Юсси Адлер-Ольсен – Эффект Марко (страница 68)
Вот как, он продолжает гнуть свою линию… Этот придурок предпочитает окружить себя ореолом невинности, сверкающим с его напомаженной шевелюры?
– Открой папку с документами, Тайс, – настаивал Рене, схватившись за футляр. – Я хочу посмотреть, что ты там прячешь.
Снап дернул папку на себя.
– Ни за что. Видать, от удара у тебя окончательно разжижились мозги, Рене. Отправляйся домой к жене, возьми выходной. Ты нуждаешься в отдыхе.
– Открой. Или я закричу.
Тайс Снап прищурился, на его лице мелькнула чуть заметная глуповатая улыбка.
– Ты? Закричишь?! Это просто смешно, маленькое ты недоразумение. И о чем же ты собрался кричать? Ты совсем потерял рассудок, Рене?
– Открывай. Или я отпинаю твои жирные конечности.
Безропотно покачав головой, Снап протянул ему папку.
В этот момент Эриксен интуитивно догадался, что проиграл первую схватку. Несмотря на это, он выхватил папку с бумагами и запустил руку в стопку кроссвордов, журналов и «Файненшл таймс».
О, святая простота! Так вот почему Тайс так нервничал в зале прилета, ожидая появления своего чемодана… Того самого чемодана, который теперь спокойно направлялся на Карребэксмине в сопровождении супруги Снапа и который он ни за что не хотел оставлять на попечение сотрудников «Новиа»…
Почему Рене не понял этого раньше?
– Есть два варианта, Тайс. Либо ты говоришь правду и акции направляются ко мне, либо же лжешь и чемоданы твоей дорогой женушки Лизы могут похвастаться любопытным содержимым. Во втором случае я советую тебе как можно скорее выслать мне мои акции, иначе я иду в полицию и выкладываю все сведения, которые обнаружил.
Снап совсем не выглядел выбитым из колеи, но, несомненно, испытал душевное потрясение. Рене знал его как облупленного.
Он отвернулся и посмотрел на часы. Они показывали 10.10.
Самое начало дня.
Глава 29
– Карл, тебе получше? – спросил Ассад, опираясь плечом на дверной косяк.
– Да, чуть лучше, – вяло отозвался Мёрк.
– Заварить тебе чайку?
Карл откинул голову, повинуясь рефлексу.
– О нет, спасибо. – Он энергично помотал головой. – Слишком свеженьким я, вероятно, уже не стану, но, может, Розе хочется чаю, как думаешь?
С отвращением на лице та в протестующем жесте вытянула перед собой обе руки, что недвусмысленно говорило о том, что она лучше выпила бы целый литр рыбьего жира.
– Послушайте, – призвала их Роза, приподняв одну бровь; опять играет в школьную училку. – Я наконец получила ответ по поводу контейнеров «Мэрск» в Калининграде, которые мы разглядели на почтовой открытке, высланной Анвайлером. Всё в порядке. Штамп на открытке полностью соответствует дате, когда эти самые контейнеры спустили на причал для разгрузки. А технические специалисты утверждают, что со снимком не было никаких искусственных манипуляций, а значит, этот человек совершенно не виновен, как я и предполагала с самого начала. Дело закрыто.
С лицом Ассада творилось что-то странное. Ну да, с головой у него имелись некоторые проблемы, но сейчас странность проявлялась по-другому. По-видимому, он задержал дыхание, втянув нижнюю губу в рот с одной стороны. Стоит и развлекается себе человек…
– Эй, Ассад, ты чего там стоишь ржешь? Обнаружил лакомый кусочек в пакетике компромата на Золя и иже с ним?
– К сожалению, нет, Карл. Он зарегистрировал в Люксембурге вполне легальную, на мой взгляд, фирму по экспорту-импорту, там же компания платит налоги. Насколько я вижу, за две тысячи десятый год он задекларировал налогооблагаемый доход в размере двух миллионов ста тысяч крон.
– Хм, и сколько же из этой суммы идет на выплату зарплат? Должно быть, не так уж и много, что скажешь?
Ассад пожал плечами:
– Если хочешь знать мое мнение, они живут криминалом. Я еще не закончил с ними.
– Понятно. Но почему ты хихикаешь? – не унималась Роза.
– О, это настоящая шутка дня, разве не так говорят? Роза, тебе она особенно понравится. Я только что услышал, что Сверре Анвайлер задержан во Фленсборге. Их гастрольный автобус остановили и нашли в нем пятьдесят килограммов гашиша, так что сейчас он снова оказался за решеткой. Пятьдесят кило травки, разве вам не смешно? За это положено не менее десяти лет, так что лучше бы ему было не вылезать из Калининграда, так я подумал, ха-ха.
Нахмурившись, Карл глянул на Розу. Возможно, это было не совсем то окончание истории, которое предпочла бы она сама.
– Вот как… Но я не собираюсь писать никакого приложения к твоему рапорту, – вздохнула она. – Ага, зато я разослала ориентировку по Марко Джеймсону, – сухо продолжала Роза. – Наверное, было бы неплохо достать более современное фото, нежели то, что ты добыл в Крегме, Карл. Ему здесь всего семь лет. Можно предположить, что никто и не горит желанием предложить нам более новую фотографию, с таким-то прошлым, как у него…
Роза бросила ему фотокарточку. Она была права. Тут будет больше вреда, чем пользы.
