Юсси Адлер-Ольсен – Эффект Марко (страница 50)

– Гордон, посмотри вокруг. Мы сейчас заняты другим делом. Дело Анвайлера закончено. Раскрыто, понимаешь? Р-А-С-К-Р-Ы-Т-О – значит раскрыто. Теперь понятно?

– Ох, Роза, как ты прекрасна, когда сердишься… Словно элементы всех стихий воссоединяются на твоем челе, – восторженно протянул Гордон, готовый вот-вот удариться в песнопения.

Если б Ассад не начал хихикать, Карл запустил бы в остолопа чем-нибудь тяжелым. Он смотрел на Розу, ожидая от нее грома и молнии, однако она проявляла какое-то тревожное беспокойство в создавшейся ситуации.

Тогда Мёрк поднялся и выпрямился. Конечно, он был не так высок, как этот выскочка, зато находился в несколько более выигрышной весовой категории.

– Прощай, Гордон, – с этими словами он торпедировал ляжку бедняги своими «железными кубиками», как Мона называла его живот.

Они лишь услышали дикий вопль в момент, когда болван налетел на стену в коридоре как раз напротив входа в кабинет, прежде чем Карл захлопнул дверь с таким грохотом, что даже рабочие из противоположного конца коридора на секунду прекратили сверлить.

– Роза, да он без ума от тебя, – игриво прокомментировал Ассад. – Может, и ты, чего доброго, от него без ума?

Резкий взгляд в сторону – такова оказалась ее реакция. Расценивать это можно было как угодно. По крайней мере, у Карла имелась своя интерпретация.

– Давайте продолжим? – сдержанно предложила она. – Следующий пункт в моих записях. У Старка не осталось родственников, поскольку мать умерла, оставив его единственным наследником своих миллионных счетов. Однако еще до этого он тратил гораздо больше денег, чем имел. На момент исчезновения Старка на нем, судя по всему, не висело никаких долгов и он ни разу не обращался к своему счету с самого дня своего исчезновения. Ни налоговой задолженности, ни существенных сумм по страхованию жизни, кредит за дом выплачен. Никаких преступлений против закона. Самые высокие университетские оценки. Прекрасные отзывы от соседей в Брёнсхой. – Роза подняла взгляд от блокнота. – И снова: почему же все-таки этот мужчина исчез? Оказался жертвой собственной сексуальности? У него имелись враги? Игорный долг?

– Никакого игорного долга, – вклинился Ассад. – Почему его вообще надо было устранить из-за денег, если он мог просто-напросто взять и все оплатить? В отсутствие ветра никто ведь не станет запускать бумажного змея.

Карл покачал головой. Иногда было бы неплохо снабжать высказывания этого человека толкованиями.

– Послушайте-ка меня, – призвал он. – По-моему, ответ в первую очередь стоит искать в его поездке в Африку. Роза, к завтрашнему дню предоставь мне копии всех банковских выписок и всего, что там вам еще с Ассадом удалось раздобыть, а мы с Ассадом пока отправимся в министерство и пообщаемся с коллегами и начальством Старка. Возможно, сегодня мы сюда уже не вернемся. А что касается Гордона, Роза, мне кажется, лучше бы тебе разделить работу и личную жизнь.

Из ее черных глаз тут же была выпущена пара молний в его адрес, однако это ей не помогло. Оставалось только взяться за выполнение полученного от Карла задания.

Сидевшего напротив человека никак нельзя было назвать сердцеедом. Белесый, с редкими волосами, бледный, с износившимися зубными протезами. Если попытаться измерить обаяние при помощи шкалы, степень шарма этого человека точнее всего было бы отметить на уровне абсолютного нуля. На пальце у него, правда, красовалось обручальное кольцо, но это говорило скорее о совершенной неразборчивости его супруги.

– Да, несомненно жутко, что Вильям Старк исчез подобным образом, – произнес он с удивительным безразличием. – Думаю, тут до сих пор все удивляются… нет, «удивляются» – это еще мягко сказано; мы все по сей день ошеломлены случившимся. Старк был очень способным, популярным и чрезвычайно стабильным человеком, так что этого я ожидал от него меньше всего.

– Он являлся вашим подчиненным, но вы с ним дружили? – поинтересовался Ассад.

Глупый вопрос. Дружба с таким начальником, как Рене И. Эриксен? Сложно себе представить.

– Не то чтобы дружили; мы с ним прониклись большой взаимной симпатией. Наверное, из всех моих сотрудников я чувствовал самую глубокую привязанность именно к нему.

– Расскажите о его миссии в Африке, – попросил Карл. – Мы поняли, что он отправился туда в связи с какой-то гуманитарной поддержкой некоего пигмейского поселения, но не знаем, почему именно.

– Он курировал этот проект. Нанимая посредников-африканцев, всегда приходится проверять, как развивается дело.

– Это была обычная плановая поездка или он должен был отправиться в Африку в связи с некими особыми обстоятельствами?

– Чистая рутина.

– Мы видим, что он поменял обратный билет и вернулся домой на день раньше. Это нормально?

Руководитель отдела улыбнулся.

