Юсси Адлер-Ольсен – Эффект Марко (страница 43)
На стадионе с воем гонялась за мячиком кучка парней-иммигрантов; их более ленивые приятели стояли за пределами поля, курили и комментировали игру.
– Помогите, меня преследуют подонки! – выпалил Марко, проносясь мимо.
Все-таки его внешность имела кое-какое преимущество. Ибо молодые иммигранты побросали сигареты на землю, а футбол свернулся так резко, что мяч еще находился в воздухе, когда темные лица обратились к преследователям Марко.
Прежде чем скрыться в противоположном направлении, устремившись к перекрестку у гавани, мальчик успел заметить, как Гектор с товарищами протестующе замахали перед собой руками, а затем иммигранты набросились на неудачников.
Он не смел думать о результатах этой неравной борьбы. Следующая его встреча с Гектором и остальными явно пройдет не легче.
А потому она никак не должна была произойти.
Марко прождал на Рандерсгэде, пока свет фар синего «БМВ» Касима не пробился сквозь ряды припаркованных машин.
Он выглядел уставшим, а также в некотором роде удивленным, когда Марко сделал шаг вперед и поднял руку, чтобы его остановить.
– Марко, ты еще здесь? Разве я не говорил тебе, что надо уходить?
– У меня нет денег. – Мальчик опустил голову. – И я прекрасно знаю, что в долгу перед тобой. Я это помню.
– Ты не можешь пойти в полицию?
Марко покачал головой.
– Я знаю место, где мне можно перекантоваться. Подвезешь? Ты живешь не за городом?
– Я живу в Гладсаксе.
– Можно мне доехать с тобой до Уттерслев Мосе?
Касим наклонился к пассажирскому сиденью и постелил на пол несколько полиэтиленовых пакетов.
– Тогда спрячься вот здесь, пока не выедем из города, о’кей?
Эта поездка оказалась довольно немногословной. Касим, по-видимому, не стремился знать слишком много – на случай, если кто-то станет его расспрашивать.
– Коммерсанты в квартале перепуганы и не хотят, чтобы ты связывался с ними снова, – вот, пожалуй, единственное, что от него прозвучало, прежде чем он высадил Марко.
Ну а что еще можно было сказать? Марко прекрасно осознавал,
Прогулка от избушки на краю трассы вдоль озера к дому Старка превратилась в путешествие Марко по терзаниям его совести. Он не собирался воровать, но в гардеробах у Старка висела одежда, которой можно было воспользоваться, а в подвале стояли стиральная машина и банки с консервами, пускай и прокисшими. А еще там были кровати с постельным бельем. Всего этого вполне достаточно для того, чтобы хоть чуть-чуть поправить его текущее положение.
Потому воскресным утром он проснулся с обманчивым ощущением открывшейся новой эры в собственной жизни. Сами шторы и солнечный свет, проступавший по их периметру, создавали атмосферу обновления. Вот так лежать в одиночку в красивой, хорошо обставленной спальне – это был для него не просто элемент роскоши, это была почти картина желанного будущего.
Марко потянулся в постели и постарался отогнать от себя подобные мысли. Ведь он не мог оставаться здесь – слишком велик риск. Накануне они вплотную приблизились к тому, чтобы поймать его, да и в последний раз в этом самом доме также чуть не стряслось непоправимое. Если он хочет предотвратить подобные ситуации в дальнейшем, то сам должен следить за теми, кто разыскивает его, а не наоборот. Он постоянно должен быть на шаг впереди.
Находясь в доме, сложно было поверить, что здесь жил кто-то помимо того самого мужчины, думал Марко, сидя на кухне и жуя соленые огурцы. Когда в прежние времена он вторгался в частный дом, подобный этому, то рассчитывал по меньшей мере увидеть на кухне кое-какую бытовую технику и пресловутые ножи типа «Золинген», «Масахиро», «Родвад» или «Цвиллинг». Но тут не нашлось ничего подобного. Как не нашлось ни фартуков, ни керамических горшков или иных вещей, позволявших строить догадки о постоянном проживании в доме женщины.
Очевидно, все это они забрали с собой во время переезда.
Лишь одна вещь выделялась из общей обстановки, и это был цветной журнал, лежавший рядом с керамическими разделочными досками. Совершенно обычный журнал с неприметными девушками на обложке и банальными завлекающими лозунгами о здоровье, моде и прочем. Абсолютно ничего выдающегося, и все-таки он бросался в глаза.
Марко взял его в руки. «Четверг, 7 апреля 2011 года», – гласила надпись на обложке; то есть издан немногим более месяца назад.
Мальчик нахмурился. Каким образом сюда попал этот журнал? Кто приходил в этот дом? Здесь довольно чисто; неужели Тильда с матерью еще появлялись тут? Мог ли этот женский журнал принадлежать Тильде? Получается, они находились тут и пока, например, закипал чайник, читали еженедельник? Может, они в тот раз, уходя, забыли забрать его с собой, а больше не приходили…
Марко понюхал журнал. Ничем не пахнет, какое разочарование.
Затем он полистал его и бросил обратно на стол. И тут заметил смятый целлофан на полу у границы кухонного острова.
