Юрий Жуков – Сталин. Шаг вправо (страница 9)
4. «Вопрос об отношении к крестьянству и его различным группам» — беднякам, середнякам, кулакам.
Легко заметить, что только последний пункт действительно являлся не просто дискуссионным, но и до предела актуальным. Остальные же, порождённые различным толкованием работ Ленина, написанных в разное время, носили чисто академический характер, должны были бы обсуждаться учёными-экономистами, но никак не делегатами съезда, в своей массе не имевшими даже среднего образования. Тем не менее письмо давало категорические разъяснения по всем пунктам, превращаясь тем в «установочный материал», предназначенный агитаторам, которые и должны были объяснять рядовым коммунистам суть не столько разногласий, возникших на партсъезде, сколько ближайшие цели и задачи ВКП.
В письме настойчиво указывалось, что: 1) «борьба за победу социалистического строительства в СССР является основной задачей нашей партии», что не было чем-то новым после победы Октябрьской революции; 2) съезд констатировал «экономическое наступление пролетариата на базе новой экономической политики», хотя в противном случае следовало либо отказаться от НЭПа, либо основательно его скорректировать; 3) съезд потребовал «рассматривать наши предприятия… предприятиями последовательно социалистического типа».
Лишь перейдя к четвёртому пункту, составители информационного письма отказались от лозунговости и обратились к действительно важным практическим задачам, бурно обсуждавшимся на партсъезде. В нём было указано, что «основной путь строительства социализма в деревне заключается в том, чтобы вовлечь… в кооперативную организацию основную массу крестьянства»; решительно осуждалась «боязнь середняка» и вместе с тем «уклон, состоящий в недооценке кулацкой опасности»; разъяснялось: «Борьба против кулачества должна идти как путём организации бедноты против кулака, так и путём укрепления союза пролетариата и бедняка с середняком».
Но как ни покажется это странным, в вопросе об отношении к крестьянству, ставшему основным для письма, так и не появилось ничего нового по сравнению с тем, что высказывалось ранее, не вызывая ни неприятия, ни критики. Ничьей, если не считать путаных заявлений и статей Бухарина, суть которых выразил его лозунг «обогащайтесь!», от которого ему всё же пришлось публично отказаться накануне съезда.
Зато почему-то не оказалось в этом документе ни слова о промышленности, об индустриализации. А ведь о них речь шла в отчётном докладе Сталина, в основной съездовской резолюции: «Обеспечить за СССР экономическую самостоятельность, оберегающую СССР от превращения в придаток капиталистического мирового хозяйства, для чего держать курс на индустриализацию страны, развитие производства средств производства»[31].
Имелась в письме и ещё одна странность. Формально оно должно было последовательно опровергнуть все положения, выдвинутые оппозицией. Между тем слово «оппозиция» в нём упоминалось всего однажды, да и то безлично, без фамилий тех, кто её образовал, кто поддерживал в ходе бурной дискуссии.
Несомненно, письмо призвано было не столько действительно опровергнуть взгляды съездовского меньшинства, сколько уточнить, подчеркнуть: главным для народного хозяйства страны остаётся сельское хозяйство, в котором ведущая роль принадлежит не зажиточному крестьянину, на чём настаивал совсем недавно Бухарин, а середняку, союз с которым следует укреплять.
И ещё одно положение информационного письма не должно было ускользнуть от внимания читателей. Положение, выраженное всего одной фразой: «Во главу угла положен курс (ВКП.
Обе публикации — и само письмо, и правдинская передовица — обозначили серьёзнейшие перемены, происшедшие на вершине власти, поначалу нашедшие выражение в кадровых перестановках, но не ограничившиеся ими.
Стала очевидной несомненная победа Бухарина, Рыкова и Томского. Той группы в ПБ, которая сохраняла приверженность идее мировой революции, естественно, поначалу в Германии с её мощной промышленностью, а потому и не считавшей необходимым приступать к форсированной индустриализации. (О том Бухарин сказал на XIV партсъезде предельно откровенно: «Из-за нашей технической отсталости мы не погибнем. Мы можем строить социализм даже на этой технической базе. Мы будем плестись черепашьим шагом, но всё-таки мы социализм строим и мы его построим»[33]). Той группы, которая всецело полагалась на самодостаточность сельского хозяйства при опоре на некоего ни научно, ни политически всё ещё не определённого точно «середняка», не являющегося единым для всех регионов страны, легко становившегося либо бедняком, либо кулаком.
