Юрий Верхолин – Между двумя мирами (страница 36)
И в этот миг она позволила себе одно-единственное чувство за весь вечер.
Страх ушёл.
Осталась ярость.
Она чуть вскинула подбородок. Как тогда, в детстве, когда не соглашалась быть виноватой.
Именно в этот момент Вирадж подошёл к ней.
Обнял за талию.
Его ладонь легла уверенно, спокойно, как печать собственности.
– Ты сегодня прекрасна, – сказал он.
Она не ответила.
– Ты расстроена.
– Я устала.
– Это быстро лечится, – сказал он и посмотрел на Артёма.
Прямо.
Без агрессии.
Без эмоций.
Как на товар с дефектом, который ещё не решил, выбрасывать или чинить.
Артём выдержал взгляд.
Ни один из них не отвёл глаз.
Она ясно поняла:
это не соперничество.
это приговор, который ещё не зачитали вслух.
Они прошли несколько шагов вместе.
Он говорил тихо, почти ласково:
– Ты знаешь, я не люблю, когда мне мешают.
– Ты всегда мешаешь сам себе, – сказала она.
Он рассмеялся.
– Ты всегда была дерзкой. Но дерзость – это роскошь слабых.
Они остановились у стола с шампанским.
– Ты сегодня много говорила с русским, – сказал он.
– Ты ревнуешь?
– Я анализирую риски.
Она посмотрела прямо.
– А если я риск?
Он чуть наклонился.
– Тогда ты будешь устранена первой.
Сказано было мягко. Без угрозы. Как констатация закона природы.
Через десять минут Артёма оттеснили.
Не грубо. Просто начали занимать пространство вокруг него. Он понял, что его изолируют от неё методично, без спешки.
Он попытался пройти ближе.
Ему вежливо преградили дорогу.
– Туда нельзя, – сказал охранник.
– Там стоит женщина, которую я знаю пятнадцать лет.
– Вам всё равно туда нельзя.
Он больше не спорил.
Понял:
их разговор закончился не словами.
его оборвали структурой.
Дивья заметила это.
И впервые за вечер потеряла самообладание.
– Ты специально, – сказала она Вираджу.
– Разумеется.
– Ты боишься его.
– Нет, – сказал он. – Я его изучаю.
– Это хуже.
Он улыбнулся.
– Да.
Через час приём стал невыносим.
Музыка раздражала. Улыбки казались масками. Все разговоры звучали как шум рынка перед казнью.
Она чувствовала, как решение в ней зреет и кристаллизуется.
Не импульс.
Приговор.
Когда отец подошёл к ней, она не вздрогнула.
– Ты ведёшь себя как глупый ребёнок, – сказал он.
– Ты ведёшь себя как торговец людьми.
Он с силой сжал её запястье.