Пнув комок ногой, Марко обнаружил на нем какие-то мелькающие белые пятна, когда он катился по линолеуму. Это возбудило его любопытство, он поднял и развернул целлофан. Это был фольгированный пакет с напечатанной наклейкой, на которой было написано имя «Малена Кристофферсен» и ее адрес по улице Стриндберсгвай в Вальбю.
Кристофферсен! Фамилия Тильды. Вероятно, это ее мама.
Марко кивнул. Да, это точно ее мама.
Значит, теперь у него имеется их адрес.
Дом оказался больше, чем ожидалось. Красно-желтая, странная, почти вертикальная крыша непосредственно под крышей со стандартным скатом. Это был квартал, в котором клан избегал совершать кражи. Пускай там было множество садиков и мест для укрытия, в которых можно затаиться и через которые можно ускользнуть, но домики настолько вплотную лепились друг к другу, что соседи имели возможность наблюдать практически все, что происходило за стеклами стоявшего рядом здания. Поэтому Марко вел себя чрезвычайно осторожно, прокрадываясь через дыру в изгороди и знакомясь с надписями на паре почтовых ящиков, висевших сбоку от ярко-красной двери. Так… в доме проживали две семьи, на верхнем ящике была приклеена потрепанная ветром наклейка «Тильда и Малена Кристофферсен».
Марко глубоко вздохнул и взглянул перед собой на оконные рамы, также выкрашенные красной краской. Значит, вон там она живет, а поскольку сегодня воскресенье, она вполне может оказаться дома в данный момент.
Осмелится ли он позвонить? Что он им скажет?
Мгновение постояв с дрожащими пальцами, потянувшимися к кнопке звонка, Марко услышал пару приятных голосов и шорох со стороны тротуара.
«Кто-то приближается», – подумал он и, повинуясь рефлексу, повалился на бок под куст. Затем раздался смех, и две фигуры вкатили велосипеды в отверстие в изгороди.
Находясь в неудобном положении, мальчик не мог разглядеть лиц, но глазами проводил их до угла дома, где, судя по всему, они оставили свои велосипеды.
Первой вышла из-за угла мать Тильды. Довольно симпатичная брюнетка с большой сумкой для покупок под мышкой.
– Тильда, у тебя ключ близко? А то мой оказался на самом дне, под всей этой кучей старья, которую мы с тобой раздобыли на блошином рынке.
Затем они рассмеялись, от чего Марко вдруг сделалось тепло на душе.
Увидев Тильду, он не смог удержаться от улыбки, лежа под кустом за светлыми листьями. Она была такая изящная… Чересчур худощавая и долговязая, с крупными ступнями, девушка легко, как прирожденная балерина, парила над плиткой, помахивая перед собой ключом.
– Ты – чудо, – сказала мать, когда Тильда отворила дверь.
– Как и ты, – парировала та. Затем они скрылись в доме.
Марко запечатлел представшую ему картину в памяти. Он запомнит ее черты. Он запомнит ее, потому что она принесла тепло в его душу. Один только голос глубоко тронул его.
«Не забывай, твой отец убил ее отчима», – напомнил Марко сам себе. И как же он осмелится приблизиться к ней, в особенности теперь, когда он увидел, какая она? Теперь, когда неуловимая нежность, прежде испытываемая по отношению к ней исключительно из-за объявления и всей истории с Вильямом Старком, обрела выражение, обросла плотью и кровью, укоренилась в нем этим светлым смехом?
Как мог он приблизиться к ней, испытывая эти искренние чувства и при этом ничего не предпринимая, несмотря на свои знания?
Марко вылез из кустов и побрел по дороге мимо пестрых домов, которые лишь усугубляли ощущение черноты в душе.
Теперь ему придется что-то предпринять. Как бы ни было ей больно узнать правду, все-таки она должна все знать, он считал это своим долгом перед ней. По той же причине ему также необходимо обратиться в полицию, пускай даже это означает, что отец будет принесен в жертву.
На следующее утро Марко залез в шкаф с женской одеждой и отыскал клетчатую рубашку поприличнее той, что носил, и более подходившую по размеру. В коридоре он прихватил ветровку, в подвале вытащил из барабана стиральной машины свежевыстиранные трусы, майку, носки и штаны.
Поглядев на свое отражение в зеркале ванной комнаты, Марко кивнул. Наконец он выглядел более-менее прилично. По крайней мере, достаточно прилично для того, чтобы осуществить задуманное. Теперь ему не хватало лишь небольшого количества наличных. И тут заключалась основная проблема.
Если б он мог продать одежду Старка, которой тот явно больше никогда не воспользуется, то денежные трудности отступили бы до поры до времени. Только никто не купит старые тряпки, как не купят и обычную посуду или мебель. Никто не купит аналоговый телевизор, стационарный компьютер и систему хай-фай, и безделушки тоже никому не нужны. Значит, несмотря на то что речь шла о среднестатистическом датском доме, здесь не нашлось абсолютно ничего ценного, за что можно было бы выручить хоть немного денег. Просто датчане слишком любят шопинг. И любой предмет, приобретенный всего несколько лет назад, вдруг совершенно обесценивается.