Юрий Винничук – Ключи Марии (страница 76)
– Ну да, – буркнул Олег. – Туристам ведь пляж важнее, чем древний город!
Улица оборвалась, осталась позади. Теперь он шел по тропинке, которая тоже вытоптана была зигзагом, обходя выступающие из земли каменные горбы и слишком резкие спуски. Справа и слева то и дело возникали камни, похожие на те, из которых строились древние дома. И камни, и целые остатки стен и фундаментов.
– Да тут вообще ничего не раскопано! – Возмутился Бисмарк, заметив заросшую кустарником старинную лестницу со ступенями вниз, в еще более густой кустарник.
Тропинка вывела его к морю, к маленькому заливу. На более пологом берегу он увидел правильные геометрические линии раскопанных остатков стен древних сооружений. Прогулявшись вдоль старых камней, Олег пожал плечами. Если это и есть раскопанный город, то в таком случае понятно, почему на указателе стоял «пляж», а не памятник археологии.
Подошел к кромке воды. Спокойное море позволило хорошо рассмотреть под водой рядом с берегом такие же геометрически правильные остатки строений.
Бисмарк задумался. Оглянулся. Увидел справа на холме белую церковь, дальше, выше метров на триста, еще одну.
Настроение портилось. Захотелось силой воли остановить этот процесс. Попробовал настроиться на позитив. Он ведь еще ничего тут не увидел! Ну, вышел к пляжу или к части городища! Но если городище на берегу перед ним и под водой, то значит, оно может продолжаться и справа, и слева. Надо только хорошо осмотреться!
«Работа над собой» принесла плоды и более бодрой походкой Олег отправился к кустарникам справа от открытой прибрежной площадки. Пролез через заросли можжевельника, выбрался на небольшую полянку. Тут тоже из земли торчали камни, которые могли иметь отношение к древнему Палеополи, а могли и не иметь!
Олег опустился на корточки перед одним из них, обвел глазами ближайшие. В геометрическую фигуру они не «собирались», но выглядели слишком правильными, рукотворными.
Полез дальше. Нашел едва выглядывающий из земли каменный квадрат, похожий на колодец. Сюда, видимо, еще не добрались никуда не спешащие греческие археологи!
– Интересно, – задумался он. – А где находился центр этого древнего города?
Задумался, но понял, что ответа так просто не найдет. Для того, чтобы найти ответ на такой вопрос, надо или купить в музее брошюру, или провести тут несколько лет с лопатой. На самом деле, интереснее было бы самому разобраться и нарисовать такую карту со всеми линиями фундаментов и прочих остатков сооружений. Надо понять, где их больше, а где меньше… Это, собственно, все, что он знал о раскопках городищ и старинных поселений. И это все касалось науки, археологии, белой археологии, а не черной, к которой он имел отношение! А черная археология не подразумевает выдвигание гипотез, рисование карт и планов, анализ найденного.
Олег вздохнул. Впервые ему показалось, что белая археология – интереснейшее дело! Интереснейшее дело, если нет других проблем и если можно полностью погрузиться в нее, как с аквалангом на морское дно, полностью оторваться от дня сегодняшнего, его проблем и страхов.
Бисмарку вдруг показалось, что он стал греком. Он еще не мог понять, ощутил ли он себя древним греком или нынешним, но в нем вдруг пропал тот прежний азарт, который всегда подгонял его в спину, торопил, заставлял ходить быстро, думать еще быстрее, спешить с поиском ответов на вопросы. Он замедлился. Это было так странно! Он, присев тут на корточки, оказался загипнотизированным простыми, ничего в мире черной археологии не стоящими камнями, внутри которых тысячу или две тысячи лет назад грелись, прятались от дождя и просто жили люди.
Неслышимая раньше музыка долетела до его ушей. Музыка истории, музыка земли. Тихая, медленная, зовущая прислушаться к ней.
Бисмарк полез дальше через кустарники. И снова выбрался на открытую площадку, поверхность которой пересекала выглядывающая из желтоватой сухой, словно прессованной почвы, линия камней.
Он погладил теплые камни ладонью и услышал не громкий и странный скрипящий звук. Посмотрел на свою руку и удивился – на мизинце блестел выкопанный под Софией перстень!
– Когда я его надел? – удивился Бисмарк и мотнул головой. Потом понимающе кивнул. – Это автоматически, чтобы не оставлять в комнате!
Рассматривая следы древнего Палеополи, шумевшего когда-то своей жизнью на южном берегу Андроса, он не заметил, как опустились сумерки. Но сами сумерки он заметил из-за внезапно нарушившейся прозрачности воздуха.
Вышел на более открытое место. Посмотрел вверх, в сторону поселка. Там уже горели огни.
Пока пытался выбрести на тропинку, ведущую вверх, стало совсем темно. Минут только через двадцать, уже в свете фонарика мобильника, нашел одну, но она внезапно оборвалась метров через триста.
