Юсси Адлер-Ольсен – Селфи (страница 85)
Где-то в отдалении ругалась женщина. Или это тоже был сон?
«Я снова погружаюсь в глубины собственного сознания?» Роза пребывала в подобном состоянии в течение многих часов. Хотя на данный момент она утратила всякое представление о времени, да и место осознавала весьма условно.
Основное неудобство заключалось в том, что она была привязана, а кишечник и пищевод оказались охвачены таким сильным ощущением жжения, что Роза совсем не чувствовала, что происходит с остальным организмом. По ее оценкам, в последний раз она ощущала собственные руки и ноги не меньше суток назад, а возможно, и больше.
Снова послышался женский голос, он звучал разгневанно. Обитательница квартиры проклинала и поносила девушку по имени Дениса. Похоже, это все-таки была реальность, и Роза надеялась удержаться в ней.
Когда она отключилась в очередной раз, ей привиделся отец – он лежал на полу с раздавленной плотью и размозженными костями и во все горло хохотал ей в лицо. Этот вперившийся в нее взгляд прожигал Розу насквозь и никогда не тускнел; с каждым новым погружением в жуткий сон глаза отца разгорались все ярче. Конечно, сестры, как и всякий раз, пришли ей на помощь. Они вдруг превратились в неотъемлемую ее часть, как и она – в неотъемлемую часть своих сестер. И тогда наступил покой. Покой – вот единственное, что ей было нужно. И он снизошел на нее странным образом в самый неожиданный момент.
– Куда она, черт возьми, подевалась? – снова донеслось из квартиры. Как там зовут эту девушку? Кажется, Мишель?.. Нет, они говорили о том, что Мишель сбита насмерть. Или это ей приснилось?
Роза замычала, не в состоянии издавать другие звуки из-за клейкой ленты. Это означало, что она хочет пить. Но женский голос заглушал ее мычание, та девушка занималась своими делами. Насколько помнила Роза, именно эта из трех подруг не так уж часто подавала Розе трубочку для питья. Может, вообще всего один раз…
Желудок скрючился в очередном спазме – значит, он еще не полностью атрофировался. Пищевод снова охватила жгучая волна. Кажется, эти ощущения были связаны друг с другом…
Роза широко открыла глаза. Последний выброс кислоты в желудок заставил ее очнуться от дремы.
Она осмотрелась. Дневной свет в коридоре потускнел. Это свидетельствовало о наступлении раннего утра или позднего вечера? В это время года, когда бо́льшую часть суток на улице светло, сложно определить, который час. Лето уже готовилось вступить в свои права, взгляды людей на улицах встречались и сплавлялись в единый взгляд, тела изнутри охватывало какое-то необъяснимое ликование. Однажды и Розе удалось пережить подобное, и ей понравилось. О влюбленности часто говорят, что она неожиданно приходит сама собой, человек ощущает ее снова и снова. У Розы произошло не так, но, как бы то ни было, ощущение внутреннего ликования ей все же посчастливилось испытать, несмотря на то, что отец постарался поскорее уничтожить в ней и это чувство тоже.
Девушка снова принялась что-то говорить, она опять почти перешла на крик.
Роза нахмурилась. Нет-нет, все не так, кричала не девушка. Она посмотрела в прихожую через открытую дверь ванной. Там было пусто, но громкий голос разносился по всей квартире. Он был гораздо ниже, чем женский, и она его знала. Разве это не голос Ассада? Но с чего вдруг тут оказался Ассад? И почему он так уверенно заявляет о том, что в квартире кто-то есть, и просит ответить на какие-то вопросы? Ей только снится или Ассад действительно хочет донести до нее, что знает о ее местонахождении за дверью? И что за вопросы он хочет ей задать? Так почему он просто-напросто не зайдет и не задаст их? Она бы с удовольствием ответила ему, ведь он ее друг.
Роза опять промычала; на этот раз ее мычание означало, что Ассад может зайти. Пусть придет и отклеит скотч с ее губ, тогда она наконец выплюнет желудочную кислоту и ответит ему на вопросы. С превеликим удовольствием.
«Ассад, входи и спрашивай, что хочешь», – думала Роза про себя, глаза чуть увлажнились, грудная клетка вздрогнула от подобия плача. Это было неплохое ощущение.
Ей показалось, что где-то совсем вдалеке говорит Карл. Роза была очень тронута, услышав его голос, – настолько тронута, что на глазах выступили настоящие слезы. Неужели это правда? Они находятся совсем рядом и знают, что она тоже тут…
Так, может, они проникнут в квартиру, обнаружат ее в столь унизительном положении и заберут ее с собой? Разве нет?
Роза сидела и продолжала слушать голоса коллег, пытаясь издать хоть какой-то звук, погромче и более членораздельный, чем бессвязное мычание. Она полностью проснулась, тело внезапно оказалось во власти иной реальности – из-за выброса адреналина или по какой-то другой причине, на которую Роза никак не могла повлиять.