– О’кей, Роза, согласен с тобой. Настаивай на своем и впредь. А потому – может, ты чуть расширишь свой недавно приобретенный опыт опроса свидетелей и пройдешься по местам, где видели Марко? Я предлагаю тебе маршрут вокруг библиотеки на Даг Хаммарскьёльдс Алле. Можно попытать счастья в деловых районах. Классенсгэде, Нордре Фрихавнсгэде, Трианглен и так далее. Поспрашивай у коммерсантов, не видели ли они этого парня. У нас имеется имя и фотография, пускай даже и не очень удачная. Запасись терпением, зачастую только таким путем и можно добиться результата.
На мгновение Роза застыла, как будто собиралась с силами для шумного протеста, однако постепенно ее лицевые мышцы расслабились, придав ей почти радостное выражение.
– Хорошо. Тебе повезло, что я люблю дождь, Карл. Кстати, мне тоже надо кое-что тебе есть сказать. Пока вас не было, тут произошла забавная ситуация, – продолжала она. – Меня попросили отправить тебя к Ларсу Бьёрну, Карл. Гордон на тебя пожаловался.
«Две жуткие мухи одним ударом, – пришло ему в голову при виде фру Сёренсен, выходившей из кабинета Ларса Бьёрна. – Мумия покидает склеп. Фильм ужасов начался». Мёрк кивнул фру Сёренсен с самой заискивающей улыбкой, на какую только был способен, вполне предсказуемо получив в ответ взгляд из-под тяжелых век, от которого к горлу подкатывал комок.
«Чертовы курсы по нейролингвистическому программированию, про которые она когда-то им все уши прожужжала, давно канули в Лету», – подумал Карл.
– Не слишком ли там внутри шумно? – поинтересовался он, указывая на дверь к Бьёрну и не рассчитывая услышать ответ из закоксованных уст сварливой бабенки.
Фру Сёренсен задрала одну бровь, а вторую, напротив, опустила. Классическая мимика.
– Да уж, по крайней мере, подобные перестановки никак не умаляют радости от предвкушения скорого выхода на пенсию, – выдала она.
Бесспорно неожиданное заявление. Неужто они с волчицей из отдела «А» и впрямь дожили до того, что у них появилось нечто общее?
– Если б этот парень хоть сохранил пансионный галстук, его можно было бы назвать хорошо одетым, но здесь не тот случай.
Парень? Она имела в виду Ларса Бьёрна?
Затем она закатила глаза. Проявление насмешки, больше подходившее девчонке. Разница заключалась лишь в том, что его собеседница умудрялась в этот момент выглядеть еще более убого, чем обычно.
– Ты ведь в курсе насчет Маркуса Якобсена, да?
Он кивнул, правда, немного неуверенно.
– Ну да, мы с Ассадом позавчера встретили его в Королевском госпитале. Вы не знаете, он болен?
– Да нет же, господи. – Фру Сёренсен замолчала, возможно шокированная собственным сентиментальным порывом. – Нет, вовсе не в том дело. Больна Марта, его жена, – подавленно сообщила она. – Она проходит сеанс лучевой терапии в радиологическом отделении. Он, скорее всего, приехал туда ее поддержать.
Жену Маркуса зовут Марта? Как странно… Мар и Мар – как акробаты в цирке, как комики в немом кино.
– Мне очень жаль это слышать. Вы не в курсе, все серьезно? – спросил он.
Фру Сёренсен кивнула.
Карл представил себе жену Маркуса. Миниатюрная, привлекательная, сгусток энергии… Из тех, кого, кажется, ничто не способно повергнуть.
– Вы с ней знакомы?
– Нет, не знакома, но я знакома с Маркусом и в настоящий момент прямо охренеть как скучаю по нему.
И она поковыляла прочь, прижав папку к сплющенной груди.
У Карла отвисла челюсть. Фру Сёренсен произнесла бранное слово?! А еще фру Сёренсен испытывает какие-то чувства к живому существу, и отнюдь не к кошке… Прямо-таки библейское откровение.
В этот момент открылась дверь в покои Бьёрна, и оттуда прошествовали длинные конечности Гордона, шатающиеся, как тростник на ветру.
– Что за бредятину ты ему навешал на уши, треска несчастная?
Тот лишь улыбнулся. По-видимому, к этой инстинктивной форме реакции он прибегал во всех ситуациях.
Протиснувшись мимо него, Карл тяжело опустился в кресло перед Бьёрном.
– Так вот, – начал диалог он, в той или иной степени задав темп. – Я признаю – да, я наорал на этого придурка. И это совершенно не удивительно, после того как они с Розой на моей территории вступили друг с другом в тип взаимодействия из четырех букв, первая и последняя из которых одинаковые. Так что да, я с радостью сознаюсь, что ненавижу эту пожарную каланчу, как чуму, а также что я больше не желаю терпеть его присутствие у себя внизу.
К раздражению оратора, словесный поток никоим образом не тронул новоиспеченного шефа; в таком случае остальное можно было пропустить. Человек, сидевший перед ним, относился к тому типу людей, которые по определению будут сидеть и ждать очередного оскорбления.