Юрий Юрьев – Не такой. Книга вторая (страница 9)

– А ты разве никогда не слышала о том, что можно убить на расстоянии?

– Да, но это же дети…

– Дети на мотоциклете, – грустно срифмовал Поленов. – Так что ты скажешь по поводу вчерашнего дня?

– В общем-то, ничего особенного, – наморщила лоб Крупинина. – День прошёл как обычно, снежинки вырезали… Только…

– Что? – встрепенулся Поленов.

– К нам заходили Истел и Фира.

– Что они хотели?

– Да ничего и не хотели… У нас же перед Новым годом занятия отменили, каникулы сделали, вот дети и шатаются, от нечего делать. Посидели, пообщались… Правда, Истел умудрился о бумажную снежинку порезаться так, что кровь пошла.

– Это как?

– Лидочка вырезала снежинки с очень острыми лепестками. Я, конечно, потом специально проверяла ту снежинку, но даже уколоться не получилось – обычная бумага.

– Вообще бумагой вполне можно порезаться. Я сам как-то палец разрезал и даже не заметил…

Поленов ещё минут десять беседовал с воспитательницей, но больше ничего существенного не узнал. Затем майору всё же пришлось пройтись по комнатам, чтобы пригласить на собеседование других, присутствующих в интернате, наставников. Он побеседовал даже с поварихой, но никто из опрошенных ничего необычного в поведении детей не заметил. Поленов мельком взглянул на часы. Время бежит, а дело не продвинулось ни на йоту. Услышав детский гомон, он выглянул в коридор. Раиса Ивановна в спешке заводила своих питомцев в их комнату. Майор уже собирался закрыть дверь кабинета, как вдруг его окликнули. Повернув голову налево, он увидел Серёжу Галсанова.

– Что тебе, Серёжа? – увидев мальчишку, насколько мог дружелюбно спросил майор. Он подошёл к сверкающему лысиной маленькому буддисту и присел на корточки.

– Я вам хочу открыть тайну, – тихо проговорил тот, оглядываясь по сторонам.

– Я слушаю тебя.

– Дело в том, – деловито произнёс девятилетний мальчишка, – что Истел не такой.

– В каком смысле, не такой? – переходя почти на шёпот, спросил Поленов.

– Я не могу это объяснить, – засмущался Сергей. – Не такой и всё.

– У нас здесь, Серёжа, все немного не такие, – грустно улыбнулся майор. Он поднялся и по-дружески хлопнул мальчишку по плечу. – У нас все здесь особенные.

Проводив Сергея невесёлым взглядом, Поленов тяжело вздохнул и, застегнув пальто, вышел из интерната.

Глава 6

Лидочка вместе с мальчишками с удовольствием скатывала из маленьких снежных лепёшек большие тяжёлые шары. Они уже с полчаса под руководством Раисы Ивановны пытались слепить снежную бабу. Изрядно выкачавшись в мокром снегу и промочив свои варежки и одежду, их троица, наконец, скатала последний, самый маленький, ком, который нянечка легко водрузила на два других чуть побольше. Ещё несколько дней назад это бессмысленное и бесполезное занятие показалось бы Лидочке нудным и глупым, но сегодня она, словно настоящий ребёнок, веселилась вместе со своими сверстниками, падая в сугробы и набирая полные варежки снега. После разговора с Краком она чувствовала, как раз за разом в её организм вбрасываются гормоны счастья, а потому хорошее настроение не покидало её.

«Как здорово, что Крак мальчишка, и у нас может получится неплохой тандем, – думала она, в очередной раз вылезая из сугроба и терпеливо дожидаясь, пока Раиса Ивановна струсит прилипший к одежде снег. – Но для обретения собственной, более мощной силы, думаю, нужно всё же продолжать собирать гаввах3. Ещё ведь не известно, как мой земляк поведёт себя. Захочет ли объединить наши инь и янь энергии, чтобы стать единым целым, своего рода, двуполым существом, какими мы были на своей планете. Эх, только бы у нас всё получилось, как мне этого хочется… А пока… Что ж, пока у меня из девяти необходимых имеются всего лишь две жертвы: неудачник-вор, для которого я немножко усилила воздействие яда змеи, да подонок и хлыщ Беспалов. Этот праведник Витюша, – Лидочка тайком бросила взгляд на своего товарища по детскому саду, – хотел его лишь пугнуть, чтобы отвадить от своих родителей, но меня-то такой вариант не устраивает, – девчонка еле заметно скривила губы в злорадной ухмылке. – Пришлось вот и здесь чуток усилить эффект от его воздействия так, чтобы отправить этого самоуверенного летёху, как говорят земляне, к праотцам. Жаль, что этого старикашку—профессора с козлиной бородкой Витька сам доконал. Эх, кабы знать раньше его замысел, у меня уже было бы три жертвоприношения великому змею Апофису4».

– Вы ещё долго будете здесь развлекаться? – оборвал размышления Лидочки голос одного из охранников, который, громко и неустанно шкрябая по асфальту деревянной лопатой, очищал территорию, прилегающую к интернату, от снега.

