Юрий Винничук – Ключи Марии (страница 37)
Единственное, что она сделала, так это еще проследила за ними из окна. Мужчины сели в военный «бобик» и уехали.
Когда Куриласы вернулись, пани Зоня позвала профессора к себе, якобы для того, чтобы он продел ей нитку в иголку, ведь она страдала дальнозоркостью. Такую услугу господин профессор оказывал ей не раз, так что и не удивился, лишь одно показалось странным – слишком уж было позднее время для шитья! Закрыв дверь, соседка жестами позвала Куриласа идти за собой вглубь помещения и на ходу зашептала:
– Должна сообщить вам, что, когда вы ушли, в ваше жилище пробрались двое молодых мужчин. С собой у них был один маленький чемоданчик. Возились они там, может, с полчаса. А потом уехали на машине. Не знаю, как вы, а я не сомневаюсь, кто эти люди!
Курилас поблагодарил. Переступив порог, почувствовал, что это уже не его дом, что кто-то чужой и опасный прокрался внутрь и отныне будет жить вместе с ними. Задумался: надо ли сказать жене? Стоит ли ее посвящать? А всех остальных, кто наведается? Как быть с ними? Может, от всех отречься и никого не приглашать?
Но этого еще было мало, на следующий день служанка призналась, что ее по дороге на Рынок встретил военный и предложил сесть в автомобиль. Второй военный уже отворял дверцы.
– Прошу пана, я так испугалась! Думала, што меня опять упекут в тюрьму, – голос ее дрожал.
– Чего они хотели? – спросил профессор.
– Спрашивали, о чем с вами болтала та студентка. Но я услышала только конец вашего разговора. Нет-нет, не подумайте, што я подслушивала. Но когда я услышала, что вы на нее кричите, то подбежала, штобы, может, чем помочь. Вот тогда и получила по лбу, – она улыбнулась. – Но то пустяки. Я им все рассказала и они меня отпустили.
– Ты что-то подписывала?
– Конечно! – она сверкнула перепуганными глазами. – Как было не подписать?
– Что именно?
– Ну, што… Што буду за вами следить и докладывать им, кто к вам заходит, кто звонит…
Так вот и настал день, когда Курилас и сам созрел к тому, что надо бежать. Каким образом – он не представлял себе, но мысль о побеге не покидала его после очередного вызова в управление НКВД.
Через некоторое время ему удалось нащупать в книге Еноха отдельные ключи, которые приблизили его к разгадке. Первое, что его удивило – это количество различных цифр, рассыпанных по тексту. Они вроде и не играли в рукописи какой-то особенной роли, но все-таки было в них что-то магическое и заманчивое. Цифры иногда повторялись, а иногда создавали новые комбинации, но целесообразность их присутствия в тексте не казалась очевидной.
Неожиданно невинный разговор с женой за завтраком натолкнула его на подозрения, что он уже близок к разгадке тайны. Жена заговорила о сыне.
– Впервые наш Олесь в такой день вне дома.
– В какой день? – не понял Курилас, уже давно потерявший счет дням.
– А ты так заработался, что и не вспомнил! Сегодня у него день рождения!
– День рождения? – прошептал Курилас, бросился в кабинет и развернул манускрипт.
Он сначала думал, что в коптском манускрипте фигурирует древнеегипетское летоисчисление, связанное с Сириусом. Промежуток времени между двумя восхождениями Сириуса, которые совпадали с летним солнцестоянием и разливом Нила, составлял 365 суток с четвертью. Однако египтяне считали, что в году наличествует 360 дней по 30 в каждом месяце, а остальные пять дней они добавляли в конец последнего месяца.
У египтян календарь состоял из трех времен года, а каждое время года имело по четыре месяца:
время наводнения (ахет) – с середины июля до середины ноября;
время лестницы (перет) – с середины ноября до середины марта;
время засухи (шему) – с середины марта до середины июля.
Коптский календарь имел, как и египетский, тоже три времени года. Он состоял из тринадцати месяцев: двенадцать месяцев по тридцать дней и был еще дополнительный месяц из пяти или шести дней, в зависимости от того, високосный год или обычный. Счет лет в коптском календаре велся с 284 года, когда пришел к власти император Диоклетиан, который подверг христиан гонениям.
Книга Еноха оповещала о всех прежних и последующих днях рождения Богородицы и ее рыцаря. Иногда их дни рождения совпадали, иногда нет. Внимание профессора привлек 1634 год. Точнее двенадцатый день месяца «Мехира», то есть июня. Для тех, кто расписывал календарь, этот год еще не наступил. Но поскольку летоисчисление велось с 284 года, то это был не 1634, а… 1918! В тот день и год рождается Дева! То есть уже родилась. А также ее рыцарь.
Этот же день и год совпадал с днем и годом рождения его сына!
Далее описывались знаки, по которым можно узнать их обоих. Курилас почувствовал нервное жжение в груди. Ему стало жарко. Он сорвался с места и побежал на кухню. Жена как раз помогала служанке лепить вареники. Профессор схватил жену за руку и потянул на балкон, плотно прикрыв дверь.
– Где у нашего Олеся родинка на груди? – спросил шепотом.
