Юрий Винокуров – Кодекс Охотника # 43 (страница 38)

Дрону остаётся буквально несколько метров долететь до Пробоя, который он сделал.

Как вдруг оттуда вылетает просто громадная Горгулья, наверное, даже больше той матери, которую мы завалили, и проглатывает его.

— Твою мать! — выдаем мы хором с Дорничевым.

— Ну это полный трындец! — продолжаем, не останавливаясь.

— Нужно валить отсюда!

Опять же в один голос произносим эту простую истину, а затем я ищу взглядом девушек.

— Тёмная! Пандора! Собирайтесь! Мы уходим!

— В смысле… уходим? — подходит ко мне Пандора, которая не успела далеко отойти. — Я только разогрелась.

— Ах да… Выводок свой тоже забирай. Немедленно!

— Почему? — не понимает она. — Что за спешка?

Мы с Дорничевым переглядываемся и тяжело вздыхаем.

— Эти сволочи убили парламентера.

Это значит, что сейчас будет мясо. И да… Не нужно было много времени, чтобы это лицезреть.

Из портала, вернее, из Пробоя, начала вылетать такая хренова туча дронов всех размеров и мастей, что я решил не дожидаться, пока мои подруги придут в себя, а просто внаглую схватил Пандору подмышку, как маленького ребёнка.

Затем несколькими прыжками, усиленными энергией, я добрался до Тёмной. Её тоже также подхватил, на что она только довольно захихикала и обняла меня, хоть поза была и не самой удобной. После чего я последовал к месту, через которое мы должны были вернуться назад. Ведь то, что сейчас здесь будет происходить, не для слабонервных и не для психики богинь.

— Пространство подлежит зачистке! Вердикт вынесен! — прозвучал механический голос, идущий прямо из этого Роя.

Никто не может безнаказанно убивать часть Роя. Это просто смертный приговор, без вариантов…

Глава 16

Нехилый такой замес мы устроили, и едва успели из него выбраться. Это я уже понял, сидя у себя в имении и просто наслаждаясь жизнью.

А жизнь прекрасна, как ни крути, даже несмотря на всякие мелкие проблемы, с которыми я столкнулся.

Ну, например, я знаю, что такое полная зачистка у Феликса. А ещё я прекрасно осведомлён, как его дроны могут действовать в его отсутствие. Феликс — парень неоднозначный и старается избегать всех остальных. Грубо говоря, чтобы не столкнуться с кем-то нежелательным, он может перенести куда-то весь Рой, и плевать ему на расходы. Он может такое себе позволить без проблем, а вот его механические друзья, наоборот, действуют более расчетливо, стараясь ему угодить.

Правда, есть теория, что если Феликс окончательно погибнет, то в Многомерной будет очень большой капец. Поскольку теория гласит, что у него есть некие просто колоссальные центры управления, разбросанные по всей Многомерной. Они, само собой, находятся не на видном месте. И если Феликс умирает, там приказ один — отомстить, а вот кому отомстить — вопрос уже интересный, учитывая, что если контроль возьмут дроны, то мстить они будут всем.

Однако это всего лишь теория, которая меня сейчас не волновала. Для меня имело значение моё нынешнее состояние, которое начинало меня немного пугать.

Да, я, мать его, Сандр, Великий Охотник, которого хрен чем удивишь, но Земля — это просто какое-то место безумия. Сюда точно нужно Бездну поселить, вот честное слово.

Я тут не так долго нахожусь по меркам Многомерной, но успел уже просто устать удивляться, по-другому даже не скажешь. Например, мои размышления подвели меня к окну.

Сейчас я вижу, как мои гвардейцы тренируются очень странным образом. Они разделены на группы по пять человек, и вместо бревна носят на своих плечах какие-то огромные ракеты. Полагаю, это Волк решил таким образом прокачать нашу реактивную артиллерию, чтобы каждый расчет мог в кратчайшие сроки производить перезарядку.

Да, смешно, что Сандр реально полагается в защите мира на артиллерию и другие земные штуки. Ну, и плюс на Кренделя, он реально придумывает интересные артефактные решения.

Ладно, это не так удивительно. Куда более интересной вещью является то, что я стал терять понимание пути своего развития. Я просто не особо понимаю, во что превращаюсь, а Кодекс молчит, словно его всё устраивает.

Первым звоночком во мне стала Скверна. В сражении с Горгульей, которая вовсю использовала некротическую энергию, я разочек попал под её убойную атаку. Должен сказать, что она мало чем отличалась от силы Скульптора. Но вместо того, чтобы нанести мне какой-либо урон, Скверна во мне начала поглощать эту энергию, и это вполне логично. Она всепожирающая и любит буквально все виды боли, так бы я это правильно назвал.

Однако то, что произошло дальше, конечно, меня слегка напрягло. Вместо того, чтобы поглотить и расщепить её, Скверна, словно умелый прапорщик, сложила всё в сторонку. Мол, на, Сандр, пользуйся. Вот только пользоваться я этим не мог, но в то же самое время, находясь во мне, эта энергия не причиняла никакого вреда.

