Юрий Верхолин – Между двумя мирами (страница 18)
«Это он. Ты… давно в Бангалоре?»
Она долго смотрела на текст, прежде чем нажать «отправить».
Секунда. Две. Пять.
Ответ пришёл быстро.
«Пару месяцев. Работаю. Сегодня узнал, чей это дом. Сюрприз.»
Слово «сюрприз» заставило её улыбнуться – не той официальной улыбкой, которой она сегодня обслуживала вечер, а настоящей, кривой, живой.
Она представила, как он стоял на террасе, смотрел на роскошную гостиную и пытался совместить её с теми школьными обедами, с их грязным рынком, с его общежитием.
Этот дом не умел быть «просто домом» для тех, кто не родился внутри.
Она написала:
«Ты водитель?»
Пауза была чуть дольше.
«Иногда. Иногда курьер. Иногда тот, кого зовут, когда надо разгребать чужой бардак. Нормально. Мне нравится двигаться.»
«Мне нравится двигаться.» Удар по её сегодняшнему дню, где каждый шаг был заранее расписан.
Она хотела написать: «Мне некуда двигаться». Но не написала.
Вместо этого:
«Тебя видели за столом. Мой отец говорил о „русском парне, который не задаёт лишних вопросов“.»
Ответ:
«Ок. Буду задавать только нужные :) Не буду писать, если это опасно. Просто… Рад, что ты есть. Думал, что всё это мне приснилось.»
Она смотрела на экран и думала: в этом доме никто никогда не говорит ей «рад, что ты есть».
Ей говорят: «гордимся тобой», «рассчитываем на тебя», «ожидаем правильного поведения».
Но не: «рад, что ты есть».
И от этого одна короткая строчка вдруг стала опаснее всех ультиматумов отца. Потому что напоминала: она – не только функция. Она – человек, который для кого-то просто есть.
Телефон тихо лег на ладонь. Плечи расслабились.
На секунду.
А потом вернулся дом – с его потолками, коридорами, камерами.
И мысль: если он здесь работает, система рано или поздно заметит, что между ними что-то есть. Система не любит связей, которые она не планировала сама.
Она медленно легла на кровать, не включая верхний свет. Смотрела в потолок.
В голове перемешались: рука Вираджа на её пальцах, взгляд госпожи Сингх, голос отца, шёпот матери, и короткое «привет» от того, кто помнил её не как «лицо семьи», а как девочку в форму, которая ела манго руками.
Она впервые за день позволила себе одну роскошь.
Закрыла глаза – не чтобы уснуть, а чтобы представить.
Не свадьбу. Не помолвку. Не фотосессию для журнала.
А то, как выглядит мир, в котором она решает сама.
Ей ещё не хватало смелости назвать это «побегом».
Но где-то внутри уже появилось слово, которое она боялась произносить вслух:
«Выход.»
Она ещё долго лежала в темноте. Иногда телефон тихо вибрировал – короткие сообщения от А., которые она не успевала читать, потому что ловила себя на странном ощущении:
впервые за много лет ей не было страшно думать о будущем.
Не спокойно – нет. Но и не страшно.
Страх – это когда тебя загоняют в угол. А сейчас она вдруг почувствовала: угол – не тупиковый, если в стене есть хоть одна трещина.
Дом стихал. Шаги слуг исчезали. Садовые лампы погружали двор в мягкое золотое сияние. Где-то вдали ещё слышались машины – город продолжал жить своей жизнью, в которой она не участвовала.
Она подошла к окну. Села на подоконник, поджав ноги, опустив голову к стеклу.
В детстве она сидела так же – на крыше гаража. Теперь – окно. Тот же жест, другое место.
Телефон снова загорелся.
Сообщение от А.:
«Если ты когда-нибудь выберешься отсюда – просто скажи. Я умею находить выходы.»
Она не ответила. Пальцы зависли над экраном, но так ничего и не написали. Она боялась не последствий. Она боялась – что ответит слишком честно.
На следующее утро её разбудил стук. Не сильный, но настойчивый.
Она резко села. В комнате было ещё полутемно.
– Дивья? – голос матери. – Ты не спишь?
Она открыла дверь. Мать стояла в ночной рубашке, волосы собраны небрежно, под глазами – тени, которых не скрывал даже мягкий утренний свет.
– Что-то случилось? – спросила Дивья.
Мать прошла в комнату, закрыла дверь.
– Я услышала… – она замялась. – Я услышала, что вчера кто-то был в доме. Кого-то приводили из работников.
Дивья почувствовала, как внутри сжалось всё. Обычно мать была осторожна. Она не задавала вопросов, не искала причин. Она соглашалась.
Но сейчас – говорила.
– Это был водитель, – сказала Дивья максимально спокойно. – Просто доставили документы.
Мать посмотрела на неё долго, слишком долго.
– Нет, – сказала она тихо. – Не просто.
Она сделала шаг ближе.
– Я видела, как ты выглядела за столом. Ты не слушала разговор. Ты смотрела туда, где никого не было видно.
Дивья отвернулась.
– Ты ошиблась.
Мать покачала головой.
– Я знаю этот взгляд. Так смотрела я, когда впервые увидела твоего отца. И так – когда поняла, что ошиблась.
Дивья подняла глаза.