Юрий Винничук – Ключи Марии (страница 35)
– А теперь время наступило? – с недоверием поинтересовался Олесь.
– Да, – кивнула она. – Именно поэтому я и прибыла в Краков. К вам.
Услышанное еще больше ошеломило его. Кто он и что он, чтобы ради него отправляться в Краков? Из уст девушки эти слова могли бы прозвучать и по-другому, но сейчас они точно не звучали так, как хотелось бы Олесю, они не сообщали о том, что она приехала сюда, влюбившись в него с первого взгляда.
– Похоже, что у вас ко мне какое-то дело? – спросил он.
Однако она возразила:
– Не так к вам, как к вашему отцу. Его надо вывезти сюда. И медлить с этим нельзя.
Вывезти оттуда, откуда его со страшным скрипом можно было разве что вытянуть лишь на неделю да и то только в Карпаты? Она просто не знает его отца!
– Зачем? – спросил Олесь. – Он ни за что не хотел бежать со мной, хотя многие его друзья-ученые уже давно перебрались на эту сторону. Он просто не может покинуть свои книги и рукописи. Мама была бы не против убежать и поддерживала меня. А он нервно мерял шагами кабинет, ощупывал стеллажи, хватал рукописи в охапки и спрашивал: «Куда? Куда я все это спрячу?» Вы не знаете моего отца. Он врос в свой кабинет, как растение в вазон.
– Я понимаю. Но он в опасности. У вас же нет от него никаких вестей? Не так ли?
– К сожалению, нет, – вздохнул Олесь.
– На прошлой неделе вашего отца вызывали в НКВД и дали задание, которое он обязался выполнить. Не бойтесь, его не вербовали стать сексотом. Он получил чисто научное поручение: расшифровать старинный текст. Точнее, найти в нем то, что их интересует. Ваш отец, как ученый, сразу ушел в текст с головой. Его даже не надо было убеждать или заставлять. Он сразу принялся за работу. Но мы должны его остановить. Он не должен докопаться до сути.
Олесь потер лоб ладонью. Она говорила так самоуверенно, а ее голос при этом терял свою нежную женственность, и это его тревожило и напрягало, но он и не догадывался, что далее услышит от нее такое, по сравнению с чем эти тревога и напряжение из-за изменения тональности голоса покажутся смехотворной мелочью.
– Откуда вам все это известно? – не выдержал Олесь, глядя ей в глаза.
– Не важно. Чекисты передали вашему отцу четвертую книгу Еноха. Они при НКВД имеют целый отдел, который занимается потусторонними силами, исследует появления духов, ангелов, даже занимаются такой проблемой, как создание нового человека, обладающего силой и ловкостью волка.
– Удивительно, сколько вы всего знаете. Вы разведчица?
– Если вы думаете, что я на кого-то работаю, то нет. Я работаю на себя. Итак, ваш отец получил из рук чекистов также продолжение «Хроники Ольгерда».
– Неужели! Она ведь пропала, – удивился Олесь.
– Нет. Она сохранилась. Теперь ваш отец изучает оба раритета. Он может не понимать, к какой катастрофе это приведет.
– К катастрофе? О чем вы говорите? В чем катастрофа? – он не верил своим ушам. – Научное исследование древних текстов может вызвать катастрофу?
– Да! Именно так. Поэтому его надо спасти!
– Что значит спасти? – он не мог понять, к чему она клонит. – Ему что-то угрожает?
– Конечно. После того, как он передаст чекистам свои выводы и заключения, они его уничтожат, как нежелательного свидетеля.
Ее слова своей мрачной загадочностью снова усилили в нем состояние тревоги. Просто не хотелось верить услышанному. Она же не говорит, откуда ей это известно, а он почему-то должен ей доверять?!
– У меня все это не укладывается в голове, – признался Олесь. – Кто вы? Откуда знаете о НКВД? Вы разговаривали с моим отцом?
Ответ оказался слишком скуп:
– К сожалению, неудачно.
Ему показалось, что она играет с ним, как кошка с мышкой, и это начинало злить.
– Что это значит? – настаивал он, требуя конкретного ответа. – Вы виделись с ним?
– Виделась, – наконец она стала более конкретной. – Была в его кабинете. Пыталась объяснить, что его ждет. Убеждала, что работу надо остановить. Однако, он, видимо, вполне справедливо решил, что я провокатор, и не стал со мной разговаривать. Даже вынул из ящика револьвер и угрожал мне.
Олесь смотрел на нее удивленно, не сводя с нее глаз. Лицо Ареты было слегка затененным, а в глазах мелькали спокойные и ласковые блики, словно говорила она о чем-то совершенно обыденном и не важном.
– Ну, если он услышал от вас все то, что услышал я, то, наверное, он действительно принял вас за…. Ну ладно, – Олесь многозначительно кивнул. – А как вы собираетесь его спасти?
