Юрий Винокуров – Звездные Рыцари (страница 2)
Ликующий вой шакалов звучал где-то на задворках сознания, сопровождаемый звоном в ушах. В слезящихся от боли глазах всё двоилось, но я разглядел медленно подкрадывающуюся ко мне тушу. Вожак решил сам добить меня. Он не торопился, будто смаковал момент, пока добыча истекает кровью. Пока она страдает, а он упивается своей звериной силой. Остальная стая не двигалась, держась в отдалении и скаля клыки.
Трясущейся рукой я подтянул к себе лопатку и попытался подняться, но всего, чего я добился — встал на одно колено, спиной к обрыву.
Встань! Борись!!!
Прохладный порыв воздуха лизнул моё потное лицо, а губы тронула лёгкая, невеселая улыбка. Всё, Виктор, время принять свой последний бой…
Я вытянул трясущуюся руку с лопаткой в сторону вожака.
— В жизни — война. В смерти — покой. Нет для нас дороги другой, кроме дороги чести. Да прольется смерть над головами врагов наших!!! — с потрескавшихся губ, болью отдаваясь в горле, сорвались когда–то услышанные слова. Клич Звёздных рыцарей, одним из которых я так мечтал стать. — Давай тварь! ЧЕГО ТЫ ЖДЁШЬ⁈
Вожак прыгнул. Стремительно, резко, как и подобает хищнику. И я, неожиданно для самого себя, выжал остаток несуществующего резерва из полусформированного Источника, буквально отдавая последнююжизненную энергию. Или я сдохну от истощения потом, или сдохну прямо сейчас от зубов твари. Выбор невелик, поэтому предпочту захватить с собой в ад это отродье. Челюсти твари сомкнулись на моём левом предплечье, которое я выставил вперед, принеся с собой натуральную агонию. А кромка лопатки засветилась бледным золотистым светом, когда энергия Источника перетекла из меня в дрянной инструмент, заменивший мне сейчас оружие. Я применил первое и самое простое умение любого одаренного, доступное даже тем, кто еще не до конца сформировал свою первую Звезду — «Выброс энергии».
И не теряя времени тут же ударил снизу вверх, крича от боли и ярости, прямо в слабозащищенную шею твари, которая прямо сейчас пыталась перекусить мне руку. Спаренный хруст костей раздался практически одновременно. Мощные челюсти твари справились с костью предплечья моей левой рукой, а напитанная силой лопатка разрубила позвоночник твари.
Я шумно выдохнул и перекатился в сторону, чертыхнувшись от боли, когда попытался опереться на искалеченную руку. Сил у меня хватило только чтобы встать на колени, но я всё-таки умудрился подняться на ноги и выпрямиться во весь рост. Свет на лезвии лопатки погас, восемь пар пылающих глаз уставились на меня с ненавистью и… страхом? Я смотрел им в глаза, молясь про себя всем известным мне богам, чтобы только не потерять сознание.
Сколько это продолжалось? Не знаю… Для меня всё растянулось в один единственный тягучий отрезок без начала и конца, а затем твари, неуверенно порыкивая, попятились к кромке леса. Сначала медленно и неуверенно, но затем, развернувшись, рванули назад со скоростью молнии. Секунда и я остался один, наедине с обезглавленной тварью и холодным ветром Мертвого Мира.
А затем, край обрыва, на котором я стоял с шумом обрушился вниз. Вместе со мной и трупом шакала-вожака…
Летел я красиво, спиной вниз с распахнутыми в сторону руками, и четко, как в замедленной съемке видел, как отдаляется обрыв. Видел летевшего вслед за мной вожака и слышал завывание ветра, чувствовал телом упругие потоки воздуха, всё сильнее ускоряясь…
Свет солнца померк в тот же миг, как я влетел в крону желтых листьев деревьев внизу. Глухой удар в спину принёс ещё больше боли, разрывая сознание на куски, а за ним последовал целый каскад других столкновений. Я слышал и чувствовал, как трещат кости. Сил кричать уже не было. Только мысленно орать от боли и ярости и какой-то слабой частью самого твердить, чтобы это наконец-то закончилось. И я выжил… Не знаю, откуда появилась это яростное желание выжить! Но я внезапно понял — эсквайр Виктор из клана Ястребовне умрет! Не сегодня!!!
Глухой удар ознаменовал конец падения. Жёсткая земля приняла меня в свои объятия, и я был всё еще жив. Левую сломанную руку терзала нестерпимая пульсирующая боль. Глаза заливала кровь, а воздуха не хватало. Я сипел, будто дышал через трубочку.
Как я ещё не умер — загадка для меня самого. С такими ранами краше в гроб кладут и пусть я себя не видел со стороны, но уверен, что представляю собой живой труп.
Одно было хорошо — кровь, что застилала глаза оказалась не моя. Прямо передо мной висел на дереве мёртвый вожак. Сломанные его тушей ветки пробили крепкий подшерсток, пронзив грудь и живот безголовой твари. А его оторванная башка валялась у меня у ног, а из его раскрытой пасти капала кровь, создав уже небольшую лужицу среди жухлой травы.