– О, Господи! – дернулась жена. – Напугал меня. Зачем тебе?
– Тише! Отвечай!
– Под левым соском.
– В виде серпа?
– Ну, как кому. Кому серп, кому рогалик… А ты что, сам уже не помнишь?
– Нет, помню. Просто уточняю. Должен убедиться. Серп изгибом вниз. Правильно?
– Правильно, правильно. А в чем дело? Объясни!
– Это невероятно!
Он покачал головой и выбежал в кабинет. Жена ошарашенно смотрела ему вслед, ничего не понимая, но чувствуя, что вмешиваться пока не стоит.
Курилас вооружился лупой и снова погрузился в манускрипт.
«Дева пойдет искать охранителя, и найдет его в день, когда это потребуется. Но ни Дева, ни охранитель не будут ведать, кем они являются. Их поведет к цели дух невидимый и подскажет, что делать и где притаилась опасность. А кто приблизится к разгадке, где и когда можно Деву выследить, рискует своей жизнью, потому что Дева может быть как милосердной, так и жестокой, и безжалостной».
«А из этого вывод… – размышлял Курилас. – Из этого вывод, что мой сын… рыцарь Девы?»
Дни рождения Девы по календарю были достаточно хаотичны, не было одинакового промежутка времени, разделявшего ее прошлое появление на свет со следующим. Профессор продирался сквозь текст, как сквозь лесную чащу, и нашел разгадку. Выяснилось, что Дева может рождаться младенцем, а может воплотиться в другого человека – точнее в девушку. Конечно, не в простую, а особенную, которая после такого воплощения приобретет способности, о которых никогда и не подозревала. Главным отличительным признаком такой девушки является то, что она сирота. Так, собственно, было и с воплощением в святую Маргариту и в святую Екатерину… А потом… в Жанну д’Арк….
Зато охранители порой рождались значительно реже, а значит могли служить не одной Деве, а двум или трем, появлявшимся после… Разложить все это по полочкам требовало больших усилий. Профессор исписал кучу бумаги, все это продумывая и высчитывая, пока телефонный звонок не вырвал его из размышлений. Звонил полковник Ваврик.
– Здравствуйте, товарищ профессор, – начал он не слишком приятным тоном. – Не могли бы вы зайти ко мне сегодня, скажем, в час?
– А что… – смутился Курилас. – Что вас интересует? Я пока что лишь на полпути в наших исследованиях.
– Да тут всплыло другое дело. Так что жду.
– Но в третьем часу я принимаю зачеты…
– Я вас не задержу.
В трубке щелкнуло, и послышались гудки. Тон, которым говорил полковник, не предвещал ничего хорошего и выбил его из колеи. Курилас с трудом пришел в себя, чтобы продолжить работу. И все же покоя не было. В конце концов, около двенадцати не выдержал и пошел прогуляться перед визитом в проклятый дом. В час уже стоял перед дежурным и рапортовал о своем прибытии. На этот раз полковник не вышел ему навстречу, Куриласа провел к его кабинету охранник и он же постучал в дверь.
– Заходите, – донеслось изнутри.
Курилас вошел и увидел полковника за столом перед картой. Карта была, очевидно, военная, очень подробная и не доступная для обычных граждан. Карты, которые свободно продавались, имели различные погрешности, чтобы в случае войны враг не мог ими воспользоваться. С того места, где стоял Курилас, было видно, что полковник обследует Татры.
В кабинете зависла тишина. Полковник делал вид, что не замечает гостя, но через минуту поднял голову, внимательно посмотрел на него и кивнул на кресло. Курилас сел, ощущая тревогу.
– Я вас поздравляю с плохой новостью, товарищ профессор. Ваш сын сбежал к немцам.
Глава 37
К встрече с Адиком в этот раз Олег решил подготовиться основательнее. Ведь на кону стояла тысяча евро, без которых Греция так и останется неосуществленной осенней мечтой.
Прежде всего, Олегу надо было решить: упоминать или нет Рину и ее бухгалтерию, связанную с «Институтом-архивом»? С одной стороны, это бы подняло его рейтинг, с другой стороны, в бумагах речь шла о деньгах, а не о находках. Да и лекарства, присылаемые Польским Клейноду-отцу все больше наталкивали на мысли о наркотиках, а в связь наркотиков и археологии Адик не верил. Адик – человек правильный, трезвомыслящий и конкретный. Адик ищет золото! Золото тамплиеров. Это уже и так понятно. Поэтому нет смысла говорить ему о бухгалтерских бумагах! И, наверное, нет смысла рассказывать о том, что Польский называет в письмах Клейнода-отца «хранителем»! Мало ли что там Клейнод-отец хранил? Понятно, что не деньги, спрятанные Польским от своей жены! Так что и об этом пока ни слова! Может, тогда то, что Клейнод-отец хранил, и достанется Бисмарку, а не Адику, который всех вокруг держит за лохов?! А вот о том, что в компании археологов, копавшихся у Софийского Собора, был пятый – это наверняка Адика заинтересует и Бисмарку не повредит! Тем более, что фото этого пятого имеется! И тогда возникает еще один повод лететь к Польскому – узнать о пятом! Уточнить: кто он? Откуда? Что делал на раскопках?