Группа в ПБ, отстаивавшая такие взгляды, оказалась во главе страны. Рыков не только добился устранения опасного давнего конкурента — Каменева, но и занял его пост, усилив своё положение. Заодно избавился и от ещё одного соперника — Сокольникова. Выиграл и Бухарин. 15 января ПБ приняло решение: «Освободить Бухарина от всей работы, кроме по Коминтерну»[34]. Тем самым его передвинули «под» Зиновьева, снятие которого с поста председателя ИККИ выглядело теперь предрешённым.
Глава вторая
Поиски выхода из кризиса
Вполне возможно, что о XIV партсъезде, завершившем работу 31 декабря 1925 года, забыли бы недели через две: настолько неактуальными даже для пропаганды оказались его решения, если бы не напоминания о нём время от времени маловразумительной рубрикой в «Правде», но лишь в январе, «За единство партии», хотя о расколе на съезде речь не возникала, да своеобразными комментариями в той же газете.
Первым послужила публикация доклада Бухарина «К итогам XIV съезда», прочитанного на собрании актива Московской организации ВКП по горячим следам, ещё 5 января. Излагая свою версию происшедшего на партийном форуме, он объяснил яростные споры всего лишь «политическими разногласиями» большинства с меньшинством, отнеся к последнему Зиновьева, Каменева да Сокольникова, обвинив их в измысленном им самим «преступлении» — высказанном якобы убеждении, что Рыков и его сторонники (а, следовательно, и он сам) «слишком потакают троцкистской оппозиции». Затем попытался свести конфликт, потрясший съезд, к расхождению всё тех же большинства и меньшинства по одному единственному вопросу: о возможности строительства социализм в одной стране. В СССР, без поддержки мировой революции[35].
Две недели спустя та же «Правда» опубликовала статью Г. Ф. Гринько, заместителя главы правительства Украины, «К итогам XIV партсъезда», давшую схожую интерпретацию бурных декабрьских дискуссий. Как и Бухарин, он объявил споры с оказавшимися в меньшинстве Зиновьевым и Каменевым чисто теоретическими, только теперь порождёнными расхождением взглядов на то, какую политику по отношению к крестьянству следует проводить партии[36].
Оба, и Бухарин, и Гринько, старательно уводили читателей от главного, затрагивавшего интересы всего населения страны, — от состоявшегося на съезде обсуждения причин провала народнохозяйственных планов, о возможных путях выхода из экономического кризиса, больно ударившего по всем. Гринько же ещё и ни словом не обмолвился о новой дискуссии по всё тому же вопросу на заседании ПБ, прошедшем 11 января, хотя вполне успевал упомянуть о том в статье, увидевшей свет восемь дней спустя.
Создавалось впечатление, что власть предержащие отказались от решения остро злободневных экономических задач. Во всяком случае, на ближайшее время. И подтверждением выглядела та информация, которую на протяжении января и февраля заполняла полосы советских газет.
О положительных событиях пресса сообщала, используя только будущее время: будет построено… будет сделано… будет получено… Зато почему-то не скупилась на материалы иного рода — живописующие отвратительные черты жизни при НЭПе, его гримасы, весьма далёкие от того, что грезилось в Октябре романтикам-революционерам.
Конечно же, публиковали материалы о голоде топливном — нехватке угля для транспорта, для фабрик и заводов. И о голоде товарном — острейшей нехватке посуды и тканей, обуви и керосина, бумаги и карандашей, без чего невозможно обойтись.
О динамике расслоения деревни — так, на Украине в 1921 году без рабочего скота (лошадей и волов) было 19,2 % крестьянских хозяйств, а в 1924-м — уже 46,4 %.
О растратчиках — тех, кто разворовывал деньги трестов акционерных обществ, кооперативов и профсоюзов, сельсоветов, общественных организаций.
О шедших по всему Союзу процессах над взяточниками — советскими чиновниками, среди которых оказывались даже работники судов, сельские милиционеры.