– Переправить сюда, – сказала она будничным тоном, словно это было чем-то настолько же легко осуществимым, как переезд поездом из Кракова в Сянок.
– Но как? – не понимал Олесь. – Границы уже закрыты. Вы же сами должны были добираться сюда нелегально.
– Так и было, – кивнула она. – У меня есть один канал, по которому можно переправить. В Карпатах.
– Это рискованно, – произнес он. – Мой отец немолодой и не слишком здоров. Кроме того, он без мамы никуда не поедет.
– Для него более рискованно оставаться там. Конечно, мы переправим обоих ваших родителей.
Олесь задумался. Чем дальше, тем все более загадочной становилась эта девушка, такая непохожая на поэтесс, встречавшихся ему до сих пор. Она больше походила на валькирию или амазонку с задатками вождя, на человека, который имеет цель и во что бы то ни было ее достигнет. Только какой была ее цель на самом деле, невозможно было догадаться.
– Почему вы думаете, что его убьют? – не сдавался он.
– Я же сказала. Им свидетели не нужны.
– Это понятно, свидетели никому не нужны. Но что он знает такое, за что его могут уничтожить?
Она вздохнула.
– Он еще не знает.
Снова появилась мысль, будто Арета издевается над ним, проводит над ним странный эксперимент, словно проверяя его на наличие здравого смысла, но ведь говорила она вполне серьезно, вот только слишком многое не договаривая. Олесь наполнил бокалы и сказал:
– Вы меня удивляете, вы говорите сплошными загадками. То есть моего отца могут убить, когда он расшифрует древние тексты, которые ему вручили?
– Да.
– А до того момента его жизнь в безопасности?
– Да.
– Значит, если он в тех манускриптах раскопает то, что им нужно, то с той минуты он обречен? – допытывался Олесь.
– Он им будет больше не нужен. А как человек, который докопался до сути, – еще и опасен. Разве мало они уничтожили ученых?
– Сколько у нас времени?
– Считанные дни. Вы же отсюда не можете его предостеречь и подсказать, чтобы он не слишком торопился? Возможно, он бы вас послушал. В противном случае… Его убьют. – Она на минуту умолкла, опустила свою ладонь на его руку и добавила ледяным тоном: – Или они, или я.
Глава 35
Вчерашняя поездка под моросящим дождем на Оболонь оказалась бесполезной. Красницкие уже больше трех лет не жили на Оболонской Набережной. Об этом ему сообщили новые жильцы – молодая пара с грудным младенцем, которого Олег не увидел, но слушал все те десять минут, которые провел на их кухне. Парень, зарабатывавший на кофейных аппаратах, установленных в разных фирмах, страдал аллергией на кофеин и угощал его чаем, а молодая мама то приходила, то уходила обратно на зов ребенка, то снова приходила за баночкой с соской, гревшейся в кастрюльке с горячей водой прямо на плите.
– У них столько фотографий на стенах висело! Я им говорю: заберите, это же память! – рассказывал парень. – А этот Роман только рукой отмахивался! Они же эмигрировали, вещей много с собой брать не хотели, мебель продавали еще недели две после подписания договора.
– А вам ничего не предлагали купить или подарить? – поинтересовался лениво Олег, не особенно вникавший в разговор, а скорее поддерживавший его в благодарность за чайное гостеприимство.
– Ну две люстры нам оставили, больше ничего. Фотографии я вынес к мусорке. Они в рамках там пару дней лежали, потом исчезли. Наверное, кто-то ради рамок забрал.
– А им сколько лет было, Красницким?
– Лет под семьдесят, но моложавые! Роман, так тот в джинсах ходил. Жена одевалась попроще, но тоже вполне современно.
– А куда они уехали? К родственникам?
Новый хозяин пожал плечами.
Сегодняшний моросящий дождик мог бы легко заставить Олега остаться дома и не переться на Воскресенку. Но другой погоды на ближайшие дни не обещали, а Адик все равно скоро позвонит и спросит! Так что черт с ним, с дождем! У Олега на куртке отличный капюшон! Непромокаемый! И пусть до этого Ревенко А. А. почти час езды, зато уже вечером он сможет позвонить Адику, рассказать обо всем и спросить о деньгах на Грецию. Ведь еще немного и вода в Эгейском море станет холоднее!
Ревенко А. А. оказался не мужчиной. Анне Александровне Ревенко археолог приходился дедушкой, и именно она являлась хозяйкой квартиры на первом этаже хрущовки на бульваре Перова. Выглядела она лет на сорок. Встретила его в сером спортивном костюме и в армянских остроносых тапочках на босу ногу.
Что-то Олегу сразу подсказало, что она живет сама. Она тоже радушно пригласила гостя на кухню и тоже предложила чаю. Кухня, видимо, со времен дедушки и бабушки не ремонтировалась и не модернизировалась. За исключением газовой плиты и холодильника.
– Может, холодную котлетку к чаю? – предложила Анна Александровна. – У нас тут кулинария рядом, очень хорошо готовят!