Юрий Верхолин – Хроники Города (страница 4)

— Меня нет на месте, выходной, — сказала она. — Но передать книгу можно и так, директор должна быть на месте.

Александр отправился в библиотеку. Шёл он не спеша, прижимая к груди пакет с книгами. От вокзала до библиотеки действительно оказалось всего две остановки, но пешком это заняло минут двадцать. Он вошёл в знакомый холл.

За стойкой сидела другая охранница — тоже пухлая, тоже в синей униформе, но другая. Видимо, пересменка. Другая смена. Эта жевала что-то более твёрдое — по звуку было похоже на яблоко или сухарь.

— Что вам? — спросила она, не прекращая жевать.

— Мне к директору, — сказал Александр. — Я как автор, сюда приходил ранее насчёт передачи книги в дар.

— Директора нет на месте, — ответила пухлая охранница, и её щёки продолжали двигаться в жевательном ритме.

— Как нет? — удивился Александр, и в его голосе зазвучало недоумение, переходящее в досаду.

— Нет и всё, — философски ответила охранница лет пятидесяти пяти, словно отсутствие директора было таким же естественным явлением, как смена дня и ночи. — Она на конференции бывает, она всегда занята.

— Мне по телефону сказали, — возразил Александр, и его рука невольно сжала пакет крепче.

— Кто сказал? — спросила охранница, и в её глазах появился подозрительный блеск, словно она ловила его на противоречии.

— Сотрудница библиотеки, — ответил Александр, и его терпение начало трещать по швам, как старый бухгалтерский регистр.

На громкий разговор сверху — с лестницы, ведущей на второй этаж, — раздался цокот каблуков. Но прежде чем Надежда Архиповна появилась, Александр услышал странный звук: приглушённый, резкий выдох, похожий на «пф-ф». Это было не чихание, а скорее предчих. Потом шаги ускорились, и на лестничном пролёте показалась сама замдиректора.

Она была, как всегда, при полном параде: тёмный костюм, высокий начёс, румянец. Но лицо её выглядело чуть припухшим, глаза слезились. Не успела она сделать и трёх шагов, как её плечи судорожно вздрогнули, и из груди вырвалось первое чихание: «Апчхи!» — громкое, неожиданное, оно эхом разнеслось по холлу. Охранница даже перестала жевать.

— Будьте здоровы, — машинально сказал Александр.

Надежда Архиповна, не глядя на него, кивнула и достала кружевной платочек. Она вытерла нос, поправила начёс и важно спустилась до конца.

— Здравствуйте, — произнесла она, но голос её звучал гнусаво. — Что вы...

Она не договорила. Глаза её округлились, она резко отвернулась в сторону и чихнула во второй раз, уже в сгиб локтя: «Апчхи-и-и!» — чих был протяжным, почти музыкальным.

— Будьте здоровы, — повторил Александр, с трудом сдерживая улыбку.

— Спасибо, — пробормотала Надежда Архиповна, шмыгая носом. — Простудилась, видимо. Всё эти сквозняки... в библиотеке старые окна.

Она подошла к стойке, встала напротив Александра. Её лицо снова исказилось — она замерла, приоткрыв рот, но чихание не приходило. Секунда, другая, третья. Наконец, когда Александр уже открыл рот, чтобы заговорить, Надежда Архиповна чихнула в третий раз: «Апчхи!» — коротко, почти жалобно, и тут же промокнула глаза платком.

— Будьте здоровы! — сказал Александр уже в третий раз, и в его голосе прозвучало что-то среднее между сочувствием и лёгким раздражением.

Из-за стойки донеслось: «Надежда Архиповна, может, чаю с малиной?» — охранница наконец очнулась.

— Не надо, — отмахнулась замдиректора. — Это просто... аллергия. Или простуда. Всё пройдёт.

Она выпрямилась, постаралась придать лицу прежнее важное выражение, но глаза всё ещё слезились, а голос оставался гнусавым.

— Что вы хотели? — спросила она, хотя прекрасно знала.

— У меня есть готовый экземпляр печатной книги для передачи в фонд библиотеки, — сказал Александр и достал из пакета один экземпляр. Книга была толстая, с яркой обложкой.

Надежда Архиповна взяла её, и её глаза — даже сквозь слёзы — вспыхнули интересом. Не литературным, а владельческим.

— Вы можете её нам оставить, — сказала она, шмыгнув носом. — У нас не принято оформлять книги документально, особенно в дар. Выдать справку мы тоже не можем.

Она открыла белую дверь рядом со стойкой и крикнула:

— Галь! Подскажи, как оформить официально передачу книги... Апчхи!.. из руки в руки.

Чиханье вклинилось прямо в середину фразы, но Галь — худая женщина в сером халате — поняла и без слов.

— У нас нет процедуры, — сказала Галь, выходя и поправляя очки. — Мы это ни разу не делали.

Александр посмотрел на Надежду Архиповну. Та стояла, промокая нос, и выглядела почти жалко, но в глазах её читалось то же упрямство.

