Юрий Винокуров – Повелитель дронов – 4 (страница 3)
– Чего тебе, старик?! Мы теряем время!
– Что-то не так… – шаман водил носом, его единственный глаз тревожно бегал. – Слишком быстро. Человеческие самки… у них короткие ноги. Они слабые. Они не могут бежать так быстро. Мы бежим уже долго, а запах всё так же далеко. Это ловушка духов!
Острый Клык с презрением посмотрел на старика.
– Ты просто стар и слаб, Гнилой Глаз! Твои ноги высохли, вот ты и скулишь. Я – сын вождя! Мой нюх никогда меня не подводил. Они просто напуганы, вот и бегут!
Он оттолкнул шамана и снова взмахнул топором.
– Вперёд! Я уже слышу их!
И действительно, сквозь шум ветра донеслись звуки. Шум большой воды – реки. И тонкие, полные ужаса визги.
– А-а-а! Помогите! Спасите! – доносилось из-за деревьев.
– Слышали?! – оскалился Клык. – Они загнаны! Там обрыв! Им некуда деться!
Орки, забыв об усталости, с удвоенной силой рванули на звук.
Лес расступился. Впереди показался высокий берег Амура. Широкая река несла свои воды, разделяя два мира.
Но орков интересовала не река.
Прямо перед обрывом была идеально ровная площадка, покрытая каким-то настилом. А сразу за ней, у самого края, откуда доносились вопли, должно быть, прятались женщины.
– Они там! – заорал Клык. – Взять их! Ура-а-а!
Ослеплённые жаждой наживы, не глядя под ноги, вся толпа орков во главе с сыном вождя вылетела на эту гладкую площадку.
И в этот момент мир перевернулся.
ТРЕНЬК!
Звук был таким, будто лопнула струна на гигантской лютне.
Земля ушла из-под ног. Мощнейшие пружины, скрытые под настилом, распрямились с чудовищной силой.
Острый Клык почувствовал, как его желудок прилип к позвоночнику. Его подбросило вверх, как тряпичную куклу.
– ЧТО ЗА-А-А-А?! – заорал он, но его крик потонул в воплях его отряда.
Весь орочий десант взмыл в небо. Выше деревьев. Выше птиц. Они летели по красивой дуге через широкую реку Амур.
В высшей точке полёта время будто замедлилось. Острый Клык, кувыркаясь в воздухе, посмотрел вниз, туда, откуда они только что взлетели. Туда, где должны были быть женщины.
Но женщин там не было.
Вместо них над обрывом висели несколько странных железных жуков. К одному из них была примотана черная коробочка, из которой неслись истошные женские вопли: «Помогите!».
А из другого жука торчала трубка, которая периодически пшикала в воздух облачка розоватого тумана.
Того самого. Сладкого. Приторного.
– ОБМА-А-А-А-Н!!! – закричал Клык, понимая, что его, великого воина, развели как последнего гоблина.
Но гравитации было плевать на его ярость. Полёт подходил к концу.
– Группируйся! – только и успел крикнуть он.
На том берегу, на китайской стороне, уже третьи сутки стоял в ожидании приказа танковый батальон Северного округа Китайской республики. Танкисты, изнывая от скуки и жары, сидели на броне своих машин, курили, играли в карты и лениво обсуждали, когда же им дадут команду выдвигаться.
Никто из них не смотрел в небо. А зря.
БАБАХ! ХРЯСЬ! БУМ!
Орочий десант рухнул на них, как кара небесная.
Один орк, пробив брезентовый тент грузовика, влетел в кузов с провизией. Другой с сочным шлепком впечатался в башню танка, оставив на броне внушительную вмятину. Шаман Гнилой Глаз, запутавшись в своей мантии, повис на стволе зенитной установки.
Сам Острый Клык приземлился на командирский столик, разнеся его в щепки и расшвыряв карты и стаканы с чаем.
Он вскочил, тряся головой и отплёвываясь от щепок. Вокруг царил хаос. Ошалевшие китайские солдаты вскакивали с мест, хватаясь за автоматы, но ещё не понимая толком, в кого стрелять – кто-то просто упал на них с неба.