– Нет, – весело ответила Раиса Ивановна, у которой тоже поднялось настроение. – Сейчас уже будем заходить. Дети, – громко скомандовала она, – быстренько заканчиваем и идём в помещение. Дяде Серёже здесь тоже нужно навести порядок.

В это время раздался сигнал машины, и второй охранник, сидевший в караулке, выскочил на улицу и открыл ворота. Все заинтересованно повернули головы в ту сторону. Во двор въехал новенький «Москвич – 408», модель, которая ещё только в прошлом году поступила в продажу. За рулём сидел начальник интерната Зарубин, а рядом с ним какой-то незнакомый мужчина лет шестидесяти. Увидев постороннего, нянечка, видимо, выполняя указания, данные ей относительно таких ситуаций, заторопилась и, не дав детям толком привести снеговика в надлежащий вид, быстренько увела их внутрь здания.

Зарубин вырулил на очищенную от снега стоянку и первым вышел из автомобиля. Дождавшись, когда его спутник тоже выйдет из машины, он рукой указал в сторону интерната и сказал:

– Вот это, Антон Петрович, и есть моё хозяйство. Пройдёмте, пожалуйста.

Незнакомый мужчина почтительно кивнул, и они неспешно направились по дорожке к входу в здание.

Антон Петрович Кривцов являлся профессором на кафедре археологии Московского государственного университета. Среднего роста, в меру полноватый, одетый в пальто и каракулевую шапку, из-под которой смотрели ясные серые глаза, он больше походил на члена правительства, нежели на служащего из университета. Продвигаясь вдоль насыпанных, словно брустверы, по краям дорожки снежных куч, профессор с любопытством оглядывал всё вокруг. И его любопытство было вполне оправданным, так как он являлся одним из немногочисленных граждан Советского Союза, получивших разрешение посетить это секретное заведение. Конечно, во многом это была заслуга его хорошего знакомого Игната Самойлова, работавшего в секретном отделе КГБ. Если бы не он, то Кривцов никогда бы даже и не услышал о таком феномене как перемещение во времени и о том, что есть мальчик, попавший в это время из прошлого века.

Однако знакомство знакомством, но перед тем как привезти сюда, с профессором провели серьёзную беседу в одном из кабинетов на Лубянке, да ещё и взяли с него подписку о неразглашении государственной тайны. Выходя весь в поту от волнения из здания КГБ, Кривцов уже подумывал, а не отказаться ли от этой поездки. Однако желание увидеться и поговорить с очевидцем событий прошлого столетия пересилило все его сомнения и страх. Преодолевая на самолёте расстояние от Москвы до Зарецка, он прекрасно понимал, почему секретный объект находится не в самой столице, а в небольшом лесочке, в окрестностях ничем не примечательного рабочего города. Прикинув в уме все за и против, Кривцов пришёл к выводу, что это было вполне здравое решение. Шпионов хватало во все времена, и сохранить государственную тайну в огромном многолюдном городе, в то время когда социалистическое государство уже много лет находится в состоянии холодной войны с Америкой, было куда сложнее, чем здесь.

Войдя внутрь интерната, он заметил в конце коридора, беседовавших о чём-то мужчину и женщину. Увидев незнакомого человека, мужчина с хмурым выражением лица тут же распрощался с собеседницей и, по пути пожав руку Зарубину, молча вышел на улицу. Профессор снял шапку, пригладил редкие седые волосы и, расстегнув пальто, вопросительно взглянул на майора.

– Пройдёмте в комнату для посетителей, – сказал тот, указывая на одну из дверей. – Там вам будет удобно беседовать, а также там есть вешалка, и можно будет раздеться. У нас здесь хорошо топят, – улыбнулся майор.

– Да-да, дети… – понимающе кивнул профессор.

Комната для посетителей не представляла из себя ничего особенного. Обстановка была довольно скромной: кожаный диван, несколько деревянных стульев, стол и небольшое овальное зеркало на стене. Однако, несмотря на аскетичность, помещение казалось очень даже уютным. Возможно, этому способствовали несколько репродукций картин, которые, кроме привычного портрета вождя, украшали интерьер, а быть может, домашний уют создавали голубенькие шторы, волнами свисающие по краям небольшого зарешёченного окна. В гостевой комнате было не просто тепло, а жарко, поэтому, чтобы не вспотеть (в его возрасте это ни к чему хорошему не приведёт), Кривцов поторопился снять пальто.

– Присаживайтесь, где вам будет удобно, – сказал Зарубин, – а я схожу, посмотрю, что делает наш Порфирий.

Не прошло и пяти минут, как начальник интерната вернулся, ведя за руку крепенького мальчишку лет семи. Его непривычно длинные волосы, достигающие плеч, были настолько черны, что лицо казалось неестественно бледным. Увидев парнишку, Кривцов был немного разочарован. Он-то уже напредставлял в своей голове, что увидит невесть кого, а здесь перед ним предстал, судя по походке и по выражению лица, какой-то затурканный колхозный ребёнок. Если бы не эта белизна кожи, больше присущая аристократам, то профессор мог бы поклясться чем угодно, что мальчишка далеко не дворянского происхождения.