Юрий Юрьев – Не такой. Книга третья (страница 10)
Глава 5
Проснулся я днём, когда в маленькое мутное окошко избы пытался проникнуть солнечный свет. Сколько я проспал, мне было неизвестно, так как ничего похожего на часы здесь не было видно. Открыв глаза, я сразу ощутил в себе большой прилив сил и энергии, поэтому легко поднялся с жёсткого топчана на ноги. Спросонку я даже позабыл, каким был беспомощным ещё некоторое время назад. Что именно поспособствовало моему быстрому восстановлению: старухин эликсир или мои внутренние ресурсы, я не знал, но, тем не менее, был этим очень доволен. Немного болели рёбра, но это, скорее всего, от долгого лежания на твёрдой кровати. Служивший мне кроватью невысокий топчан, сделанный из досок и покрытый лишь шкурой какого-то животного, был для моего тела не очень привычен.
В комнатушке, где я спал, и где проходило моё лечение, ещё сохранился запах сожжённой травы. Из соседней комнаты я услышал приглушённые голоса. Один явно принадлежал хозяйке дома, его я хорошо запомнил, а другой – неизвестному мне мужчине. Несмотря на бурлившую в теле энергию, мои ноги, как оказалось, ещё недостаточно окрепли. Поднявшись с топчана, я несколько минут просто стоял, дожидаясь появления чувства уверенности в ногах. Не успел я сконцентрироваться на своих стопах, как ощутил сильный поток целительной энергии Земли, поднимающийся вверх по энергетическим каналам к центру моего живота. «Не иначе как избушка поставлена в особом месте, обладающем особенной энергетикой», – подумал я. Закрыв глаза, я наблюдал своим внутренним взором, как сила Земли наполняет и укрепляет мои сухожилия, суставы, напитывает собой весь организм. После нескольких минут такого созерцания, я почувствовал, что мои ноги и тело вполне окрепли.
Вдруг я услышал позади себя какое-то шевеление и тихие, не знакомые мне звуки. Я резко обернулся, готовясь к отражению атаки, но тут же расслабился. Мои губы невольно растянулись в улыбке. В углу комнаты на набросанных на полу еловых лапах мирно спал медвежонок. Топтун. Я вспомнил, как его называла старуха. Смешно посапывая во сне, медвежонок даже не пошевелился, пока я делал свою небольшую разминку. Улыбнувшись малышу ещё раз, я решительно двинулся на голос к людям.
Дом оказался очень даже небольшим и состоял всего из двух маленьких комнат (здесь, как я заметил, вообще всё было очень маленькое). Одна из комнат, там, где я спал, видимо, служила для хозяйки одновременно и залой, и спальней, а вторая – кухней и местом приготовления всяких снадобий. Это я понял, когда вошёл в такую же по величине комнатушку. В дальнем её углу располагалась небольшая кирпичная печь, в которой весело играли языки пламени и потрескивали дрова. Все стены здесь были увешаны пучками сушёных трав разной величины, перевязанных разноцветными ленточками. В одной из стен было сделано такое же маленькое окошко, как и в комнате, где я лежал. Бревенчатые потолки избы были низкими, но для меня, с моим маленьким ростом, высота была вполне нормальной. Несмотря на скудную обстановку, в целом домик мне показался вполне уютным.
– Вот и твоя добыча проснулась, шутник. Сейчас будешь есть или оставишь на ужин? – проскрежетала старуха, обращаясь к своему собеседнику, молодому мужчине лет тридцати.
Теперь я, наконец, смог детально рассмотреть свою спасительницу. Она сидела на шкурах, скрестив по-турецки ноги и чуть ссутулившись. Несмотря на то, что в помещении было достаточно тепло, старуха была одета в изготовленный из плотного сукна и расшитый замысловатым орнаментом кафтан. На ногах у знахарки были светлые унты, а на голове странный головной убор с загнутыми вверх, как у шапки-ушанки, краями. Седые волосы были заплетены в две тонкие косы, которые выглядывали из-под шапки и, словно мышиные хвостики, лежали на плечах старухи.
