Юрий Воробьевский – Укриана. Фантом на русском поле (страница 44)
Так что мат — это не просто демонический язык. Это язык бесомолитвенный. А если так, то что происходит с человеческой природой при произнесении этих слов? О молитве Господу мы теперь знаем: наряду с бодрствованием, коротким и длинным сном молитва является четвертым состоянием мозга. При ясном сознании полностью отключается его кора. Так отражаются атаки бесовские, направленные в первую очередь на поврежденный человеческий разум. Состояние молитвы, утверждают ученые Института имени В.М.Бехтерева, — изначально присуще и необходимо человеку.[91] Иными словами, как говорил старец Паисий, при молитве Господней работает освящённый разум. При бесомолитве всё наоборот. Как будто смрад из-под хвоста бесовского застилает человеческий ум.
«Блуд и всякая нечистота… не должны даже именоваться у вас…» (Еф. 5:3), говорит Святое Евангелие. Теперь все иначе: Берлинская Академия Наук издала все надписи и рисунки на стенах публичных домов в Помпее. Господь сокрыл всю эту мерзость многометровым слоем пепла, однако человек не поленился раскопать и приобщить смрадные «артефакты» к сокровищнице мировой культуры. В поисках подобных шедевров скоро, наверно, ученые и на дно Мертвого моря нырнут. За смертью.
ВРЕМЯ ДОЖИТИЯ?
В «социальном» государстве под названием РФ придумали термин, которым обозначают пенсионный период жизни человека — «время дожития». В нем явно чувствуется нетерпение бюджета: скорее бы сдохли! Есть даже анекдот такой. Пенсионерам вышли новые поблажки: им разрешается заплывать за буйки, работать под стрелой крана и под высоким напряжением…
Это отношение нас уже не удивляет. Но вот новость о смерти нашего языка, о приближающейся смерти «великого и могучего», меня поразила.
Свобода заплывать за буйки
«С русским языком происходит примерно то же, что с населением. Население России более чем вдвое меньше того, каким должно было стать к концу XX века по демографическим подсчетам его начала. И дело не только в убыли населения, но и в недороде. 60 или 70 миллионов погибли в результате исторических экспериментов и катастроф, но еще больше тех, что могли, демографически должны были родиться — и не родились, не приняла их социальная среда из тех генетических глубин, откуда они рвались к рождению. Вот так и в русском языке: мало того, что убыль, но еще и недород».[92]
Институт лингвистики в Тарту (бывшая Академия языковедения СССР) объявил, что русский язык в течение ближайшего времени может быть исключен из списка мировых языков мира! Мониторинг, ежегодно проводимый сотрудниками института, показал, что русский язык перестал соответствовать минимальным требованиям о самоидентичности, богатстве словарного запаса и сфере применения. Если картина не изменится, то русский будет объявлен мёртвым языком, со всеми вытекающими из этого последствиями: закрытие курсов русского языка в Европе, исключение его из официальных языков организаций мира (ООН, ЮНЕСКО) и запрет на его употребление в посольствах для общения с гражданами РФ!
«Нужно сказать, пишет исследователь Е.В.Семёнова, что Институт лингвистики в течение последних пяти лет ежегодно предупреждал власти РФ о высокой вероятности развития событий по этому сценарию, но все его обращения остались без ответа. По классификации ЮНЕСКО, существуют несколько стадий отмирания языка, и русский полностью соответствуют самой тяжёлой из них: он превратился в контекстно-ситуативный набор грамматических форм».
Почти заканчивается словообразование на основе родных корней. Чем одарило нас послеперестроечное время? Словарь беден: «отморозок», «беспредел», «разборка», «наезжать», «париться»… Эти слова «наехали» на русский язык, вырвавшись из зоны. Но почему же не творит творческая интеллигенция? Разжала она судорожно сжатый в кармане кукиш — и что же сказала миру? Всем своим «ноосферным разумом» породила едва ли не единственное слово — «совок».
Новые термины и понятия являются заимствованными. Пришедшие извне, они вытесняют родные аналоги. Из двух синонимов выживает чужестранный.
Учёные говорят о «языке рабов», достаточном для понимания указаний хозяина, но абсолютно бесполезном для общения на отвлеченные темы. Нарождается «руслиш» («рус-ский инг-лиш»), который может стать одной из провинциальных версий английского, с малым вкраплением туземных словечек, вроде «toska» и «bespredel».
