Юрий Винокуров – Повелитель дронов - 7 (страница 24)

— Приятно слышать здравую оценку.

— Рано радуешься. Читай резюме в конце.

Фурия выделила жирным последний абзац статьи. Я прищурился.

«Но несмотря на всю беспрецедентную безопасность и инновации, я категорически не рекомендую этот регион для жизни и посещения. Уссурийск — это стерильная клетка. Выживание возведено в абсолют, а душа города мертва. Здесь царит серая, невыносимая скука. Этот край застыл в постоянной подготовке к войне и совершенно забыл о развлечениях, искусстве и радости».

— Понятно, — вздохнул я. — Какой-то шизик. Безопасность у него, видите ли, есть, а вот веселиться негде.

— Феликс, он не шизик, он барон. Мнение Самодумского формирует настроение всей богемы.

— Да я с первых строк понял, что он типичный зажравшийся аристократ, которому нечем заняться. Нормальные люди работают, семьи кормят, а этот с жиру бесится. Только у них есть время на такие депрессии. «Скука скучная»! Я им что, должен клоунов на перекрёстках поставить? Или чтобы дроны им чечётку отбивали?

Ольга укоризненно цокнула языком.

— Ты дальше слушай. Он вещает по факту. Пишет, что в таком крупном историческом узле нет вообще ничего культурного. Ни одной работающей картинной галереи. Оперный закрыт, а здания музеев пустуют. Регион, цитирую, «превратился в спальный район строгого режима без единого шанса прикоснуться к высокому».

Я нахмурился. Память бывшего владельца тела, до этого не подававшая признаков жизни, вдруг вытащила на поверхность стопку вполне отчётливых визуальных образов.

— В смысле нет? — искренне удивился я. — Как это нет? Было же! Я точно помню. Центральный музей, галерея Искусств на Набережной, выставочный зал городской администрации и губернаторский исторический фонд... Всё это функционировало.

Фурия выдержала короткую паузу, разглядывая меня. Затем со вздохом потянулась к мышке и открыла новую вкладку браузера, привычно застучав по клавишам.

— Раньше было, Феликс. А теперь сплыло.

Она немного прищурилась, вчитываясь в экранный текст.

— Я пробила эту тему. Стало любопытно буквально на следующий день после выхода статьи, поэтому решила копнуть. В итоге выяснилось, что все местные запасники вычищены подчистую.

— Орки утащили? Или китайцы постарались?

— Если бы. Это Трофимов вместе со своей тогдашней сворой.

На мониторе начали загружаться архивные сводки многолетней давности.

— Под прикрытием уличных мятежей, локальных забастовок, политических кризисов и переделов власти они втихую обносили фонды, — пояснила Ольга, монотонно прокручивая длинный документ. — По официальным бумагам всё провели очень красиво: «эвакуация ценностей в столицу в связи с нестабильной ситуацией». А по факту — продали за рубеж или распихали по личным хранилищам. Заменили всё, до чего дотянулись, на дешёвые копии.

Фурия открыла следующий файл — вырезку из криминальной хроники восьмилетней давности.

— Вот, смотри. Классика жанра. Восемь лет назад Трофимов устраивает выставку «Гордость Востока». Туда прибывает независимый приглашённый эксперт из столицы. Человек с репутацией, неподкупный. Он смотрит на картины, которые лично атрибутировал здесь пятнадцать лет назад, поднимает шум и открыто заявляет — на стенах висит наглый «Абибас». Дешёвая базарная подделка. Дальше этот ценитель грозится поехать в столицу ради дачи подробных показаний следователям Канцелярии.

— Дай угадаю... До Петербурга этот борец за истину так и не добрался.

— В точку. Буквально через пару дней упрямый эксперт решает прокатиться на лошади по горным тропам. И надо же такому случиться — у животного фиксируют удивительно своевременный сердечный приступ. Всадник летит с обрыва, ломает шею, а местный дознаватель привычно оформляет бумагу о несчастном случае. Дело отправляется в архив. Разумеется, оставшиеся недовольные после такого наглядного урока сразу прикусили языки.

Я только поморщился:

— Мелочные воры. Сначала историю крадут, а потом ни в чём не повинных лошадей сбрасывают со скалы.

Поднявшись со своего места, я подошёл вплотную к стеклу. Вид на город откровенно утомлял плотной серостью. Тротуары вычищены патрульными дронами, ямы добросовестно закатаны свежим асфальтом. Кругом царил идеальный порядок, вот только барон-писака оказался абсолютно прав. Снаружи громоздилась гигантская бетонная коробка, похожая на огромный стерильный медицинский бокс, где совершенно невозможно было находиться живым людям.

— Серьёзная проблема, — задумчиво отозвался я. — Мы тут рвём жилы, чтобы отстроить нормальный город, куда потянутся люди и деньги. А у нас из развлечений только посмотреть, как дрон угонщика лицом об капот прикладывает. Экономика без культуры долго не протянет. У людей должна быть отдушина.