По интонации голоса хозяйки дома трудно было понять: говорит она серьёзно или шутит. Не понимая, о чём именно идёт речь, я уставился на неё вопросительным взглядом. Старуха сидела возле непривычно низенького деревянного столика. Его крышка была сколочена из нескольких досок и отполирована, скорее всего, уже самой посудой. На столе стояла пара вырезанных из дерева пиал, наполовину наполненных каким-то напитком тёмного цвета. Её собеседник так же, как и знахарка, гордо восседал на полу напротив неё. Он именно восседал, так как его габариты в два раза превосходили старушечьи и явно не предназначались для такого маленького помещения. Мужчина, в отличие от хозяйки, лицо и одежда которой выдавали в ней яркую представительницу народов севера, был вполне славянской наружности. Первое, что мне бросилось в глаза, когда я вошёл на кухню, так это острый взгляд его карих глаз, который почему-то показался мне знакомым. Я был уверен, что когда-то в жизни мне приходилось сталкиваться с людьми, обладающими именно таким вот взглядом, но где и когда это было, припомнить не смог. У мужчины были широкие плечи, круглое лицо с волевым подбородком, обрамлённым короткой чёрной щетиной, а также пышная шапка тёмных волос на голове. Как по мне, так это был либо силач, либо боец, с огромными, как большие чашки, кулаками. «Этот мужик в избушке, словно медведь в рукавичке», – пришло мне в голову, неизвестно откуда взявшееся, сравнение. Мужчина окинул меня лукавым взглядом, после чего, повернувшись к старухе, ответил:
– Нет, не буду сейчас его есть, очень уж он худосочный. Пожалуй, пусть погуляет чуток, жирком обрастёт…
Знахарка только крякнула в ответ, а я, всё ещё пребывая в заторможенном после сна состоянии, не стал вникать в суть их беседы. Ни от мужика, ни тем более от старухи я не чувствовал какой-либо угрозы. Наоборот, ощущения были такие, будто я нахожусь среди старых друзей. «Интересно, а были вообще у меня друзья, и где они сейчас?» – подумал я, с интересом разглядывая старуху с мужчиной и всё вокруг. Мужчина тем временем, видя, что я никак не могу прийти в себя, улыбнулся одними губами и сказал:
– Ну, проходи, проходи, кресничек. Давай, что ли, знакомиться? Меня Иваном Савельичем зовут, можно просто дядя Ваня, а как тебя?
Слово «кресничек» буквально резануло мой слух. Я замер у двери, пытаясь отыскать в памяти какие-либо ассоциации с ним. Я даже немного вспотел от напряжения, но все мои попытки что-либо вспомнить были тщетны. Дядя Ваня же, видимо, по-своему понял моё замешательство и, развернувшись в пол-оборота, ловким движением достал откуда-то маленькую табуреточку. Поставив её возле стола, он вновь выпрямил спину и жестом указал, чтобы я садился.
– Ну, так что, – улыбнулся Иван, – будем знакомиться или как? Ты говорить-то умеешь? – он перевёл вопросительный взгляд на старуху. Та в это время принялась забивать табаком курительную трубку, но, почувствовав на себе взгляд мужчины, не отрываясь от своего занятия, молча кивнула.
– Вот видишь, – сказал тот, – бабушка Агияна утверждает, что ты умеешь разговаривать. Ладно, давай начнём сначала. Меня зовут Иван, а тебя?
– Меня… – выдавил я из себя слово, усаживаясь на предложенную мне табуретку, и запнулся. Я бы с удовольствием назвал этому приятному человеку своё имя, но проблема была в том, что я никак не мог его вспомнить. – Меня… – вновь повторил я, и от обиды на свою память у меня на глаза накатили слёзы.
– Я его назвала Дэгиндэр, – помогла мне старуха, попыхивая трубкой. Мне в нос ударил непривычно едкий запах дыма. – На нашем языке это имя означает «Летающий, как птица», – пояснила знахарка.
– А ведь верно подмечено, – весело подтвердил её слова Иван и подмигнул мне одним глазом. – Откуда ты только к нам свалился? Может, помнишь, откуда и куда вы летели на самолёте? Не на прогулку же…
– На самолёте?.. – я хорошо помнил своё кошмарное падение, когда находился без сознания, но никакого самолёта вспомнить не смог. – Я… я не помню, – с грустью в голосе добавил я.
– Ну нет, так нет… это не страшно, это поправимо, – обнадёживающе заметил Иван Савельевич, – правда же, энекэ7 Агияна? – обратился он к знахарке.
– Надеюсь, что так, нэкунми8, – не слишком уверенно отозвалась старуха, всё больше окутывая себя и нас клубами дыма, и тут же, обращаясь ко мне, спросила: – Ты, наверное, голоден?
Я неуверенно пожал плечами. Прислушавшись к своему организму, внутрь которого явно уже давно не попадала какая-либо пища, я понял, что есть-то мне и не хочется. Наоборот, я ощущал в теле странную лёгкость, а в голове необычайную ясность. Единственное, что мне не нравилось, так это потеря памяти. «Но и с этим, я думаю, у меня вскоре всё наладится», – оптимистично подумал я. Несмотря на то, что у меня не было абсолютно никакого аппетита, мой пустой кишечник издал едва различимый тоненький звук. Я и сам его услышал только благодаря тому, что кишки были мои, но, оказывается, у дяди Вани тоже был отменный слух. Услышав голосок моих внутренних органов, он улыбнулся и сказал:
– Не переживай, Дэг… Ничего, если я немного сокращу твоё имя? – я кивнул в знак согласия. – Сейчас бабушка Агияна тебя покормит. Ну а я, наверное, уже пойду? – обратился Иван к старухе.
– Вот неугомонный… – сердито проворчала та, наливая что-то из закопчённого медного котелка, стоявшего на краю плиты, в большую, выдолбленную из дерева, пиалу. – Я же тебе сказала, что нужно выпить ещё один настой. Он будет готов только через час.