Юрий Винничук – Ключи Марии (страница 54)
Вскоре нас стали учить выпрыгивать из самолета, приземляться и прятать в надежное место и сам парашют, и таинственный груз, который спускался на отдельном парашюте. После учебных прыжков со специальной вышки, нас дважды сбрасывали с «ЛИ-2». На отдельных парашютах приземлялись «термосы». В этот раз у них внутри ничего не плескалось да и похожи они были на знакомые нам термосы только внешне, а на самом деле это были радиомаяки. Мы должны были их тщательно замаскировать и поставить на боевое дежурство – открыть ячейку и нажать красную кнопку. Через минуту кнопка загоралась, аппарат включался и начинал ловить сигналы.
И вот в марте мы сели за наш последний «лагерный» ужин. На этот раз повар мне не принес воды вместо спирта. Зато, собирая тарелки на поднос, пояснил тихонько:
– Не положено пить на дорожку. Понял? – Я кивнул. Он, осторожно оглядываясь, прошептал: – Я здесь всех кормил от души, но ни один из них не делился со мной спиртом. Мне их всегда жалко, а ты парень, что надо, береги себя. Ведь на ликвидацию пойдешь!.. – Заметив мое удивление, добавил: – Это не шутки. Будь начеку.
Я ничего не понял и, когда другие начали вставать из-за столов и покидать столовую, я остался, делая вид, что допиваю чай. А потом отнес свой стакан к окошку.
– Что вы имели в виду? – спросил повара. – Кого я должен остерегаться?
– А вон ликвидатор уже по твою душу пришел, – шепнул он и исчез.
Я оглянулся: в дверях столовой появился капитан и нетерпеливо кивнул мне. Я послушно вышел, все еще ошеломленный услышанным. Что все-таки он имел в виду? Какая ликвидация? За что? Но расспросить подробнее я уже не мог. Повар, собирая со столов стаканы, проводил меня до дверей сочувствующим взглядом.
Капитан отвел меня в соседний домик, где меня сфотографировали в анфас и профиль, сняли отпечатки пальцев, подсунули бланк на серой бумаге, закрыв то, что там было написано, и приказали расписаться. Я не спорил.
После этого мне выдали теплое белье, шерстяной свитер, черный суконный мундир ефрейтора «Люфтваффе», теплые кожаные ботинки, а потом еще немецкую ватную куртку и штаны.
Капитан получил туго набитый рюкзак, а я – чертовски тяжелый радиомаяк, который был замаскирован под термос, в брезентовой чехле. На чехле красовались американский орел и трафаретная надпись «Douglas Aircraft Company».
Глава 53
– Ты меня закрыл! – без эмоций, просто констатируя факт, сообщила Рина Бисмарку, как только он зашел в комнату.
– Да, кивнул он. – И ключ забрал с собой, чтобы тебя никто не украл! Ты всегда так беспокоишься о ключах!
– Ключ – это доверие. Если ты мне не даешь ключ, значит не доверяешь!
– А если даю, – продолжил Олег, – то оказываюсь в дураках и в опасности. У тебя с ключами какая-то «манечка» в голове! Тебе обязательно надо иметь ключ от чужой квартиры?
– Если ключ у меня, то квартира не чужая, – она вздохнула. – А «манечка» – да, есть у меня такая «манечка»! Я их люблю, боюсь и ненавижу!
– Кого, ключи? – удивился Олег.
Рина кивнула.
Она все еще лежала под одеялом. Бледность на лице подсказывала, что самочувствие ее оставляет желать лучшего. Покрасневшие глаза смотрели жалостливо, просяще.
– К тому же, ты спала, когда я уходил. Я не хотел тебя будить, – спокойно добавил Бисмарк. – Да и выглядишь ты не очень.
– Спасибо, – Рина усмехнулась.
– Может, тебе кофе?
– Если с коньячком.
– А если без? – довольно твердым голосом возразил Олег.
– Тогда без! – согласилась она.
– Лежи, тебе надо отдохнуть… Перед тем, как ты мне кое-что расскажешь!
– Любопытство сгубило кота, – проговорила она негромко и грустно.
– Что? – недослышал Бисмарк.
– Пословица есть такая английская для любопытных. Curiosity killed the cat!
Уже выходя из комнаты Бисмарк оглянулся.
– А ты что, английский знаешь?
– Ходила на курсы.
Пока закипала вода, Олег вытащил только что принесенный черный мешок из-под кухонного стола. Достал из него полученный от Клейнода сверток и уставился на него. Удивление сменилось волнением, ведь он держал в руках настоящую почтовую посылку из прошлого века. Это стало сразу понятно. Обшитая бязевой бело-серой тканью, посылка была перетянута бечевкой, которую на узлах крепили к ткани почтовые сургучовые печати. Адрес получателя, написанный когда-то химическим карандашом, сохранился хорошо и совпадал с адресом Клейнода. Только посылка была адресована его отцу. Адрес отправителя стерся, точнее стерлась фамилия с инициалами, а вот слова «до востребования» читались хорошо.