Вдруг ее резко пронзила боль, молниеносно поразившая плечи и спину, – обездвиженные мышцы и суставы заявили о себе мощными болевыми импульсами. Все нервные окончания пробудились, и Роза громко застонала.
Мимо ванной комнаты прошмыгнула обитательница квартиры. Она двигалась иначе, чем прежде. Как-то более резко и нервно. «Заткнись!» – прошипела она Розе, мелькнув в дверном проеме. Спустя несколько минут из гостиной раздался шум – щелчок, за которым последовало несколько глухих ударов. Затем наступила тишина.
Полная тишина.
Глава 48
За последний час Аннели испытала столько потрясения и шока, сколько ей, вероятно, не довелось испытать за всю свою жизнь.
Если б она приехала в Сандальспаркен несколькими минутами ранее, для нее все было бы кончено. Ее застукали бы в квартире Денисы с поличным и задержали. Она уже собиралась вылезать из машины, когда полицейский автомобиль с двумя сотрудниками скользнул на парковку. Аннели пригнулась и внимательно следила за «легавыми». Сначала они поднялись к двери квартиры, соседней с той, где жили девушки. Вроде бы собирались проникнуть внутрь, но передумали и направились к квартире девушек, принялись громко стучать в дверь и кричать что-то в почтовую щель, после чего даже постучали в окно. Все это выглядело очень странно и как-то пугающе.
О чем они пронюхали? О том, что девушки совершили ограбление и убийство? Но откуда они узнали? Или полицейские приехали кого-то допросить? Возможно, они установили, что здесь проживала Мишель, кто их знает… У убитой могла оказаться при себе какая-нибудь квитанция или номер телефона, косвенно свидетельствующий о связи с данным адресом. Но почему тогда они вдруг отказались от своих намерений и скрылись в соседней квартире? При чем тут соседи?
Аннели замерла, когда мужчины наконец покинули здание и прошли всего в нескольких метрах от нее. Когда тот, что был повыше ростом, этнический датчанин, повернул голову в ее сторону и посмотрел прямо на нее сквозь лобовое стекло, она подумала, что он задержит на ней взгляд и подойдет поинтересоваться, почему она до сих пор сидит в машине. Аннели прикинулась спящей, и он, видимо, поверил.
Но из-под солнечных очков она пристально наблюдала за происходящим. Не укрылось от ее внимания и то, что, как только «легавые» наконец уехали, шторы на окнах интересующей ее квартиры слегка раздвинулись, и в образовавшейся щели показалось чье-то лицо. Тогда Аннели сняла очки – и все же, глядя с такого большого расстояния и под неудобным углом зрения, она не могла быть стопроцентно уверена, что это была Ясмин. Но по тому, как внезапно отпрянула девушка за стеклом, стало ясно – что-то ее напугало. Едва ли она смогла различить лицо с такого расстояния, однако Ясмин было известно, что Аннели ездит на «Форде Ка», ведь она сама ей об этом сказала.
Аннели задумалась. Ясмин не откликнулась на призывы полицейских, но неужели их так просто было обмануть? Видимо, они отправились за подкреплением, или как это называется…
Чувствуя, что времени у нее в обрез, Аннели пулей вылетела из машины. Провидение не раз спасало ее, и уж конечно, сейчас противиться ему не стоило.
От входной двери подъезда она планировала сразу броситься вверх на балконную галерею, однако у входа одна из жительниц дома проверяла почту, и было непонятно, куда она потом пойдет – вверх или на улицу. Если женщина выйдет на галерею, Аннели придется обождать.
И Аннели сделала вид, что собирается пройти подъезд насквозь, чтобы попасть на большой газон между двумя корпусами.
Выбравшись наконец наружу, она увидела чемодан, валявшийся на газоне; его содержимое было разбросано вокруг. Аннели кинулась на лужайку с чемоданом и подняла взгляд на окна квартиры девушек. Она совсем не удивилась, обнаружив, что с их балкона тянется вниз канат из связанных простыней. Повертев головой во все стороны, заметила, что слева уже в самом конце здания изо всех сил улепетывает тощая женская фигура.
Это была Ясмин. Стиль одежды и характер движений не оставляли ни единого сомнения. Все одно к одному. Аннели выругалась из-за допущенной оплошности и побежала обратно к машине с такой скоростью, на какую только было способно ее совсем не спортивное тело.
«Она направляется к станции», – подумала Аннели, прекрасно зная, где проходит дорога, ибо именно там сбила Мишель.
Она увидела Ясмин впереди в нескольких сотнях метров, почти на том же самом месте, где распрощалась с жизнью Мишель. Однако на этот раз тротуар не пустовал. Со стороны станции показалась шумная компания молодых парней с пивными банками в руках и в куртках нараспашку. Молодежь, предвкушающая веселую летнюю пору, помешала Аннели сбить Ясмин.