Ольга усмехнулась.

— Что делать будем? Концерты закатывать? Или заставим вернуть всё награбленное?

— Сириус, расконсервируй Центральный Музей, галерею на Набережной и Городской Театр. Формируй из оставшихся резервов строительные бригады. Начать немедленный ремонт. Заменить перекрытия, установить климат-контроль музейного уровня, выставить топовую охранную систему. Деньги выделим из резервного городского бюджета, пусть Пандыч подпишет сметы. К концу месяца здания должны блестеть так, чтобы столичные снобы удавились от зависти.

— Феликс, постой, — сказала Ольга. — Ремонт — это, конечно, здорово. Стены ты выкрасишь, лепнину твои паучки восстановят. Но суть-то совсем в другом! Мы что, будем торжественно открывать пустые здания? Водить экскурсии по свежевыкрашенным коридорам? А где нам брать экспонаты?! Это ведь не куски арматуры со дна озера доставать. Картины и прочие шедевры искусства на свалках не валяются. Живопись нужно кропотливо писать красками, статуи высекать из камня...

Я посмотрел на хакершу и широко улыбнулся. Тоска из-за дефицита железа моментально выветрилась. В груди проснулся тот самый хорошо знакомый зуд перед масштабным проектом.

— Оля, отставить панику. Экспонаты найдутся. Мы раздобудем такие шедевры, что этот столичный барон-критик от удивления вдавит себе монокль прямо в глаз.

При этом мысленно я с лёгкой досадой признал очевидный факт: идеальные мастера остались очень далеко отсюда. Взять хотя бы Архитекторов из Многомерной. Они из обычной грязи могут слепить такие изваяния, при виде которых разумные создания навзрыд рыдают от восторга. Друиды тоже здорово бы выручили — эти ребята феноменально работали с живым деревом. Но чего нет, того нет. Архитекторов и Друидов сюда не завезли.

Но мои технологии тоже не лаптем деланы.

— Сириус! — я хлопнул в ладоши, принимая решение. — Поднимай в работу проект «Пигмалион». Открываем производство дронов-реставраторов!

— Повелитель, — с сомнением пропищал дрон, — проект «Пигмалион» был закрыт за нерациональностью! Требования к их оптике и микромоторике манипуляторов зашкаливают! Где я возьму столько...

— Из Куба. Выжимай резервы, отключай второстепенные линии защиты периметра. Выдели помещение с хорошим освещением. Скинь Ольге списки потерянных произведений искусства этого мира...

— Эй! — возмутилась Ольга.

— Ты же сама просила работы, — я подмигнул ей. — Загрузишь им в базы сверхдетализированные копии всех безвозвратно утраченных шедевров, а дроны их воссоздадут. На атомном уровне, вплоть до каждого мазка и мельчайшего скола на краске. Будет вам искусство. Мы превратим наш край в обитель шедевров.

— Повелитель, вынужден сообщить: вы собираетесь растратить добытые с таким трудом ресурсы на... это? — прожужжал над ухом Сириус. — Проект «Пигмалион» полностью лишён тактического смысла. Орки перегруппировываются. Войска Империи воюют откровенно нестабильно. Заниматься искусством в текущей оперативной обстановке — настоящий программный сбой вашей логической матрицы! Мощности требуются для сборки тяжёлых штурмовиков. В крайнем случае нужно расширять флот «Кальмаров». Зачем нам воссоздавать сгоревшие полотна, если мы сами рискуем стать грязным мазком на историческом холсте региона?

Я только фыркнул, попутно калибруя манипулятор на очередном прототипе, который лежал на столе.

— Сириус, сколько раз я должен тебе повторять? Войну выигрывают не только пушки. Чтобы люди за тобой шли, чтобы они тебе доверяли, им нужно нечто большее, чем просто еда и крыша над головой. Им нужна нормальная, полноценная жизнь. Они не могут вечно существовать в состоянии осаждённой крепости, трясясь за свои жизни и глядя на пустые бетонные коробки. Ты же видел реакцию, барон Самодумский абсолютно прав — наш край мёртв без культуры. Нам нужны музеи, выставки, театры! Нам нужны символы возвращения к цивилизации.

— Замечательная перспектива, — саркастически отозвался дрон. — Особенно, когда в любой момент по этим музеям могут шандарахнуть из миномётов. Ну и в конце концов, откуда мы возьмём ресурсы для возобновления проекта? Оборонный бюджет «Филина» и без того трещит по швам. Мы собираем лом со свалок, чтобы клепать хоть какую-то защиту! У нас просто нет свободных мощностей, чтобы отвлекаться на... эстетические порывы.

— Ну, раз ресурсов нет... — я тяжело вздохнул, сделав максимально озабоченное лицо, а затем повернулся к дрону, оскалившись в злорадной усмешке. — Забери десять процентов мощностей с нашего проекта возмездия оркам. И пусти их на «Пигмалион».