Олег поднес посылку ближайшей сургучовой печатью поближе к глазам. Герб страны, которой давно нет, и надпись «Почта СССР». Перевернул к адресу получателя и квадратным пятнам, оставшимся от отклеившихся или снятых с ткани почтовых марок. По краям этих квадратиков виднелись неполные отпечатки почтовых штемпелей, которыми «гасили» марки. Один штемпель «промазал» и Бисмарк смог его прочитать: «Почта СССР. Киев-128. 20. 12. 1986».
Бисмарк шевелил губами, подсчитывая годы, прошедшие с момента отправки этой посылки. Тридцать три года она лежала нераскрытой! А теперь и он пообещал ее хранить и не открывать! Что за черт? Можно было бы считать эту ситуацию смешной и забавной, если бы посылка не имела прямого отношения к археологам, к их тайне, которую Бисмарк уже вроде как ощущал, осознавал, но объяснить и вербализировать не мог.
– Олежка! Где мой кофе? – через приоткрытые двери донесся голос из комнаты.
Бисмарк поспешно сунул посылку обратно в пакет, а пакет положил возле мусорного ведра в тумбе под умывальником. Но вместо того, чтобы закрыть дверцу тумбы, наклонился и с сомнением уставился на странное соседство мусорного ведра и черного пакета. Так ведь можно случайно, по пьянке, посылку вынести и выбросить в мусорный бак! Вытащил, оглянулся по сторонам. Поднялся на табуретку и спрятал пакет с посылкой над навесным шкафчиком. Спрыгнув на пол, еще раз глянул вверх, под потолок. Пакет не бросался в глаза. Да и кто на кухне смотрит под потолок?!
– Ну, как самочувствие? – спросил он Рину, подавая ей чашечку кофе.
– Хреново, – призналась она.
– Но разговаривать можешь?
Она напряженно улыбнулась и промолчала.
– А откуда ты такой разбитой пришла под утро?
– Из клиники, – ответила Рина, внимательно глядя на присевшего рядом Олега.
– Из клиники? – переспросил он. – Из частной?
– Не частные называются больницами, – она едва заметно улыбнулась. – А больницей называется пристройка к моргу, в которой держат еще не умерших.
– Красиво! – Олег удивленно мотнул головой. – Ну хорошо! И какие процедуры тебя так измучили?
– Разные!
– А чего же они тебя в таком состоянии из клиники выписали?
– Это дневная клиника, без стационара.
Бисмарк понял, что разговор в таком варианте ни к чему не приведет.
– А в этой клинике, случайно, роддом не работает?
На мгновение взгляд Рины словно бы замер.
– Роддом? Ты чего?
– Ну я там слышал плач младенцев, – негромко проговорил Бисмарк.
– Ты там был? – Выдохнула она изумленно.
И уставилась Олегу в глаза потухшим, лишенным жизненной энергии взглядом.
– Ага, – он кивнул. – Всю ночь провел напротив, во дворе заброшенного дома.
Возникла пауза, постепенно трансформировавшаяся в тишину, которую Рина явно не собиралась нарушать.
Она отвернулась, закрыла глаза. И то ли заснула, то ли сделала вид.
– Ну ладно, – подумал Бисмарк, поднимаясь на ноги. – Поспи! Может, поймешь во сне, что со мной лучше быть откровенной!
Странное желание возникло у Олега и он нисколько не удивился его появлению. Захотелось снова закрыть ее и уйти. Чтобы она осталась тут, как в клетке. И чтобы подумала, что свободу снова она сможет получить, только если расскажет правду! И не только про этот дом с балконом, но и про всю черную бухгалтерию, связанную с «Институтом-архивом»! Ей известной информации наверняка должно хватить для того, чтобы пазл сложился! И тогда Адик, считающий Бисмарка лохом, сам себя почувствует лохом! А Бисмарк перейдет в другой имущественный статус, то есть разбогатеет, как бы банально это не звучало! Ведь за любой тайной прячутся деньги! Тем более за такой, как эта, связанной с золотом тамплиеров и с загадочными эликсирами долголетия и вечного здоровья!
Пакет с древней посылкой поместился в рюкзак. С улыбкой на лице Олег закрыл дверь и бойко спустился по лестнице.
Пока шел вниз по Франко, думал о посылке в рюкзаке. Ее незначительный вес говорил о том, что металла или других археологических артефактов там быть не может. А если в ней не спрятаны артефакты, то, значит, что-то другое, настолько же ценное! Может, археологические карты или даже дневники кого-то из археологов, которые так хочет найти Адик. Может, даже дневники Польского? Ведь тогда становится понятной почтовая дружба и такой же почтовый конфликт Польского с Клейнодом-отцом. Может, самое время перечитать их переписку? Да, вроде, Олег и так неплохо помнил основные моменты из писем Польского, взаимные угрозы, предупреждения Польского о последствиях, если тот нарушит обязанности хранителя?
– Ага! – Бисмарк на ходу улыбнулся. – Обязанности-то хранителя явно означали обязанности хранителя именно этой посылки! А значит, внутри лежит нечто, имеющее для Польского уникальную ценность! И, конечно, не только для него! Ведь Клейнод, почему-то думающий, что его собираются убить, передал посылку единственному человеку, которому хоть как-то доверяет – Бисмарку!