– Вообще-то говоря, нет. Я не могу ответить вам на этот вопрос, но думаю, что он успел там хорошо погреться. Старк прекрасно справлялся со своей работой, зачем ему было ждать? Однако, как я уже сказал, я ничего не знаю наверняка. Как вы знаете, он не успел предоставить мне отчет о командировке.

– Кстати, по поводу отчета. Мы хотели бы получить доступ к записям Старка и всем имеющимся документам. Его компьютер хранится здесь?

– К сожалению, нет. У нас есть общий сервер, и вся работа Старка, как и связанные с ней документы, давным-давно перераспределены между другими сотрудниками.

– А ноутбук и другие вещи из его последней поездки так и не обнаружены?

– Если б они были обнаружены, я, по всей вероятности, узнал бы об этом в первую очередь.

– Мы выясняем, во-первых, что произошло с Вильямом Старком, а во-вторых, почему он исчез. Он каким-либо образом намекал на то, что у него проблемы? Состояние его было стабильным?

Шеф сосредоточил взгляд на ручке, вероятно полученной в подарок на двадцатипятилетие беспорочной службы.

– Стабильным?.. Ну, не сказал бы. Время от времени я прихожу к мысли, что на самом деле он пребывал в депрессивном настроении.

– Что заставило вас так думать? Он брал больничный?

Эриксен снова улыбнулся.

– Старк? Нет-нет, ну что вы. Он был, пожалуй, самым обязательным человеком, которого я когда-либо встречал. Мне кажется, он не пропустил ни единого дня за те годы, что мы вместе работали. Однако иногда он выглядел довольно мрачным. Думаю, его глубоко огорчала болезнь падчерицы, и еще почему-то мне кажется, отношения у них с подругой разладились. Когда он как-то явился на работу с фингалом под глазом, не то чтобы я воспринял это как нечто особенное. Современные дамы бывают довольно-таки энергичными.

Карл кивнул. Рене Эриксен, безусловно, и сам выглядел так, словно периодически получал в морду.

– Вообще-то, мне кажется, в последние несколько месяцев ему все сложнее и сложнее было сохранять свой обычный энтузиазм, – продолжал меж тем этот белесый тип. – Так что да, именно о склонности к депрессии я и подумал.

– И потому весть о самоубийстве, совершенном им, не стала бы для вас неожиданностью, если б так случилось? – спросил Карл.

Эриксен пожал плечами:

– Да что мы вообще знаем о других людях?

В голове у Рене И. Эриксена царил полный хаос. Перед ним сидели два представителя уголовного розыска, которые объявились слишком рано, пока он еще не успел разобраться, какие именно сведения стоило им предоставить. И какого лешего он высказал предположение, что подруга Старка била его? Эта дурацкая фраза про фингал… Ведь это легко проверить… Нет-нет, впредь надо быть осторожнее и не цепляться за что попало в попытке выбраться на сушу.

Чем меньше он предоставит им зацепок, тем выше шансы, что их махинации никогда не раскроются. Но, с другой стороны, раз он начал излагать историю-прикрытие, надо было приплести сюда Старка как гения чиновничьего мира и автора всей авантюры, тем самым переключив расследование с собственной персоны. Ведь Рене совершил такие ловкие манипуляции с документами Старка, что мог даже доказать его авторство.

Проблема заключалась лишь в том, что его подельники из «Банка Карребэк» тоже окажутся вовлечены в процесс расследования, а раз так, они, несомненно, укажут на него. Кроме того, ему сложно будет объяснить, почему он только теперь показал полиции эти бумаги. Проклятье… Почему он не подготовился как следует, чтобы по-человечески объяснить появление этих новых документов? Мог ли он вообще настаивать на том, что лишь сейчас отыскал их? И почему же тогда он не поставил в известность полицию? Почему?

Рене посмотрел на двух мужчин, сидевших перед ним. Никто из них по отдельности не внушал ему тревоги, но в совокупности они вызывали беспокойство.

Ему было знакомо это чувство по работе в «Данида»[18] и поездкам в отдаленные уголки мира. Он вспомнил, как вокруг него постоянно крутились те, кто старался выискать его слабости, даже в наиболее деликатных ситуациях. И в данный момент Эриксен ощутил себя сидящим на песке на тростниковом коврике перед мерцающим костром в окружении вооруженных сомалийцев. Один отвлекал его внимание, другой был наготове в любой момент переключить внимание на себя. Переговоры постоянно проходили в меняющихся обстоятельствах. Честно признаться, в таких условиях ему никогда не удавалось добиться большого успеха.

Сейчас главным был датский полицейский. Он неоспоримо являлся сильным звеном и мог завершить беседу тогда, когда пожелает. Вот на него и надо было ориентироваться. Парень с арабской внешностью – на подхвате. Несмотря на дружелюбный взгляд и улыбку, которая в иной ситуации вызвала бы ощущение надежности, за этой покладистой внешностью сквозила особая необъяснимая беспощадность. Рене видел спокойно пасущихся импал, внезапно бросавшихся врассыпную от неожиданно напавших из засады львов. Сейчас он чувствовал себя такой импалой перед этим человеком.