Юрий Жуков – 33 визы. Путешествия в разные страны (страница 35)

Было показано необычайно красочное зрелище: собравшиеся со всех концов Пенджаба и даже из соседнего штата ПЕПСУ[4] лучшие танцоры и певцы во всем блеске продемонстрировали народное искусство Северной Индии. Здешние танцы отличаются от традиционных, во многом условных, танцев юга. Они больше напоминают пантомимы — их участники как бы разыгрывают сцены из жизни и быта своих деревень. Танцуя, они поют, комментируют то, что происходит на сцене. Часто эти песенки напоминают наши частушки, и аудитория реагирует на них веселым смехом.

Вот одна из таких шутливых сценок. Ветреная девушка упрашивает парня: «Я так одинока, возьми меня в жены! Парень возражает: «Как я могу тебя взять? Ты модница, потребуются большие расходы на твои наряды. Это слишком тяжелое бремя, я его не выдержу». — «Не беспокойся, милый, — отвечает девушка, — мои родители возьмут это бремя на себя. Женись на мне». Парень согласен. Весело празднуется свадьба. И что же? Капризной жене вскоре надоедает ее муж, и она просит отпустить ее домой!

А вот совсем другой, героический, танец — танец с саблями. Под тревожный, суровый аккомпанемент труб, рогов, барабанов на сцену буквально врываются молодые рослые горцы в белых куртках. На их пышных головных уборах — павлиньи перья. Они лихо пляшут, размахивая саблями. Но вот сабли отложены в сторону, их заменяют цветные платочки. Мир! Мир! Воины завоевали свободу и независимость. Они торжествуют победу. Взявшись за руки, воины кружатся в хороводе, похожем на балканское «Коло». Но они помнят о том, что на них лежит ответственность за оборону завоеванной свободы. И как только раздается сигнал тревоги, они снова хватаются за сабли...

Один танец сменяет другой, без конца варьируются их сюжеты. Зрители бурно аплодируют исполнителям, высоко оценивая их мастерство.

...Поздно вечером мы вернулись на станцию «Плотина Нангал» и сели в поезд, который направлялся к городу Амбалу.

24 ноября

Бомбей просыпается с рассветом; его жители спешат воспользоваться немногими часами ранней прохлады, чтобы быстрее начать свои дела: чем выше поднимается солнце, тем нестерпимее становится зной и тем труднее работать. Но в эти предутренние часы, когда с моря веет легкий бриз и в воздухе еще сохраняется ранняя свежесть, Бомбей напоминает наши черноморские города в полуденную июльскую пору. Таков здесь ноябрь.

В десять часов утра мы направились на стадион — там собрались сто тысяч юношей, девушек и детей, готовившихся показать свою самодеятельность. Дорога проходила вдоль берега Аравийского моря. Слева — крутые откосы, заросшие пальмами и бамбуком; с вековых лиственных деревьев свисают толстые лианы. Справа — живописная панорама ярко-голубого моря с синеющими вдали островками.

Вскоре машины выезжают на главную приморскую набережную, которую здесь называют «Жемчужным ожерельем», — по ночам нескончаемая лента освещающих ее фонарей действительно напоминает нить сияющего жемчуга. Вдали, на самом берегу моря, виднеются грандиозные каменные ворота. Эта триумфальная арка, носившая громкое название «Ворота Индии», была воздвигнута в 1911 году на том месте, где английский король Георг V высадился с корабля на берег этой страны. Не прошло и полувека, и по иронии судьбы английским войскам пришлось уйти из Индии через те же самые ворота: именно с этого причала 15 августа 1947 года отбыли последние подразделения английских войск.

Набережная сегодня, как и вчера, буквально захлестнута живой человеческой лавиной.

Но вот и стадион. Праздник, посвященный индо-советской дружбе, начинается. Школьники выпускают в воздух пять тысяч самых ярких воздушных шаров всех цветов радуги. И тут же сто тысяч юношей и девушек хором повторяют: «Свагатам!» — и затем сами переводят это приветствие на русский язык: «Добро пожаловать!» Гремят аплодисменты. В воздух взмывают белые голуби...

Первыми показывают свое спортивное мастерство пять тысяч юных физкультурников из муниципальных начальных школ Бомбея. Тем временем две другие группы детей, одетых в цветные мантии и широкие плоские квадратные шляпы, образуют на зеленой траве своими телами два флага: красный с золотым серпом и молотом и трехцветный — советский и индийский государственные стяги.

Затем на возвышении, украшенном букетами и гирляндами цветов, десятки детей, одетых в национальные костюмы, легко и грациозно пляшут народные танцы. Одна группа сменяет другую. В память врезается такая картина: мальчики в одеждах бомбейских рыбаков и с веслами в руках, девочки с корзинами, наполненными рыбой. Дети танцуют и поют наивную, но трогательную песню, написанную учительницей Сальви: «Рыбаки любят плавать спокойной ночью, когда луна и звезды освещают море своим серебряным светом. Они гордятся своей профессией. После отдыха мужчины и женщины наслаждаются пищей. Они все тяжело поработали, чтобы собрать хороший улов. И все же нет конца их бедности».

