Шевченко и Вашингтон
Сегодня Тарасу Шевченко едва ли не больше всех в мире памятников посвящено — кто-то насчитал аж 1100!
Монументы «кобзарю» в советское время ставили с удовольствием: его ненависть к царизму и к исторической России общеизвестна. Кроме того, коммунистическим начальникам, среди которых было (да-да!) много выходцев с территории современной Укрианы, Тарас наверняка искренне нравился. И это закономерно. Исследователь Олесь Бузина писал на сей счёт: «… Только постепенно выступил наружу звериный лик Шевченко, и все увидели, сколько в этом истинном хаме скопилось ненависти и злобы против Бога, против Русского Царя, против какой бы то ни было власти, против всякого общественного или имущественного неравенства, неизбежного в человеческом общежитии. Шевченко был по духу большевиком задолго до того, как на исторической сцене появилось «большевичество» и овладело Россией».
О сержанте Нестерпенко. Отступление.
Кстати, почему среди советских начальников было много выходцев с Украины? Потому же, почему в Советской Армии среди сержантов большинство было Перчуками и Нестерпен-ками. Лычки и всё такое прочее… Гораздо более интересна генеалогия глубинной связиукраинофильства и социализма-коммунизма как идеи. Историки Д. Иловайский и Н.Ульянов в своё время раскрыли её суть: «Подпольная шайка цареубийц и анархистов с её заграничными руководителями представляет коалицию четырёх элементов: польской, еврейской, украйнофильс-кой и собственно русской. Из них сия последняя представляет элемент наиболее пассивный, наиболее социалистический, выставляющий бессознательных исполнителей для тех групп, которые руководствуются целями более политическими и национальными». [31,328].
Покушения на убийство и революционная пропаганда, кстати, как отмечает Иловайский, стали более интенсивными именно после того, как правительством в 1875 и 76-ом годах, наконец, были приняты меры против киевского сепаратизма.
Ещё один характерный эпизод, рассказанный историком: «Вождь украйнофилов Драгоманов упрекал ИК «Народной Воли» за выдвинутый лозунг о созыве Учредительного собрания, боясь, что подобный всероссийский орган может стать централизующим фактором в будущей России. Это никак не устраивало влиятельное малороссийское крыло революционной партии. Однако глава народовольцев в Петербурге А.И.Желябов (сам выходец из Малороссии) успокоил Драгоманова, разъяснив, что Учредительное собрание послужит лишь удобным инструментом для разрушения единого Российского государства. «Учредительное собрание, в наших глазах, лишь ликвидационная комиссия, — писал Желябов Драгоманову в 1880 году…».
Рассматривая более длительный исторический период, исследователь Н. Ульянов отмечал, что украинский национализм развивался путем интриг и союза с социалистами, большевиками и нацистами. В качестве примера он говорил о том, как слабое в начале двадцатого века самостийничествоулавливало души на волне увлечения социалистическими идеями. «Народился тип националиста, готового мириться с любым положением вещей, с любым режимом, лишь бы он был свой, национальный. От 70-х и 80-х годов тянется нить к тому эпизоду 1919 г., когда один из членов Директории на заседании Украинской Рады заявил: «Мы готовы й на совитьску владу, аби вона была украиньска». Никто тогда оратору «не заперечил» и, впоследствии, многие видные деятели самостийничество, во главе с М. Грушевским, перешли к большевикам, удовлетворившись внешней национальной формой советской власти на Украине». [62, с.246].
Теперь бывшие сержанты Советской Армии отдают честь новому хозяину — глобализму.
Тараса Григорьевича обожал, например, Хрущёв. Не знаю, насколько трепетно он относился к поэзии вообще, но недооценки «кобзаря» не терпел. Однажды ему доложили, что столичные умники Аксёнов и Тарковский были в Киеве и оставили следующую запись в гостевой книге «музея Шевченко»: «Ну кому нужен этот музей? Лучше бы построили на эти деньги хорошую больницу»… Благородная украинская интеллигенция тут же настучала на москальских антисоветчиков лично Хрущёву. Тот, вытирая платком вспотевшую от гнева лысину, ревел как белуга. Ещё бы! Задели за живое!
У него вообще-то было два поэтических кумира — Тарас Шевченко и некий Пантелей Махиня. С Махиней он дружил в молодости и постоянно цитировал его шедевр:
Люблю за книгою правдивой
Огни эмоций зажигать,
Чтоб в жизни нашей суетливой
Гореть, гореть и не сгорать…
Монумент Шевченко в Киеве со временем продемонстрировал одну важную вещь. Русофобия вообще и русофобия Тараса Григорьевича в частности является качеством надполитическим и надидеологическим. Во время гитлеровской оккупации нацисты эту статую пальцем не тронули — единственный из всех советских памятников, установленный, между прочим, согласно решению Сталина.
