Юрий Верхолин – Кринж и бриллианты (страница 37)

— Он вызвал подкрепление? — спросила Аня.

— Или они сами нашли, —ответила Виктория.

Аня смотрела на рюкзак. Зелёный, грязный, потёртый. Внутри — бриллианты, из-за которых всё это. Она вдруг поняла, что Виктория была права: схрон — это пауза, а не жизнь. Пауза кончилась.

Виктория перевела взгляд на серую полосу промзоны, уходящую вдаль. Туда, где за ржавыми ангарами и бетонными стенами прятался их схрон — гараж №17. Громов видел, в какую сторону они ушли из ТЦ. Если он свяжется с Соколовым, они начнут прочёсывать эту промзону. Рано или поздно наткнутся на убежище. Рисковать нельзя.

— К схрону мы не вернёмся, — сказала Виктория. — Уходим из города сейчас. Другой дорогой.

— Куда? — спросила Аня.

— Есть человек в другом регионе. Он поможет продать камни. Поможет уйти от Соколова. Но дорога будет долгой. И опасной.

— А Ленка? — спросила Аня. — Они её...Она не видела лиц бандитов. Соколов её запугает, но не тронет. Ей ничего не грозит. А вот ты — видела. Поэтому они охотятся на тебя.

— Она не видела лиц бандитов. Соколов её запугает, но не тронет. Ей ничего не грозит. А вот ты — видела. Поэтому они охотятся на тебя. Аня кивнула. Застегнула рюкзак на груди, поправила ремень.

— Я готова.

Они пошли вдоль стены, углубляясь в промзону, но не к окраинам, а назад, к знакомым гаражам. Риск был безумный. Громов видел, в какую сторону они ушли из ТЦ, и если он свяжется с Соколовым, те начнут прочёсывать этот район. Рано или поздно наткнутся на убежище. Но выбора не было. Виктория не могла идти дальше — бок горел, плечо онемело, температура поднималась, и каждые сто метров она останавливалась, хватая ртом воздух.

— В гараж, — сказала она. — У них уйдёт время, чтобы обойти все боксы. У нас есть несколько часов.

— А если они найдут?

— Тогда будем отвечать. Но сейчас — только схрон. Иначе я просто упаду посреди дороги.

Гараж №17 встретил их запахом пыли, масла и старого бетона. Аня закрыла ворота, накинула цепь, защелкнула замок — криво, наспех, но снаружи не понять. Виктория опустилась на раскладушку, даже не сняв куртку, и несколько секунд просто сидела с закрытыми глазами, слушая, как бьётся её собственное сердце.

Аня достала аптечку. Сменила повязки — на плече, на боку. Руки дрожали, но она работала молча, не задавая лишних вопросов. Виктория терпела, только иногда сжимала челюсть так, что желваки выступали под бледной кожей. Потом Аня разогрела на горелке воду, заварила какой-то пакетированный чай из запасов схрона, сунула Виктории в руки.

— Пей. Ты горишь.

— Сама знаю.

— Тогда пей и не спорь.

Виктория взяла кружку. Сделала маленький глоток, потом ещё. Чай был горьким, почти без сахара, но горячим — и это тепло разливалось по груди, напоминая телу, что оно ещё живое.

— Сколько у нас времени? — спросила Аня, садясь на ящик напротив.

— До утра. Может, меньше. Громов профессионал. Если он поймёт, что мы не ушли далеко, начнёт обход.

— А если не поймёт?

— Тогда до обеда. Но я не рассчитываю на удачу.

Аня посмотрела на рюкзак с бриллиантами, который поставила в угол. Тёмный, тяжёлый, нелепый. Из-за него всё это.

— Ленка? — спросила она. — С ней всё будет в порядке?

Виктория подняла на неё мутные глаза.

— Она не видела лиц бандитов. Соколов её запугает, но не тронет. Ей ничего не грозит. А вот ты — видела. Поэтому они охотятся на тебя.

Аня кивнула.

— И на камни.

— И на камни.

Повисла тишина. Где-то далеко, за бетонными стенами, прокатилась сирена — тонкая, далёкая, не их. Потом стихла.

— Виктория?

— М-м?

— Спасибо, что не бросила.

Виктория не ответила. Но кружку из рук не выпустила.

Они спали урывками — Аня на ящике, прижав рюкзак к груди, Виктория на раскладушке, с пистолетом под подушкой. Ворота скрипели от ветра, в щели задувал холодный воздух с запахом промзоны, где-то за стеной шуршали крысы. Но это было лучше, чем ночь на улице. Это была пауза. Короткая, тревожная, но пауза.

Когда за щелями ворот начал пробиваться серый утренний свет, Виктория открыла глаза.

— Подъём.

Аня вздрогнула, села. Шея затекла, спина болела, рюкзак за ночь будто стал ещё тяжелее.

— Уходим? — спросила она.

— Уходим. Пока они не поняли, где мы.

Она поднялась с трудом — левая рука почти не слушалась, но Виктория не позволила себе ни стона, ни паузы. Застегнула куртку, проверила оружие, кивнула на рюкзак.

— Неси. И не отдавай никому. Даже если я скажу.

— А если ты скажешь «отдай»?

— Значит, я уже не я.

Они вышли из гаража. Утро встречало их холодом, сыростью и запахом мокрого бетона. Промзона просыпалась — редкие машины, голоса рабочих за забором, лай собаки. Аня накинула капюшон, поправила лямки рюкзака.

— К схрону не вернёмся, — сказала Виктория. — Сожжён.

— В переносном смысле?

— В прямом. Если Громов не нашёл его за ночь — он здесь будет сегодня. А мы будем далеко.

— Куда идём?

— Есть человек в другом регионе. Он поможет продать камни. Поможет уйти от Соколова. Но дорога будет долгой. И опасной.

Аня оглянулась на гараж №17. Ржавые ворота, облупленный номер, цепь, висящая криво. Вчера это было убежищем. Сегодня — просто железной коробкой, которую они больше никогда не увидят.

— Я готова, — сказала Аня.

Они пошли вдоль стены, углубляясь в промзону, но теперь — не назад, а вперёд, к окраинам, где можно было выйти на объездную дорогу. Виктория окинула гараж последним взглядом. Спальные мешки, аптечки, консервы, канистры с водой — всё, что составляло их жизнь последние часы, оставалось здесь. Но она смотрела не на вещи. Она смотрела на стены, на балки под потолком, на металлические шкафы у входа.

— Выходи, — сказала она Ане. — Быстро.

— Что ты делаешь?

— Заканчиваю.

Аня вышла наружу, в серый предрассветный холод. Виктория осталась внутри. Аня слышала, как она двигается — быстро, экономно, без лишних звуков. Металлический скрежет. Щелчок. Ещё один. Потом тишина.

Виктория появилась в проёме ворот через минуту. В руке у неё была тонкая леска — почти невидимая в сером свете.

— Что это? — спросила Аня.

— Растяжка.

Виктория натянула леску поперёк входа, на высоте колена, закрепив концы на косяках. Внутри, на уровне пояса, блеснула ещё одна — Аня увидела её только потому, что знала, куда смотреть. Третья — у стеллажа с банками, на уровне головы.

— Заминировала? — Голос Ани сел. — Ты заминировала гараж?

— Не гараж. Входную группу и зону обыска. — Виктория говорила спокойно, будто объясняла, как варить макароны. — Первый, кто войдёт, заденет леску. Там граната без чеки, придавленная банкой с тушёнкой. Банка упадёт — запал сработает.