«Словари иностранных слов, пишет М.Эпштейн, — скоро почти сравняются в объёме с толковыми словарями русского языка. Тогда и возникнет вопрос, какой алфавит более естествен для языка, в котором подавляющее большинство слов живут, растут, раскрывают свой корневой смысл именно на латинице.
Приведу в пример недавно прочитанную где-то фразу. Судите сами, как она лучше читается.
бодибилдинг — бизнес не эксклюзивно для стрэйт мен
bodybuilding — business ne exclusively dlia straight men
При всей любви к русскому языку надо признать, что на латинице эта фраза выглядит понятнее, чем на кириллице.
Так что дело не столько в алфавите, сколько в лексическом составе того языка, для которого выбирается алфавит. Русскому языку нужно расти из своих собственных корней, чтобы оправдать кириллицу, заслужить ее, как самый ясный и достойный способ представления своей лексики».
Следующий момент. «Знание языка, — продолжает мысль Е.В-.Семёнова, — перестает поощряться в обществе. Язык не способен поднять стоимость работника в конкурентной борьбе на рынке труда. На первое место при трудоустройстве выходят личные связи и требования по минимальной зарплате, поэтому в структуре занятости преобладают «блатные» на вершине пирамиды, и «гастарбайтеры» в её основании. Государство без видимых протестов общества сокращает часы преподавания родного языка в школе, экзамены по нему проходят в виде обезличенных тестов. Снижается общий уровень грамотности теле- и радиовещания, газеты выходят с опечатками и ошибками, которые никто не замечает.
Подводя итоги своего исследования, Институт лингвистики Тарту с сожалением отмечает, что русский язык де факто уже умер».
Впрочем, кто-то может назвать широту заимствований проявлением «свободы». Но тут уместно вспомнить, что доброй памяти адмирал Шишков писал: «Наши слова свобода, освободить в просторечии произносятся правильнее: слабода, ослабодить, поскольку происходят от понятия о слабости; ибо чем что-либо слабее держимо, тем более имеет свободы.
Слабость верёвки даёт свободу привязанному на ней зверю; слабость смотрения за детьми даёт им свободу баловаться: итак, слабость и свобода суть смежные понятия. Так из слабоды сделалась свобода…» [33, с.26]. Слабость духовная и государственная — вот что даёт свободу атакам на наш язык. Это свобода работать под напряжением. А что касается буйков, то в смысле заимствований, русский язык давно уже «заплыл» дальше положенного.
Так что же: весь русский народ-язык вступил в период дожития?! Но он же «великий и могучий»! Неужели как былинный Святогор тихо сойдет он в каменный гроб? Неужели пойдёт в мир иной по следам имперской латыни?
В своё время Данте перешёл от литературной латыни к живому, хотя и «вульгарному» итальянскому и стал одним из основоположников новоевропейских литератур. Так что если «руслиш» начнёт эстетизироваться, даст дополнительную возможность многозначной игры со словами других языков, то через некоторое Гоголя в подлиннике смогут читать только специалисты. Да и то держа в руках словарь забытых архаизмов… «Птица-тройка…» Какая ещё там «тройка»?
По следам латыни?
Мёртвый язык. Мёртвый народ. И тюркоязычные песни на русской равнине. Кирдык! Впрочем, попробуем успокоиться. Надо понять что происходит.
Да, русский — единственный из 10–12 ведущих мировых языков, который на протяжении последних двадцати лет неуклонно утрачивает свои позиции. Причем, не только во всех регионах мира, но даже внутри Российской Федерации.[93]
Русский изгоняется из бывших «братских» республик, в том числе и Укрианы. К этому все уже притерпелись. Мало кому известно, однако, что в самой РФ примерно половина территории находится по сути вне зоны действия русского языка! Как такое может быть?! Как это произошло? Об этом мы еще поговорим… Однако такие потери территорий! Такие людские потери! Они вызывают ассоциацию однозначную: идёт война. Против русского языка по всем фронтам ведётся скоординированная лингвистическая война. Кто же виноват в её развязывании? Это естественный вопрос, который возникает у русского человека.