Клык обвёл безумным взглядом лагерь. Его взгляд зацепился за большую полевую кухню, где из котлов валил пар.
А рядом с котлами, в белых фартуках, застыли от ужаса несколько молодых китаянок-поваров.
Глаза орка налились кровью. Инстинкты, вбитые годами набегов, сработали быстрее разума.
Боль и унижение от полёта мгновенно забылись.
Он поднял свой топор и указал им на кухню.
– САМКИ!!! – его рёв перекрыл шум лагеря. – ВЗЯТЬ! МУЖЧИН УБИТЬ!
И веселые, хоть и слегка помятые орки, увидев цель, с радостным улюлюканьем бросились в атаку на ошеломлённых китайских военных…
Глава 2
Вячеслав Игоревич Барышников, бывший глава Тайной Канцелярии, а ныне новоиспечённый хозяин Приморья, с брезгливостью провёл пальцем по полированной поверхности стола. На подушечке осталась серая полоса пыли.
Он плюхнулся в обитое дешёвой потрескавшейся кожей кресло, тут же ответившее ему жалобным скрипом, похожим на стон умирающего тюленя.
– Дыра… – прошипел он. – Какая же это беспросветная, убогая дыра!
Ситуация была… ну, так себе, если честно.
Конечно, когда он планировал этот переезд, он читал отчёты. Он знал, что регион проблемный, что коррупция здесь въелась в стены, а инфраструктура дышит на ладан. Но читать сухие строчки в уютном кабинете с видом на Неву – это одно. А сидеть в этом прокуренном кабинете, где даже кондиционер шумит как трактор, – совсем другое.
Кабинет, который должен был олицетворять власть Империи на Востоке, выглядел как приёмная директора захудалого колхоза. Шкаф возле стены перекосился от старости, ковёр вонял пылью и чем-то кислым, а портрет Императора на стене висел криво.
Но интерьер был меньшей из его проблем.
Барышников встал и подошёл к окну. Вид на город тоже не радовал. Серые здания, разбитые дороги…
Всё здесь прогнило. Службы работали не просто плохо – они имитировали работу. Полиция крышевала ларьки вместо того, чтобы ловить преступников. Коммунальщики, похоже, вообще не знали, что такое график. А соседи…
Вячеслав Игоревич скрипнул зубами. Китайцы вели себя так, словно границы не существовало вовсе. Орки шастали по лесам, как у себя дома. Местные аристократы – сборище трусливых и жадных идиотов, которые за копейку удавятся, но при этом мнят себя вершителями судеб.
В столице всё было иначе. Там он годами выстраивал идеальную систему. Паутину, в центре которой сидел он сам. Ни одна муха не могла пролететь без его ведома. Если кто-то смел пикнуть – он узнавал об этом раньше, чем звук вылетал из горла наглеца. Там был порядок. Там была власть.
А здесь? Здесь элитный отряд «Альфа» исчез без следа, и никто – абсолютно никто! – не мог сказать, что конкретно произошло. Местные ищейки разводили руками и несли какую-то чушь про «неведомую силу».
– Безалаберность, – выплюнул он. – Тотальная и всепоглощающая.
Его взгляд упал на телефон. Вчера он сделал ход конем. Или, как ему казалось, проявил великодушие. Он пригласил Феликса Бездушного на официальный приём через электронную почту их рода.
Мальчишка должен был явиться, они бы «побеседовали», а в конце разговора его повязали, предъявили обвинение в государственной измене (доказательства уже были состряпаны и лежали в верхнем ящике стола) и тихо, без суда и следствия, казнили во дворе администрации. Быстро, чисто и… назидательно. Чтобы не повадно было.
И что сделал этот щенок?
Он отказался.
Барышников до сих пор не мог принять это в голове. В Петербурге, если Канцлер приглашал на беседу, люди приползали на коленях, даже если знали, что идут на эшафот. Потому что отказ был немыслим. А здесь…