у входа в квартиру, посмотрел в ее направлении. Ясмин задержала дыхание и юркнула в угол к холодильнику. «Интересно, он меня видел?» – застыв на месте, думала она. Мимо окна скользнула тень. Ясмин отчетливо слышала диалог незнакомцев. Она перепугалась так сильно, что сердце едва не остановилось. Разговаривали двое мужчин, один из которых утверждал, что он ничего не заметил. В конце концов они позвонили к ней в квартиру.
Женщина в ванной вновь застонала, совсем слабо, и тем не менее Ясмин ее услышала. Интересно, мужчины, стоящие с противоположной стороны двери, тоже слышали эти звуки? Незваные гости продолжали дискуссию.
Ясмин вздрогнула и испытала настоящий шок, когда они вдруг настойчиво забарабанили в дверь, а один из них заорал в щель для писем, что видел кого-то в окне. Он кричал, что хочет о чем-то спросить, но Ясмин не собиралась отвечать ни на какие вопросы, а потому промолчала.