Кстати, гитлеровцы разрешали ставить изображения Шевченко рядом с портретом самого фюрера (!) в общественных местах.[73]
В ответ на советскую узурпацию памяти классика украинская эмиграция Америки нанесла ответный удар. Он был приурочен к 150-летия со дня рождения Шевченко. В Вашингтоне поставили свой монумент. Началась битва. (Покруче, чем Кличко с Поветкиным). На церемонии открытия присутствовали украинские американцы, слушавшие речь экс-президента Эйзенхауэра, который осуждал советскую «тиранию и угнетение» и выражал надежду, что это мероприятие будет «зажигать новое движение мира за независимость и свободу всех порабощенных [Россией] наций».[74]
Что ж, идея «порабощённых наций» отнюдь не была притянута к юбилею «за уши». В 1846 году Костомаров, Шевченко и Кулиш образовали тайный панславистский кружок под именем Кирилло-Мефодиевского братства. Среди прочего, предполагалось разделить Россию на 14 частей. Этот план остаётся актуальным для всех врагов России и поныне.
Согласимся: в двоичной системе «холодной войны» исторический Шевченко исчез, а два памятника — в Москве и Вашингтоне-стали знаком идеологического раскола. Начнём с того, что в Советском Союзе «кобзаря» превращали в символ дружбы народов. Странно, скажет сведущий человек: уж в этом-то Тарас замечен не был. Всё так. Но это и неважно. Существуют «классики», которых знают только по парадным цитатам, целиком их не читают и в этом есть свое «преимущество». Назначить такого писателя можно кем угодно. Ксенофоба, например, легко наградить российским «Орденом Дружбы народов». (5). А бывшему президенту Ющенко ничего не стоит сказать в Освенциме, что никакого антисемитизма в Укриане не будет. И никто не возмутится. Потому как мало кто читал Шевченко и знает, что «батько нации» писал, к примеру, такое:
…Жидюга
Дрижить і зігнувшись
Над каганцем, лічить гроші
Коло ліжка, клятий. (1841)
Отступление. О москальских щенках и суках.
Ещё в 1838 г. в поэме «Катерина» Шевченко создает отталкивающий образ москаля (русского офицера): «москаль— це така гидота, що викликає лише огиду» («москаль— это такая гадость, которая вызывает только отвращение»).
В конце жизни он ещё раз обратился к теме связи украинки с москалем:
Титарівна- Немирівна
Гаптує хустину.
Та колише московщеня,
Малую дитину.
(Титаривна-Немиривна
Вышивает платок.
И качает москвощеня,
Малого ребёнка).
«Москвощеня» это — чтобы всем понятно было — «московский щенок».
В 1839 г. Шевченко пишет брату слова, которые русскому человеку, прямо скажем, трудно понять: Москалі чужі люди, Тяжко з ними жити Немає з ким поплакати, Ні поговорити.
Императрица Александра Федоровна вызывала у Тараса особую ненависть. В 1860 году, в связи с ее кончиной, он написал следующий шедевр. Опять о суках и щенках:
Хоча лежачого не б’ють,
То і полежать не дають
Ледачому. Тебе ж, о Суко!
І ми самі, і наші внуки,
І миром люди прокленуть!
Не прокленуть, а тілько плюнуть
На тих оддоєних щенят,
Що ти щенила. Муко! Муко!
О скорб моя, моя печаль!
Чи ти минеш коли? Чи псами
Царі з міністрами рабами
Тебе, о люту, задкують!
Не задкують. Алюде тихо,
Без всякого лихого лиха
Царя до ката поведуть.
В 1840 г. Тарас Григорьевич просит брата не писать ему по-русски: «щобя хоч з твоїм письмом побалакав на чужій стороні язиком людським» («чтобя хоть твоё письмо читал на чужой стороне на языке человеческом»). При этом две трети из творческого наследия Тараса Шевченко написано на русском. Он понимал, что поэтические признание (та гроши) нужно искать как разу людей, которые говорят на «нечеловеческом языке». Так и мучался, бедняга.
Примеров русофобских высказываний — уйма, и это не считая сказанного относительно «ляхов» и «жидов». Если бы Тарас Григорьевич жил в наше время, с большой долей вероятности руководство РФ наградило бы его тем самым орденом — Дружбы Народов.
А что же в Вашингтоне? Там каменный гость, пришедший из самого ада «тюрьмы народов», должен был стать «борцом за свободу» с Советами. Американский монумент спонсоры даже провозгласили, «второй статуей Свободы». Наверно, зачли ему в актив слова, которые я уже цитировал:
А ми дивились та мовчали,
Та мовчки чухали чуби.
Німії, подлії раби!
Підніжки царськії, лакеї
Капрала п ’яного! Не вам,
Донощики і фарисеї,
За правду пресвятую стать
І за свободу! Розпинать,
А не любить ви вчились брата! 