Мне часто доводилось слышать, что на пороге смерти у человека перед глазами пролетает вся жизнь. Что ж, теперь могу утверждать, что это действительно так, но вместо калейдоскопа моей жизни я вспомнил лишь свои собственные слова, будто выточенные многовековые догматы. Слова, что зазвучали, как мантра, которую я повторял в трудные минуты пребывания на этой жестокой планете:
А затем, как видение, мне явились лица матери, бабушки и сестёр, ожидающих моего возвращения. Их счастливые улыбки меркли, из горящих глаз уходила жизнь, а их мёртвые тела сжигали в крематориях Тауруса. Без меня они не справятся. Смерть… Вот, что ждёт их… И вечное забвение для клана Ястребов.
Мне нельзя подыхать сейчас! Не вот так, почти сожранным искаженными созданиями Мёртвого Мира! Вставай, Виктор! ВСТАВАЙ!!!
С неимоверным трудом я сделал вдох, закашлявшись кровью, и нашёл в себе силы перевернуться. Левая рука отдалась такой болью, что хотелось выть, но я закусил нижнюю губу и терпел. Подогнуть под себя колени было тем ещё испытанием, но я смог сделать и это. Тяжело, невыносимо больно, но я смог…
Я должен идти… Должен выжить… Добыть элериум, выжить… Да…
В каком–то бреду безумия я сделал слабый шаг, затем второй, и пошёл не разбирая дороги. Коммуникатор был почти сломан, экран моргал и трещал, противогаз и рюкзак остались где-то позади. Но правая рука продолжала сжимать саперную лопатку, которую я так и не выпустил даже во время падения. Сколько я так смогу пройти? Не знаю, но нужно пытаться. Моя семья ждёт… Они верят в меня…
Но как бы я не боролся за жизнь, идти становилось всё труднее. Слишком много я потерял крови. Слишком сильно болели раны и сломанные ребра. Всё чаще мне приходилось делать остановки, переводить тяжёлое хрипящее дыхание и выплёвывать сгустки крови.
И будто в насмешку судьбы, где-то вдалеке зазвучал вой стаи. Другая стая почуяла кровь и убежать от них я не смогу при всём желании. Впрочем, лучик надежды появился также неожиданно, как и затихший вой преследователей.
Я добрёл до пещеры, в которую при всём желании твари не смогут забраться всем скопом. Слишком узкий вход, частично заваленный обрушившимся сводом, им придется заходить по-одному и, возможно у меня есть шанс отбиться в узком скальном коридоре. А может они вообще не пролезут. И это было моё возможное спасение. Хотя странно… Слишком правильный прямоугольный вход, слишком ровные стены. Человек поработал над этим проходом? Но, откуда здесь люди?
Я залез в узкий проход, между чёрт знает когда оказавшимися здесь валунами, задев распоротой грудью и пострадавшей рукой острые камни. С пересохших губ сорвался болезненный стон, а спустя десяток секунд я оказался в темноте. Лучик света снаружи пробивался внутрь, но его было так мало, что меня окружала непроглядная тьма. И тем сильнее было моё удивление, когда я увидел в конце этой темноты лазурное сияние. Слабое, пульсирующее, оно манило, как маяк в густом тумане.
Вой шакалов снаружи звучал приглушённо, но они были уже близко и точно вышли на след. Путь назад отрезан и я даже задался вопросом: а будут ли они ждать меня или уйдут? Проверять не хотелось, но если пересижу в этой пещере, то придётся. Остаётся только молить бессмертного Императора, чтобы они ушли.
Засунул лопатку в чехол на поясе и опираясь уцелевшей рукой на прохладную и влажную каменную стену пещеры, двинулся вперёд. Меня всё сильнее тянуло в сон, хотелось прилечь и отдохнуть. Перевести дыхание, прикрыть глаза, а потом проснуться и идти дальше. Но я знал, что если сделаю это, то умру. Нужно оставаться в сознании, чего бы это ни стоило!
Лазурный свет становился ближе, его пульсация завораживала и обжигала привыкшие к темноте глаза, и только пройдя неизвестное мне расстояние, я понял — он сиял недостаточно сильно. Край стены обрывался, открывая проход вправо, и именно откуда шёл свет. А стоило мне завернуть за угол, как пришлось сразу же прикрыть глаза.
Что это? Элериум? Но откуда он здесь⁈ И почему он сияет столь ярко⁈ И почем свет лазурный, если всем известно, что элериум светит золотистым светом?
Неужели я и правда нашёл столь желаемый и необходимый элериум, который почему-то не был никак нанесён на разметку коммуникатора. А подобный свет — я медленно приоткрыл глаза, чтобы не ослепнуть — означал богатую друзу!
И тем сильнее был мой шок, когда эти мысли оказались ошибочны. Место, что открылось моему взору не было месторождением элериума. Нет, пройдя десяток шагов, я оказался в самом натуральном каменном зале. Небольшом, но явно рукотворном, а значит и догадка о входе не была ошибкой.