Юрий Власов – Огненный крест. Бывшие (страница 84)

В Париже никто не мог объяснить, куда запропастился Кутепов. Мужик крепкий, травленый, лобастый — ну как такому пропасть?..

На посту председателя РОВСа Кутепова заменяет генерал Миллер.

Евгений Карлович Миллер родился в 1867 г., на три года «запрежде» Главного Октябрьского Вождя. Миллер окончил Николаевский кадетский корпус, а затем, в 1886-м, и Николаевское кавалерийское училище, откуда выпущен корнетом в лейб-гвардии гусарский полк. В 1892 г. окончил Академию Генерального штаба, всего на два года позже генерала Алексеева, так что едва ли не каждый день встречались.

Кутепов, Миллер… Перелетным клином шли они все под выстрелы охотников.

Около шести лет Евгений Карлович справлял различные штабные должности. С 1890 по 1907 г. он — военный атташе в Брюсселе, Гааге и Риме.

В 1907 г. Евгений Карлович отбывает строевой ценз командиром 7-го гусарского Белорусского полка. В 1909-м — обер-квартирмейстер Главного управления генерального штаба; в 1910-м — начальник Николаевского кавалерийского училища, одного из самых привилегированных военных учебных заведений дооктябрьской России.

В 1912-м его переводят на должность начальника штаба Московского военного округа.

С началом мировой войны Евгений Карлович вступил в должность начальника штаба Пятой армии Северного фронта, 28 декабря 1916 г. получает под командование 26-й армейский корпус; после октябрьского переворота выехал за границу. Однако вскоре вернулся: вроде не все потеряно.

В 1919–1920 гг. Миллер — главнокомандующий войск Северной области. Штаб армии возглавлял генерал Квецинский.

Миллер не проявлял активности, отсиживаясь на своей территории. Как говорится, не до жиру — быть бы живу.

В конце апреля 1919 г. Временное правительство Северной области приняло постановление о признании правительства адмирала Колчака Временным Всероссийским правительством.

Осенью англичане уходят с русского Севера. Генерал Аронсайд[91]настаивает и на эвакуации белой армии. Миллер отказывается: армия готова оборонять свои русские земли.

Обстановка обостряется, англичан уже нет, и Миллер с Квецин-ским, бросив войска, уходят на ледоколе «Минин» в Норвегию. Собственно, войска бросать не пришлось, они в основной массе принимают сторону красных, так что дай Боже ноги…

В 1920 г. Миллер принимает предложение Врангеля и возглавляет в Париже работу военных представителей белого Крыма в Западной Европе. Его старания направлены на получение военной помощи. И когда Франция готова подписать такой документ, рушится белый Крым.

А дальше?.. Эмиграция.

РОВС раздирали распри. Несмотря на очевидные факты (сомнений в предательстве Скоблина быть не могло), новый председатель РОВСа генерал Миллер назначает предателя и отступника начальником контрразведки. Дворянское достоинство не позволяет подозревать боевого генерала — товарища по общей борьбе.

Евгений Карлович после настоятельных увещеваний переезжает на новую квартиру, которая насквозь пронизана подслушивающими аппаратами. Агенты НКВД днем и ночью ловят каждое слово. Уже через сутки все важные разговоры ложатся донесениями на стол первых чекистов в Москве. А эту самую квартирку заботливо «оборудовал» и зазвал жить свой же: русский эмигрант и предприниматель с размахом Сергей Третьяков — верный агент НКВД.

Эта грязь и низость ничем не разнятся от той, что запечатлена Пильняком. Правда, с некоторой долей простительности: там людей превращала в скотов нищета на чужбине, а здесь — запустенье в душах, потеря даже проблеска чести, даже просто чувства человечности. Проституты в европейских костюмах с чековыми книжками и без оных продолжали губить Россию. И, казалось, во лбу каждого выжжено тавро продажности. Эти проституты теснились везде, их столько — за ними и не видно дома — родных проселков, березовых рощ и ленивого течения тихих омутных речушек…

Господи, откуда это, что за порода — поедать людей?..

Воссоздать новейшую историю России — значит живописать историю предательств. Гибель, уход из жизни целого общественного организма всегда сопровождают гниение, распад и гнусности. Армия изменяет присяге. Люди отрекаются от Родины и мажут ее отравой слов. Весь необъятный мир оборачивается внезапно громадной нечистой тварью, всё отравлено зловонным дыханием.

В декабре 1936 г. в Париж прибывает сам начальник Иностранного Отдела НКВД товарищ Слуцкий А. А. Цель командировки — организовать на месте похищение генерала Миллера.

22 сентября 1937 г. Евгения Карловича белым днем уворовывают на парижской улице — взяла и слизнула «женевская» уродина. Давно, как же давно «пасла» их высокопревосходительство!