Охотник, мать его, превращается во что-то интересное. Проблема заключалась в том, что я не знал пути развития при таких данных, словно я становлюсь чем-то новым, и это пугало меня своей неизвестностью.

В первую очередь я очень опасался потерять статус Охотника. До сих пор не знаю, как отреагируют мои братья, когда узнают, что один из них теперь со Скверной на «ты» общается.

Ну да ладно. С этим, пожалуй, разберёмся после того, как я наведу небольшой порядок на Земле.

В моё отсутствие здесь произошли некоторые изменения. Имперские войска вступили в сражение. И да, я чертовски горд за свою Империю, Лизу, и даже за Ольгу, хотя бы по той причине, что они сделали всё как надо. Даже мои войска не успели подойти, а у них вся ситуация уже была под контролем. Да ладно, что там мои войска. Первое вторжение костяных сил Скульптора, так сказать, пробное, произошло на территории Индиры. Вот имперцы и успели быстрее, чем сами индирцы.

Увлекательный факт, правда? Складывается впечатление, что нам это нужно больше, чем им.

Однако нападение было слабеньким, как я и сказал, пробным. Всего лишь тысяч сорок низкосортной нежити было отправлено, чтобы проверить, что же здесь подлый Охотник оставил в качестве мер предосторожности. Что любопытно, кажется, Скульптор до сих пор не понимает, что я уже выбрался, как и не имеет никакой информации о своих погибших мирах и, само собой, о Горгулье. Вот он, минус огромных владений, которые зависят только от тебя. Ты просто не всегда успеваешь за всем уследить. А когда до этого наконец доходят руки, понимаешь, что уже поздно. Наверное, в этом и заключается одна из причин, почему я не хочу быть Богом.

Ладно, в кабинете вроде все дела сделал. А те, что не сделал, значит, не так уж и важно. Да и вообще, они могут годик-другой подождать, пока вернётся Анна и всё тут порешает. Как она любит говорить, в бизнесе спешка может только навредить. Правда, говорит она так, когда я хочу сделать всё по-быстрому. А вот когда за дело берётся она сама, то время — деньги. Таков её жизненный девиз.

Ну да ладно. Пора наконец проверить одного маньяка, который, кажется, чересчур сильно стал увлекаться.

Ныряю в Тень и уже через мгновение выныриваю в казарме, а точнее, под ней, на специальном полигоне, где сейчас идут учения. Тут особо одарённые гвардейцы Рода Галактионовых могли без проблем работать на полную мощность, не боясь что-нибудь сломать, поскольку весь этот полигон сделан из разломных материалов и дополнительно усилен артефактами. И вообще, я в него очень верил.

Правда, бойцы меня сейчас не интересовали. Они спокойно занимались своим делом, отрабатывали задачи и никому не мешали. Поэтому я двигаюсь дальше, в ещё более защищённую часть комплекса, которая больше напоминала небольшой спарринг-зал. Именно там нахожу своего командира гвардии.

Волчара даже не понял, что я здесь появился. Он продолжал молотить висящую грушу так, словно она лично оскорбила всю его родословную. Это, кстати, был мой подарок ему. Полностью мифриловая груша, которая весит ой как немало, а стоит ещё больше. И которая, по заявлениям гномов, вообще неуничтожима.

— Волчара, может уже хватит? — усмехнулся я, наблюдая, как он снова врезал по груше так, что по помещению пошёл гул. — Ты её скоро сломаешь. Мой сын даже не успеет вырасти и испытать её.

Момент, и он решает нанести последний удар, в который вкладывает практически всю свою силу. Как я и думал, мифриловая цепь, на которой висит эта груша, не выдерживает и рвётся, а груша улетает в стену.

— Всё, я устал… Можно пятнадцать минут отдохнуть и по новой, — наконец выдаёт он и подходит ко мне, пожимая руку. — С возвращением! Есть какие-то указания для гвардии?

С надеждой спрашивает он у меня.

— Конечно есть, дружище. Для тебя — всегда. Например, можешь отдохнуть не пятнадцать минут, а целых тридцать. Я разрешаю, как твой командир и глава Рода. Могу даже приказ написать.

— Не-не-не… — отмахивается он. — Это плохая идея. Я должен стать сильнее. Намного, мать его, сильнее.

Затем он задумчиво смотрит на искалеченную грушу.

— Кстати, у тебя нет чего-нибудь покрепче этой? А то мне кажется, в последнее время она начала скрипеть.

— Знаешь, Потапов, это не груша скрипит, — с осуждением посмотрел на него. — Это души гномов плачут, когда кто-то так обращается во Вселенной с мифрилом. Честно тебе говорю, это так оно и есть.

Волк тяжело вздыхает.

— Хренов этот ваш мифрил на самом деле, мягкий какой-то. Хотелось бы чего-то покрепче, — опять повторяется он и усаживается на лавку.