Юрий Жуков – 33 визы. Путешествия в разные страны (страница 67)
Год тому назад в США и Канаде под покровительством ООН проводился семинар по развитию и администрации международных речных бассейнов. И вот там с огромным вниманием был воспринят доклад об опыте Дунайской комиссии. Свыше ста специалистов, съехавшихся со всего мира, почерпнули в нем много полезного для себя. Они говорили: вот опыт, убедительно показывающий возможность и необходимость мирного сотрудничества стран, независимо от их политического строя. Ведь это факт, что суда под флагами Австрии и Западной Германии пользуются водами Дуная наравне в судами стран социализма — грузы под пломбами следуют транзитом без всякой задержки на всем пути от Измаила до Регенсбурга.
Ежегодно руководители всех без исключения дунайских пароходств собираются на совещания, чтобы обсудить и решить текущие проблемы; в сентябре 1962 года очередное совещание состоялось в Одессе. Разработаны перспективные планы развития судоходства. Утвержден план основных работ по улучшению условий навигации, — на первом этапе (до 1965 года) предусмотрено, в частности, обеспечение минимальных глубин фарватера от устья до Регенсбурга в два метра. А впереди еще более грандиозные планы: дальнейшее углубление фарватера, соединение Дуная с Рейном и Одером, включение его в общеевропейскую систему речных путей.
...Тихо плещут дунайские волны. Роняют в глубокие воды реки первые золотые лепестки прибрежные леса. Тянет с севера холодком, по ночам стелются над рекой густые пепельные туманы, накрывающие, словно тяжелое одеяло, иссиня-черную воду. Но корабли идут и идут, перекликаясь басистыми голосами, обшаривая горизонт чувствительными невидимыми пальцами радаров, — им нипочем ни мрак, ни туман!
Дунай усердно работает, перенося на своей могучей спине донецкий уголь и криворожскую руду, румынскую нефть и австрийский металл, болгарские овощи и западногерманские станки, чехословацкие машины и югославскую мебель, — чего только нет в объемистых трюмах сотен грузовых теплоходов и барж, день и ночь плывущих по реке!
Да, жизнь горько посмеялась над незадачливыми политиканами из Вашингтона, Лондона и Парижа, которые 18 августа 1948 года отказались поставить свои подписи под Дунайской конвенцией в тайной надежде, что без них все рухнет. Ну что ж, да будет это им уроком. И пусть пример мирного сосуществования и сотрудничества, преподанный придунайскими странами, будет повторен и умножен на иных, не менее обширных и важных просторах нашей планеты.
Ноябрь 1962 года
У ПОСЛЕДНЕЙ ЧЕРТЫ
В бурные, насыщенные острейшими политическими событиями октябрьские и ноябрьские дни одна тысяча девятьсот шестьдесят второго года, когда мир висел буквально на волоске, мне довелось побывать по обе стороны Атлантики — в Соединенных Штатах и Франции. Было весьма любопытно и поучительно наблюдать, как реагируют люди этих, столь разных, стран на то, что происходит в мире: в критические минуты всегда отскакивает ненужная шелуха и обнажается истинная натура человека, его душевный строй, его подлинные, а не наигранные черты. Так же и с обществом. И, наблюдая за тем, что происходило в эти дни на разных берегах океана, я нередко ловил себя на мысли о том, что нахожусь среди героев пьесы Пиранделло «У каждого своя правда»...
Когда мы летели на Запад, все было тихо, и иногда можно было подумать, что атлантическая цивилизация — это не миф, а реальность, освященная четырнадцатью годами существования военного, экономического, политического и духовного союза. Один из моих коллег, вновь передумывая на свой манер древний миф о похищении Европы, написал как-то, что эту классическую красавицу увез на своей широкой спине рогатый бык из Бонна. Я все же склонен думать, что виновник сего преступного покушения — американский бизон. Во всяком случае, в двадцатых числах октября одна тысяча девятьсот шестьдесят второго года стороннему наблюдателю показалось бы, что по обе стороны океана течет одна и та же жизнь, господствуют те же заботы, те же интересы, проповедуются те же духовные ценности, если их только можно назвать ценностями.
В самом модном и изысканном театре Нью-Йорка «Феникс», куда принято приглашать иностранных гостей, нам показали пьесу Артура Копитса с длинным и вполне отвечающим ее содержанию названием: «Папа, бедный папа, мамочка повесила тебя в шкафу и мне так жаль тебя!» (героиня этой пьесы повсюду возит за собой труп удавленного ею мужа, и он вываливается из шкафа прямо на кровать гостиничного номера, на которой ее сын душит свою подругу). В Париже шел «Концерт для Деревянной головы с оркестром» — некий Жак Перро выстукивал молоточком по своему прочному черепу «Погребальный танец» в сопровождении рояля, ксилофона, контрабаса и скрипок, поясняя слушателям: «В сухую погоду мне удается взять три с половиной октавы, а в сырую — только одну». Нью-йоркские экономисты задумчиво разглядывали колеблющиеся и неуклонно сползающие вниз графики промышленного производства и занятости, а в Париже генеральный докладчик сената по бюджету седовласый экономист Марсель Пелленк угрюмо анализировал далеко не блестящие итоги последних четырех лет экономического развития Франции.