Олег нервничал, поднимаясь от моря, продираясь через кустарники и дикие оливковые рощицы. Так он дошел до параллельных берегу ухоженных террас с оливковыми садами. Когда, наконец, вышел на улочку и поднялся на главную дорогу, батарейка в мобильнике села. Из последних сил смартфон высветил время – двадцать минут девятого – и погас.
Олег прошел по дороге вправо, надеясь встретить кого-нибудь и уточнить, когда будет автобус на Ормос. Добрел до уже виденного раньше снек-бара, освещенная внутри терраса которого своей низкой деревянной стенкой выходила прямо к краю дороги. Перешел пустынную дорогу, заглянул внутрь. Фонарь под крышей террасы разливал уютный желтый свет на несколько столиков и на синие деревянные стулья с прошитыми соломенными сидушками. Из окон снек-бара, выходящих на террасу, тоже выливался желтый завлекающий свет. Внутри играла народная греческая музыка.
Простенькая обстановка намекала на недорогое меню. Пару столиков занимали местные мужики. Их негромкий разговор легко вплетался в музыку, вылетавшую из динамика, висящего над барной стойкой. Почти над головой самого бармена.
Тот при виде нового клиента поднялся на ноги.
– Do you speak English? – спросил уставший Бисмарк.
Бармен кивнул и протянул меню на английском.
– Автобус на Ормос? – спросил Олег. – Он тут останавливается?
Бармен снова кивнул.
– А когда следующий?
– Завтра утром. Около девяти!
– Завтра? – с отчаянием в голосе переспросил Бисмарк.
Понимая, что не ослышался, сунул руку в карман джинсов. Вытащил двадцать евро – всё, что осталось после раннего обеда в таверне на набережной и после покупки билета на автобус.
Глядя на сжатую в пальцах синюю двадцатку, он ощутил прилив голода. Обед действительно в этот день был слишком ранним.
Молча, стоя перед барной стойкой, Олег раскрыл меню. Выбор оказался небогатым и поместился на одной страничке. Цены не кусались. Мусака – пять евро, а кальмары – восемь.
Выбрал мусаку и прошел в дальний угол, подальше от местных мужиков.
Он надеялся, что бармен вместе с мусакой принесет дармовое «узо» за счет заведения. Но бармен не принес. И тогда, тяжело вздохнув, Олег дозаказал и греческой анисовки, к которой так быстро привык и без которой, как ему тут казалось, нельзя было прожить ни дня!
Глава 76
Всю дорогу назад они молчали. Олесь видел, что отец очень взволнован. Через полчаса они уже сидели за столиком в ресторане. Перед ними стояли две пустые тарелки с остатками пищи, которые должны были свидетельствовать, что они не только что присели. Недопитая бутылка вина тоже играла свою нескрываемую роль.
И вот в ресторан пустили заждавшихся шпиков, которые тут же заняли свободный столик. Официант тем временем собрал со стола грязную посуду, а через мгновение поставил каждому по тарелке жареной картошки с колбасками. Ресторация не отличалась изысканным меню, обслуживала публику местную, неприхотливую, поэтому и блюда здесь готовили простые и дешевые. Вино на удивление оказалось вкусным, и Олесь с отцом охотно успокаивали с его помощью свои нервы. Пили, ели и молчали, не было ни малейшего смысла начинать здесь беседу.
Перекусив, отправились домой, где их ждала приятная неожиданность – к ним присоединилась мама, и на кухне запахло куриным бульоном, свежими огурцами и укропом. А потом Олесь слушал длинный и подробный рассказ отца о непростом, даже невероятном разговоре, в результате которого профессор Курилас превратился в приманку.
– Удивляет меня одна вещь… – сказал Курилас. – Откуда полковник узнал о ваших родинках? Я с мамой разговаривал на балконе, да еще и шепотом.
– Очевидно, и там они установили прослушивание.
– По-видимому, так. Убежали мы вовремя.
Теперь Олесь ломал себе голову, каким образом предупредить Арету. Она ни за что не должна попасть в эту ловушку. Хотя, если она так ловко прячется, что даже эти хитрые немцы не могут ее отыскать, значит и так понимает, насколько осторожной ей теперь следует быть.
Олесю тоже не хватало ее компании. Хотелось снова увидеть ее и поговорить. Олесь бродил по улицам в надежде случайно заметить ее. Хвостов за ним не было, и он чувствовал себя в безопасности, однако время от времени все-таки перестраховывался. К счастью, в Кракове много маленьких улочек, где за день можно не встретить ни одной живой души, особенно там, откуда были выселены евреи. Тогда даже не надо оглядываться – просто идешь себе по мостовой и вслушиваешься в звуки за спиной. А за спиной, как и вокруг никаких звуков, кроме его шагов. Ни шпиков, ни Ареты.