На трибуну поднимается десятилетняя девочка. Это ученица муниципальной школы, дочь гончара Мумтаз. Ей подставляют стул, чтобы она смогла дотянуться до микрофона. Она произносит от имени всех детей трогательную речь о том, что Индия хочет дружить с Советским Союзом.

Со стадиона гости отправляются в пригород Бомбея, где расположены текстильные фабрики. И здесь все население на улицах. Балконы, крыши, заборы буквально ломятся от стоящих и висящих на них людей. Вот и фабрика. На ее вывеске написано: «Тата». Это — имя известного индийского капиталиста, который в 1887 году построил здесь свою первую текстильную фабрику. Сейчас потомки Тата владеют не только текстильными, но и многими другими предприятиями.

Фабрику показывает ее директор Раджарам. Вначале он считает своим долгом продемонстрировать некоторые «социальные учреждения», существующие при фабрике. Директор предлагает вниманию гостей комнатку, в которой стоят двадцать две кроватки. Под одеяльцами спят малыши. Чисто, уютно. Но как не вспомнить, что на этой фабрике работает свыше пяти тысяч рабочих. Конечно, этих двадцати двух кроваток отнюдь не хватает для всех нуждающихся.

Вот фабричная столовая. Она вмещает около ста человек. Директор предлагает попробовать миниатюрные блюда, разложенные на тарелочках. Это микроскопические порции овощей, маленькие мучные лепешечки «ладду», маленькие горшочки с острой приправой. Директор замечает, что если у рабочего мало денег, он может довольствоваться одним таким блюдом.

Но вот и цехи. Оборудование — новое, американского происхождения. И опять-таки бросается в глаза, что, хотя рабочие ткут здесь огромное количество прекрасного текстиля, их собственная одежда заставляет желать лучшего. Некоторые работают в одних трусах или набедренных повязках.

Осмотр заканчивается. Гости идут по двору. В этот момент из цехов начинают валом валить рабочие — они оставили станки, чтобы сказать свое слово о важности индо-советской дружбы. Директор, вежливо улыбаясь, говорит:

— Я сомневаюсь, что они сегодня дадут много продукции...

Тысячи рабочих уже заполнили заводской двор. И снова слышится все тот же, неизменно повторяющийся в эти дни лозунг: «Пусть будет бессмертна советско-индийская дружба!»

Осмотр текстильной фабрики окончен. Теперь наш путь лежит в Аари, где находится «Молочная колония». Это крупное хозяйство: на двадцати шести фермах колонии содержится около пятнадцати тысяч голов скота. Здесь же хорошо оборудованный молочный завод. Правительство придает большое значение этому показательному хозяйству.

Гостей приглашают в красивую беседку на высокой горе, на склонах которой растут высокие кокосовые пальмы. Директор «Молочной колонии» рассказывает, как зародилась и как была осуществлена идея создания этого хозяйства.

— Не всем известно, что одна треть мирового поголовья крупного рогатого скота приходится на долю Индии, — говорит он. — Это огромное количество. Беда, однако, заключается в том, что подавляющее количество коров никто не доит — это священные животные. А там, где коров начали все же доить, они дают ничтожно мало молока. К этому надо добавить, что в Индии до самого недавнего времени не было молочных заводов и не было специально оборудованного транспорта. А ведь здесь жарко, молоко быстро киснет. Поэтому владельцы дойных коров обосновывались в городах, поближе к потребителям. Это неизбежно ухудшало санитарное состояние наших городов, не говоря уже о том, что продуктивность скота, переведенного в город, сокращалась еще больше. Надо было решительно ломать эту практику. И вот правительство штата решило вывести скот из Бомбея и создать необходимые условия для ведения высокопродуктивного молочного скотоводства в пригородных районах.

Директор рассказывает, как власти штата Бомбей подошли к решению задачи. Они начали с того, что приобрели неподалеку от города большой участок и построили на этом участке научно распланированные фермы. 180 гектаров были засеяны высокопитательной парагвайской травой, которая дает укос каждые три недели. Шесть лет назад было построено семь крупных ферм, каждая из них рассчитана на содержание шестисот коров. Когда все было готово, правительство штата Бомбей запретило держать скот в черте города. Одновременно было объявлено, что собственники скота могут переселиться в черту «Молочной колонии» и жить там, выплачивая за содержание каждой коровы и буйволицы на фермах по тринадцать рупий в месяц. Таким образом, весь скот, находящийся здесь, остается в частной собственности.