Юрий Валин – В долине всё спокойно (страница 6)
— Полусредний. Он может застесняться, — кивнул Уарлик, для которого любые романтические дуновения в Долине секретом не являлись.
— Ты жутко опасный в своей осведомленности тип, — заметил Гр, разменивая слона.
— Пустое. Почти все. Наши знают. Включая Агатку.
— Да, этот дедуктивный метод нам еще даст просраться. Хорошо еще в тех рассказах он очень условно прописан. Все ж художественная литература.
— Додумает. Она толковая.
Гр хмыкнул. Агатка, конечно, умом не обижена. Но хаотичность применения сих незаурядных мыслительных способностей порой пугает. Хотя Уарлику виднее — он в девчонках разбирается.
— Еще вспомнишь. Этот. Разговор, — ухмыльнулся хрупкий золотоглазый красавчик. — Возвращаясь. К деньгам и Рыжим. Скажите. «Уарлик у вас процент яйцами возьмет. Ему. Для голоса. Нужно».
— Во, вполне идея. Правдоподобная.
То, что Уарлик пьет сырые яйца, секретом не являлось. Голос у него был тихий, очень ранимый — стоит чуть повысить, так сразу горло и срывается. А хрипливый инкуб, это, конечно, нонсенс.
— Правда и есть, — удивился Уарлик. — Яйца всегда. Разные. Я не прочь. Новые попробовать. Польза! Подбора сортов.
— Надо же, а я яйца тупо ем и всё. Надо обратить на вкус внимание. Ладно, с Рыжими поговорю. Вернее, сначала с Ниной, а потом уж ними.
— Но не с Ханти, — улыбнулся друг.
— Брось. Да тут вообще ничего такого. Просто дружим с детства. Хорош подначивать, — потребовал Гр, защищая короля ладьей.
— Все так. Говорят, — Уарлик предостерегающе поднял тонкий, с блестящим ногтем, палец. — Идут.
— Вот, не спится ей. Опять дурной сон, что ли? — вздохнул Гр, тоже расслышавший шаги.
В каминные зал вперлась сонная и сердитая дедуктивно-толковая особа:
— Сидите? Опять без света? А если кто споткнется?
— Экономим, — пояснил Уарлик, улыбаясь.
Агатка лаконично ему кивнула и перешла к сути дела:
— Брат, ты мне нужен. Срочно!
Уклоняться было бессмысленно.
— Пусть будет. Ничья? — великодушно предложил Уарлик.
— Шансов-то у меня немного, — признал Гр, но его уже волокли за руку.
На лестнице Агатка сообщила шепотом:
— У меня горшок. Уехал. Под кровать. Надо достать. Срочно!
— О, боги! Ты вроде давно уже самостоятельно справляешься с подобными напастями.
— Далеко засунулся. Сестру бужу — так она забурчала, перевернулась на другой бок и дрыхнет. Наверняка какой-то рыжий принц снится. Вообще бессердечная!
— Она бессердечная, а ты жуть какая бесстрашная. Это же просто кровать. Причем в твоей собственной комнате. Что там такого ужасного может таиться? — поинтересовался Гр, неся сестрицу наверх.
— Тьма и непредсказуемость!
— Тьфу! Ты же половину замка прошлепала во тьме. Не проще было лампу зажечь и горшок выудить?
— Иногда на свет сразу стреляют, — подумав, оправдалась сыщица.
— Из-под кровати?
— Ну… а если диверсант?
— Диверсант тот может, тот да… — Гр, не зажигая лампу, нашарил и извлек вредный сосуд, установил на коврике и вышел за дверь.
Агатка была истинной леди: бегать по замку в поисках «подавальщика горшков» — это пожалуйста, но на процесс смотреть категорически нельзя, неприлично же! Ну, это последний год неприлично, до этого вполне обходилось, даже сразу выносить дозволялось.
— Все уже, — обнадежила страдалица из спальни.
— Ложись тогда. Утром сама вынесешь.
— Кто же еще⁈ У нас слуг шесть человек, а мы всё «самостоятельность развиваем», — с горечью напомнила Агатка. — Ты чего там торчишь? Гр, меня укрыть надо. Ты брат или не брат?
Несчастная лежала принципиально не поправляя простыню.
— Агатка, мелкие издевательства — все равно издевательства, — напомнил Гр, набрасывая легкую простыню. — Тебе, кстати, не очень жарко в «пеньюаре»?
С весны Агатка упорно и бессменно спала в майке-футболке, выпрошенной у мамы-Кати. Вообще-то, камуфляжная егерская одежка, даже застиранная до приятной мягкости, была не совсем подходящей для летней душноватой ночи.
— Мне не жарко. Мне надежно, — сумрачно пояснила сыщица. — У меня есть брат, а у мамы рядом есть мама-Катя. И это надежно! Я это знаю, даже когда писем нет. Но сколько можно ждать-то⁈
— Это поход. Морской и дальний. А не просто деловая поездка.
— Утешил. Ладно, что тебя спрашивать, ты и сам переживаешь. А тьмы подкроватной я не очень боюсь. Но мне было бы спокойнее, если бы под подушкой лежал револьвер. Мне «веблей» нужен! Он тоже надежный. Я читала.
— Не водятся у нас «веблеи». И вообще револьверы не водятся. Они у нас под запретом.
— И что теперь⁈ Забыть о фамильных традициях и с голыми руками ждать диверсантов⁈ Кинжал мне можно? Или стилет? Хотя бы складной?
— По попе ремнем тебе можно. Прекрасно знаешь — личный нож получишь на десятый день рождения. Это тоже фамильная традиция.
— Ты эти говоришь… бонусности.
— Ба-на-льности.
— А я что сказала? Не придирайся.
— Не буду. Спи, у тебя уже глаза закрываются.
— Да что ж тут закрывается⁈ Ходила, страдала, вся разбудилась. Спой что-нибудь, убаюкай. Так положено.
Гр сел на край кровати и шепотом завел:
Ниночка на миг приоткрыла глаз, но тут же закрыла. Через минуту спали уже обе.
Во дворе уже сгущалась предутренняя прохлада, было темно и славно. Гр подошел к воротам, обернулся, задрал голову.
— Да видим, видим, — заверил вполголоса дозорный с верхней площадки. — Освежиться? И как пред рассветом не мерзнешь? Мы вот уже плащи накинули.
— Так с детства приучался.
— Правильно. Хотя и все равно зябко. Ты не особо там долго. Мало ли…
— Мы вокруг и обратно.
— Главное — не заблудитесь, — наверху негромко засмеялись в два голоса — сегодня пару опытному Кехалу составлял юный Сирик, только начавший исполнять ответственные обязанности стража-наблюдателя.
Явившийся из тьмы Цуцик, и один из его родичей по сыновье-внучатой линии, в которой уже все запутались, подтверждающее рыкнули. Гр отодвинул засов на воротах…