И в США и во Франции шла предвыборная кампания. В Нью-Йорке улыбающийся до ушей миллионер республиканец с шумом и гамом вел войну против улыбающегося до ушей миллионера демократа, прибегая к таким эксцентричным и некрасивым приемам, что французская журналистка Мишель Мансо писала: «Кто не видел никогда американской избирательной кампании, тот никогда не узнает, как низко может опуститься человек, чтобы подняться к власти». В Париже кипели настоящие политические страсти.
Группа советских общественных деятелей во главе с академиком Евгением Константиновичем Федоровым прилетела за океан, чтобы встретиться с американскими коллегами. Из Нью-Йорка мы вместе с ними выехали на автобусе в тихий маленький городок Эндовер, лежащий в дальнем углу штата Массачузетс. Там, по соседству с домиком писательницы Бичер-Стоу, в старой средней школе, где бывал еще Джордж Вашингтон в годы борьбы за независимость североамериканских колоний Великобритании, мы и начали свою дискуссию на темы, в равной мере волнующие как нас, так и американцев, да и всех людей на Земле: как преодолеть угрозу войны, как обеспечить соблюдение мирового порядка, как укрепить мир.
Это была уже третья встреча такого рода — первая состоялась в Соединенных Штатах несколько лет тому назад, вторая была у нас в Крыму, и вот теперь — Эндовер. Нас многое еще разъединяло, но были и такие вопросы, в которых наши взгляды совпадали. Здесь собрались самые разные люди: ученые, писатели, банкиры, журналисты, адвокаты, профессора; в один из дней к нам приехал небезызвестный банкир Дэвид Рокфеллер — обычно он занимается бизнесом, пока его братья делают политику, но и ему политика не чужда. Естественно, что поиски общих точек зрения в такой аудитории были не простым делом, но все же дискуссии помогали участникам встречи лучше понять позиции друг друга.
Наши собеседники удовлетворенно говорили: очень хорошо, что мы встретились в такое удачное время — все спокойно, нет той напряженной обстановки, которая так сильно мешала подобным встречам в прошлом... И вдруг рано утром 22 октября, когда мы допивали кофе, собираясь на очередное заседание, один из американцев быстрыми шагами подошел к нашему столику и показал только что полученный номер «Нью-Йорк геральд трибюн» с жирным заголовком через всю первую полосу: «Что-то варится на кухне столицы». Ниже я прочитал: «Все указывает на то, что готовятся какие-то действия против Кубы».
Что бы это могло означать? Наш коллега пожал плечами: ничего не понять... Говорят, буквально на днях работники госдепартамента рекомендовали редакторам газет не шуметь насчет Кубы. Все поняли это как указание на то, что предстоит спокойный период. И вот... Впрочем, быть может, это просто проявление злой воли со стороны редактора «Нью-Йорк геральд трибюн»? Ведь это газета республиканцев, она всегда рада затеять какую-нибудь морально-политическую диверсию, чтобы насолить демократам!
Нет, пожалуй, дело обстоит гораздо серьезнее. Недаром президент внезапно прервал предвыборную поездку и внезапно вернулся в Вашингтон; недаром в часы уик-энда, когда в американской столице обычно хоть шаром покати, в Белом доме, в госдепартаменте и Пентагоне шла напряженная работа и даже ночью огни горели во всех окнах. Да, действительно, «что-то варится на кухне столицы»...
И вот уже новости хлынули, как водопад. Каждый час приходили газеты с заголовками один крупнее другого. По радио сообщали о переброске американских войск в Гуантанамо, с выходе американских кораблей к берегам Кубы, о сосредоточении американской авиации во Флориде. Мы спросили американских коллег, что все это значит. Они растерянно разводили руками: «Вечером выступит президент, он все разъяснит».
Теперь уже всему миру известно, что сказал и что сделал в тот вечер президент Кеннеди. Воспользовавшись в качестве предлога тем фактом, что Советский Союз оказал Кубе существенную помощь вооружением перед лицом готовившейся против нее интервенции, о которой американская печать писала открыто, он отдал приказ о блокаде Кубы и привел в боевую готовность все вооруженные силы США во всем мире, включая Западный Берлин, выступил с угрозой по адресу Кубы и Советского Союза, и человечество оказалось на грани третьей мировой войны.