О том со знанием дела повествует бывший резидент КГБ в Лондоне Олег Гордиевский (символически: историю ВЧК-КГБ пишет изменник, выдавший секреты своей страны иностранным разведкам):

«…Однако в отличие от Кутепова он (Миллер. — Ю. В.) оставил записку своему генеральному секретарю генералу Кусонскому, которую надлежало вскрыть на тот случай, если он не вернется. В записке указывалось, что у Миллера назначена на 12.30 встреча с генералом Скоблиным и что они должны встретиться с двумя «немцами» (в роли немецких офицеров выступили боевики НКВД. — Ю. В.), военным атташе из соседней страны и сотрудником посольства в Париже (ох подозревал что-то Евгений Карлович, заныло сердце, заскребло на душе — и черкнул записку! — Ю. В.)… Вечером того же дня вице-президент РОВСа генерал Кедров и генерал Кусонский послали за Скоблиным. Когда он прибыл в штаб-квартиру РОВСа, его спросили, куда отправился Миллер. Не зная об оставленной записке, тот отрицал, что вообще видел Миллера в тот день. Тогда Кедров и Кусонский предъявили записку… Кедров и Кусонский настояли на том, чтобы Скоблин отправился с ними в полицейский участок. На лестнице Скоблин оттолкнул их, сбежал вниз и исчез (в русских сказках говорят: «и был таков». — Ю. В.)… Из Парижа он (Скоблин. — Ю. В.) бежал в Испанию… Его жена Надежда Плевицкая предстала перед судом в декабре, была признана виновной в сообщничестве при похищении и осуждена на 20 лет каторги. Она умерла в тюрьме в сентябре 1940 года».

Миллеру сразу же впрыснули сильный наркотический препарат, отвезли в надежное место и поместили в сундук с вентиляцией, сработанный под генеральский рост, — и в путь. И расчет времени (похищение в 12.30), чтобы засветло поспеть в Гавр, а засветло, чтобы гнать на предельных оборотах грузовик. Хватятся, ан генерал уже в тайнике, на судне. И сосите лапу, господа из французской секретной службы.

Свидетели показали, что углядели переноску сундука на советское торговое судно. Евгений Карлович спал беспробудно: доза препарата выверена, не очнется, и сердце не забарахлит…

Бесшумно разошлись створки высоких чугунных ворот на Лубянке, что с тыльной стороны самого кровавого здания в мире (так и надо выбить на доске, а доску закрепить на фасаде), и «полуторка» с надписью по фургону «Мясо» или «Овощи» вкатила во двор. Он глухо, колодцем замкнут в стенах. А уж во дворе у дверей, что ведут в тюрьму, небольшая толпа — все звезды НКВД: эвон какого вол-чину доставили! Лязгнула дверца, и на асфальт спустился один из последних вождей белой гвардии. Зябко поежился, по сентябрю в Москве холодит, часто и примораживает, а тут самый конец месяца, а то и начало октября. Евгений Карлович смотрит на людей в шинелях и гимнастерках: сколько же улыбок, шуток вполголоса!

— Веди, — распорядился один из них.

Евгения Карловича тронули за плечо. Трое конвойных встали вплотную.

— Вперед! — скомандовал старший конвоя…

Ох и хлебнул от допросов с пытками Евгений Карлович, пока не уложила пуля в затылок! Грудью грохнулся на опилочный пол…

Гражданская война — это не игра в «кто кого», генерал! Надо или побеждать, или складывать голову. В мире новых отношений, новой морали (морали людоедов) правила столкновения наказывают пытками и крысиным удушением в подвале всех, кто не отдал огню борьбы себя, кто не усвоил существа понятия «вождь» и позволил погаснуть, захиреть движению.

Все вы прозревали в камерах накануне расправы. Незавершенность борьбы, игра в борьбу, расслабленность в борьбе МСТЯТ — таковы установления нового мира. Этот мир находит и сводит счеты со всяким, кто не сумел отдать себя борьбе, выгадывая жизнь. У вождя нет промежуточных состояний. Он или побеждает, или умирает. Победить или умереть — у вождя нет выбора!! Иначе тебя казнят, но сначала, и это обязательно, наплюют в глаза, обесчестят пытками, надругаются, ибо мы вступили в мир, где нет чести, где правят двуногие почитатели чековых книжек и голой силы. Глумления и насилия их любимый роздых.

Мир социализма (сам из железа и крови) уже заглатывался другим чудовищем. Ходуном ходили крепления всех стран на земле. Но товарищи на Старой площади и на Лубянке это пока еще не понимали. Это они сообразят к концу 70-х годов и побегут, как крысы, по своим потайным ходам — каждый с вырванной от народа долей добычи…

Счет в банке определяет победителя везде и во всем.

Прав старина Прудон: «Собственность есть кража».

Но удержит (сохранит) мир и человечество на уровне человеческого нестяжательство.

И Бог.

Вернемся к «Китайскому дневнику» Пильняка. Задерживает внимание признание:

«…У России никогда и не было своей культуры, Россия всегда была «отъезжим полем» чужих национальных культур — огромное полузаселенное поле, до сих пор еще не окончательно разметившее и закрепившее землю, стык всех мировых культур… Это было одно из прав России первой войти в строительство наднациональной культуры, мировой…»