Юрий Верхолин – Марго из Онлифанс (страница 5)

Она зарегистрировалась на платформе OnlyFans. Заполнила анкету, подтвердила личность, привязала карту. В графе «О себе» написала: «Я мать-одиночка. Мне 20. Я умею писать честные тексты. Я не буду раздеваться. Я буду рассказывать правду». И добавила мысленно: «И я больше не хочу бояться».

Она решила, что начнёт завтра. С первого поста. Дерзкого. Честного. Без фильтров. Мать ничего не узнает. Ни сегодня, ни завтра. Может быть, никогда.

В четыре часа дня раздался звонок в дверь — не резкий, а музыкальный, с паузой между сигналами. Марго не ждала гостей. Она взяла Бродерика на руки и посмотрела в глазок.

На лестничной клетке стоял мужчина лет шестидесяти, с чемоданом на колёсиках и тростью, которую он держал не как опору, а как дирижёрскую палочку — на весу, с достоинством. На нём был старый, но чистый плащ, кепка, надвинутая на глаза, и улыбка, которую Марго знала с детства.

Она открыла дверь. Бродерик заворочался.

— Папа? — сказала она.

Виктор Петрович поставил чемодан, отсалютовал тростью:

— Представление начинается. Зритель в зале? — он заглянул в квартиру, кивнул собственному отражению в мутном коридорном зеркале. — Или аншлаг ещё не собрали?

Из комнаты выглянула Юля, окинула Виктора Петровича презрительным взглядом и снова закрыла дверь. Лена, наоборот, вышла, улыбнулась, поздоровалась. «Здравствуйте, Виктор Петрович, Марго много о вас рассказывала». Отец галантно поцеловал ей руку — по-старомодному, по-цирковому — и Лена засмеялась. Первый смех в этой квартире за долгое время.

Когда они остались вдвоём, Марго спросила:

— Как ты узнал адрес?

— Эльвира сказала. — Виктор Петрович прошёл в комнату, огляделся, хмыкнул. — Позвонила вчера. Сказала: «Твоя дочь вылетает из гнезда. Если ты вообще отец, приезжай». Я вообще отец. Вот, приехал.

Марго впустила отца, закрыла дверь и прислонилась к косяку лбом. Мать позвонила отцу. Мать, которая двадцать лет делала вид, что Виктора Петровича не существует — с тех пор, как он ушёл, когда Марго была ещё младенцем, — сама открыла эту дверь. Потому что не могла открыть свою. Марго не помнила отца. Только по фотографиям, которые случайно нашла в материнском альбоме. И вот он стоял перед ней — постаревший, с тростью, но с той же улыбкой, что на старых снимках.

Виктор Петрович склонился над коляской, где Бродерик открыл глаза и смотрел на незнакомца с подозрением.

— Здравствуй, Бронислав, — сказал отец серьёзно, как взрослому. — Я твой дед. Виктор Петрович. Фамилию пока не спрашивай, мы её в цирке потеряли. Это пройдёт.

Бродерик моргнул. И улыбнулся — беззубой, дёсенной улыбкой. Виктор Петрович замер.

— Зал аплодирует стоя, — сказал он тихо. — Так, Марго. У нас есть два дня на выселение? Рассказывай, что играем.

Они сидели на кухне. Бродерик спал в кроватке. Отец пил чай — чёрный, крепкий, с тремя ложками сахара — и слушал. Марго рассказала всё. Про долг, про риэлтора, про соседок, про канал, который она зарегистрировала вчера на OnlyFans, но не знает, что туда писать.

Виктор Петрович отставил чашку. Его лицо, изрезанное морщинами, стало серьёзным.

— Я буду помогать, — сказал он. — С Бродериком, пока ты ищешь работу. И с арендой — немного, но смогу. Пенсия у меня небольшая, артисты цирка рано на пенсию выходят, но хватит, чтобы ты не боялась каждого первого числа. Я много лет был в отъезде, в цирках по всей стране. Теперь осел. Пора навёрстывать.

Марго хотела возразить, но он поднял руку.

— Не отказывайся. Я не предлагаю тебе лёгкую жизнь. Я предлагаю тебе опору. Ты справишься, я знаю. Но иногда и опора нужна, чтобы не упасть.

— Ты сделала первый шаг, — сказал Виктор Петрович. — Теперь второй. Сценическая правда. Ты выходишь на сцену и не врёшь. Ты ведёшь себя так, как если бы ты была сильной. Как если бы у тебя был план. Как если бы ты уже победила. Зритель чувствует это.

— То есть притворяться?

— Нет. Создать образ. Не ложь. Образ. Разница в том, что ложь — это когда ты надеваешь маску и думаешь «я не такая». А образ — это когда ты надеваешь маску и говорит себе «я сейчас такая». Ты можешь быть слабой в реале. Но в канале ты — женщина, которая выживает. Которая не сдаётся. И если ты сыграешь это достаточно честно, люди поверят. А потом, Марго, ты сама начнёшь в это верить.

Она молчала. Из коридора донёсся голос Юли: «Света, сделай тише, у меня голова болит!» В ответ из комнаты Светы музыка зазвучала ещё громче — назло, демонстративно. Лена крикнула: «Света, убавь громкость! Человек пришёл!»

Виктор Петрович посмотрел на дверь, потом на Марго:

— Это твой закулисный шум. Не обращай внимания. Сцена не терпит суеты.