— Я не могу просто так вам её вручить, — сказал Александр. — Это неправильно. Давайте сфотографируем момент передачи. Я размещу фото на своей литературной странице.

Надежда Архиповна ответила, шмыгнув:

— Вы можете попробовать. У нас камеры тут повсюду. Они фиксируют.

— Нет, я не могу, — твёрдо сказал Александр. — Я требую нормальной процедуры. Ваши камеры возможно сейчас уже не работают или выключены.

— Хорошо, — ответила Надежда Архиповна и снова чихнула — четвёртый раз, но уже в платок. — Как директор появится, мы вам позвоним. И сообщим дату и время встречи.

Александр убрал книгу обратно в пакет и ушёл из библиотеки опустошённый. Он чувствовал себя человеком, который пришёл в банк положить деньги, а его обвинили в попытке ограбления. Уходя, он оглянулся. Надежда Архиповна стояла у стойки, утирая нос, а охранница что-то участливо ей говорила. Система дала сбой, но не сдалась. Увидев, что Александр смотрит на них, охранница махнула на него рукой — мол, иди, мы заняты важными делами. Её жест был грубым, отрешающим, словно она отмахивалась от назойливой мухи.

Александр улыбнулся. Даже простуда не смогла разбудить в этой женщине человеческое отношение к книге. Или наоборот — смогла, но она упорно его прятала за чиханием и бюрократией.

Александр пришёл домой, поставил пакет с книгами на стол, включил компьютер и сел, уставившись в монитор. Дома было тихо, только часы на стене тикали с утомительным спокойствием. Кот Баюн подошёл к нему, потёрся о ноги, тихо мурлыча, затем легко прыгнул на колени и удобно устроился там, свернувшись клубком. Александр машинально погладил кота, но взгляд его оставался прикован к монитору. Мысли всё ещё кружились вокруг библиотечного абсурда: «камеры фиксируют», «просто оставьте», чихающая Надежда Архиповна. Он почувствовал, как внутри нарастает глухое раздражение — не на конкретных людей, а на саму систему, где отсутствие процедуры считается нормой. Пальцы сами потянулись к клавиатуре, но не для того, чтобы писать. Они замерли над клавишами, как музыкант перед первой нотой, забывший мелодию. Александр вдруг поймал себя на мысли, что хочет не просто зафиксировать случившееся, а разобрать его на части — как бухгалтер разбирает запутанную отчётность, где итог не сходится с итогом. Кот Баюн на коленях согласно мурлыкнул, словно одобряя такой подход. «Почему они не знают процедуры? — подумал Александр. — Потому что никто никогда не требовал. Потому что авторы приходят, отдают книги и уходят, а библиотекари вздыхают с облегчением: обошлось без бумажек. Но бумажки — это не враг. Бумажки — это единственное, что превращает подарок в факт, а не в забытый свёрток на полке».

Он начал делать выводы.

«Итак, — мысленно произнёс он, как когда-то в суде перед подачей иска, — факт первый: библиотека не имеет регламента приёма книг в дар. Факт второй: заместитель директора предлагает "просто оставить" без расписки. Факт третий: в качестве альтернативы названы камеры, которые "возможно работают". Факт четвёртый: сотрудница Галина (Галя) призналась, что ничего подобного никогда не оформляли». Кот Баюн на коленях приоткрыл один глаз, словно проверял, не перепутал ли хозяин факты, и снова зажмурился. «Вывод, — продолжил Александр, — проблема системная. Не в Надежде Архиповне дело. Дело в том, что никто сверху не спросил: "А как вы учитываете подарки?"

Ситуация была неправильной. Нелепой. Абсурдной. Библиотека — учреждение, которое должно работать с книгами, — отказывалась оформлять дарение по какой-либо процедуре. Её сотрудники вели себя так, будто книга была не культурной ценностью, а обузой, от которой нужно избавиться побыстрее. А он, автор, который хотел сделать доброе дело, чувствовал себя просителем, которого пытаются спровадить под любым предлогом.

Нужно было выходить на директора. Но как? Где её искать? Он даже имени её не знал. «А что, если Надежда Архиповна и есть директор? — вдруг подумал Александр. — Просто играет роль заместителя, чтобы отсеивать назойливых дарителей. Приходит важный человек — она превращается в директора. Приходит автор с книгой — она замдиректора, который ничего не решает. Удобная схема: всегда можно сослаться на несуществующего начальника». Кот Баюн на коленях шевельнул ухом, будто услышал что-то интересное. «Но это только предположение, — продолжил Александр. — Сейчас проверю через официальные источники. Алиса покажет, кто есть кто. Если директор — другой человек, значит, моя паранойя зашла слишком далеко. А если нет... тогда всё ещё хуже: они обманывают всех подряд».

— Алиса, — обратился он к умной колонке, стоящей на полке. — Найди мне официальные контакты центральной библиотеки Павловского Посада.