Она написала первый пост в три часа ночи. Не так, как хотел отец — ярко. Она написала, как умела.

«Меня зовут Марго. Мне 20. Полгода назад я забеременела от женатого преподавателя. Он предложил аборт. Я отказалась. Он исчез. Я отчислилась. Сейчас я снимаю комнату в трёхкомнатной квартире с тремя бывшими однокурсницами. Две меня ненавидят за то, что мой сын плачет по ночам. Одна осталась. Её зовут Лена, она из Хакасии, и без неё я бы уже сошла с ума. У меня нет денег на аренду. Сегодня была встреча с риэлтором. Мне дали два дня. У меня есть трёхмесячный Бродерик, пачка дешёвых подгузников и один кусок хлеба. Я не знаю, что делать. Но я знаю, что не хочу врать. Я хочу рассказывать, как это — быть на дне. Без фильтров. Если вам это интересно — подпишитесь».

Она добавила фото: себя уставшую, без макияжа, Бродерика у неё на груди. Сделала пост платным — двести рублей в месяц. Не двадцать. Двести. Потому что она поняла: дешёвый контент привлекает дешёвую аудиторию. А ей нужны были не подачки. Ей нужен был бизнес.

Она нажала «Опубликовать». Экран погас. Тишина. Только гул холодильника и чьи-то шаги за стеной — Лена встала попить воды.

— Ну что? — спросил отец из коридора.

— Ноль просмотров. Ноль донатов.

— Зал только рассаживается. Увертюра, артистка. Увертюра.

Марго легла на диван, подтянула колени к животу. Она вспомнила свой дневник. Вспомнила черновик романа «Вид с седьмого этажа». Алиса никогда бы не сдалась. Алиса бы открыла платформу OnlyFans, написала бы дерзкий пост и пошла бы вперёд. Марго закрыла глаза и сказала себе: «Я — Алиса. Я справлюсь».

Утром она проснулась от будильника. Бродерик ещё спал. Телефон показывал семь утра. Она открыла платформу OnlyFans.

Сорок три подписчика.

Сорок три человека заплатили по двести рублей. Восемь тысяч шестьсот рублей. Плюс несколько донатов — почти десять тысяч.

На подгузники. На хлеб. На первый взнос по долгу.

Марго села на диване, обхватив колени руками. Не плакала. Смотрела на цифры, как на чудо.

В этот момент в комнату зашла Лена. Она была в своей растянутой кофте, с чашкой чая в руках, но глаза у неё были серьёзные.

— Марго, — сказала Лена, садясь на край дивана. — Я вчера видела, как ты плакала. И слышала ваш разговор с отцом. Сколько ты должна?

— Одиннадцать восемьсот, — ответила Марго. — Плюс неустойка. Почти двадцать пять. Но если заплатить одиннадцать восемьсот до пятницы, неустойку аннулируют.

Лена молчала. Потом поставила чашку на пол, достала телефон, открыла банковское приложение.

— Я перевела, — сказала она. — Одиннадцать восемьсот. Долга больше нет.

Марго не поверила. Она взяла телефон Лены, посмотрела на экран. Сумма — одиннадцать тысяч восемьсот рублей. Получатель — «Городской ключ», агентство недвижимости. Назначение платежа — «Погашение задолженности Маргариты Викторовны по договору аренды комнаты 47/2».

— Откуда? — только и смогла выдохнуть Марго. — У тебя же нет таких денег.

— Восемь шестьсот — твои, — Лена кивнула на телефон Марго. — Ты заработала их своими постами. Я сняла их, когда ты спала. Прости, что без спроса. Но ты бы сама не решилась.

— А остальное?

— Остальное — мои. Я копила на видеокарту. Дорогую, мощную. Но видеокарта подождёт. А тебя выселят через три дня. Я не могла.

— А как же конкурс в Москве? — спросила Марго. — Билеты?

— Билеты я не сдавала, — Лена улыбнулась. — Поеду. Выиграю. Денежный приз окупит и видеокарту, и билеты, и ещё останется. А ты просто сошьёшь мне доспехи рыцаря — это не деньги, это дружба. И мы квиты.

— Ты заработаешь, — добавила Лена спокойно. — Я знаю. Твои тексты, твой блог... ты же теперь блогерка. Будешь как эти... онлифанщицы, только умная. А сейчас — звони риэлтору.

Марго взяла телефон, набрала номер Людмилы Игнатьевны. Та долго молчала в трубку, проверяя платежи.

— Долг погашен, — наконец сказала она сухо. — Неустойка — ещё три тысячи.

— У меня нет трёх тысяч, — ответила Марго.

Людмила Игнатьевна снова замолчала. Потом Марго услышала, как она переговаривается с кем-то на заднем плане — глухие мужские голоса, шуршание бумаг.

— Собственник пошёл навстречу, — сказала риэлтор, вернувшись к разговору. — У вас ребёнок, маленький. Неустойку аннулируем. Но в следующий раз — никаких отсрочек. Платить строго пятого числа. Договорились?

— Договорились, — выдохнула Марго.

Она положила трубку и посмотрела на Лену. Лена подняла одну бровь — по-хакасски широкую, почти прямую.

— Неустойку аннулировали, — сказала Марго. — Значит, я должна тебе только одиннадцать восемьсот. И я их верну. Все до копейки.

— Должна, — ответила Лена серьёзно. — Ты должна мне костюм на следующий конкурс. Я уже выбрала персонажа. Ты сошьёшь.