Юрий Валин – Темный янтарь-2 (страница 3)

Афанасьич был куда древнее норвежца, служил еще при царе, как раз в Либаве военно-морскую службу и начинал. Но то было так давно, что даже не верилось. Янису и прошедший июнь-то казался немыслимо давним.

Приходила маленькая комиссия, пыталась торопить. Афанасьич спокойно сказал, что двумя нестроевыми людьми можно шлюпку восстановить, а сторожевой катер малость побольше рабочих рук требует. Обещали «добавить и усилить».

Дни превратились в сплошное ковыряние с оборудованием катера. Афанасьич ходил за пайком, приносил кастрюлю с супом или кашей, наскоро ели, и снова за инструменты. Для отдыха старик гонял Яниса в госпиталь на перевязку. Тащиться в такую даль не хотелось, но бородатый курад уж этак начинал зудеть, что приходилось идти. В госпитале ругались, что выздоравливающий себя не бережет, наскоро рассказывали новости. Все ж отдых, как не крути.

Насчет «добавления-усиления» командование не забыло. Сначала прислали командира – курсанта военно-морского училища имени Фрунзе. Курсант именовался Яковом Бураковым, был суров, надут, компактен ростом, а его белобрысая голова напоминала биллиардный шар. Через день выяснилось, что невысокий Яша вполне себе человек, по части судоремонта небесталантлив, просто злился, что его с курса сняли и что вместо героической борьбы на передовой или на машинном отделении эсминца сослали с тухлым катером ковыряться. Впрочем, втянулся он быстро.

…— Без запчастей как без рук! Катер, может, и пойдет, но это ж откровенный инвалид будет, а не боевой корабль! – горячился Яша.

— Иди да выбивай. Ты начальник. Тут без выбивания нельзя, так положено, неизменно надо «на горло брать», это даже я знаю, – бубнил Афанасьич, вдоволь поживший при царе и буржуйской республике, а при Советской власти не особо освоившийся.

Выбивать товарищ Бураков, хотя и комсомолец, не умел. Путался, сформулировать суть дела начальству не мог, сходу «посланный» так и заворачивал обратно. Вот стояли в Беккеровской гавани два норвежских собрата ««003»», их Афанасьич самолично видел – состояние полного развала, магнето с обоих кораблей давно украдены, но ведь имелось там полезное, не могло не иметься. Но как туда доберешься и как перевезешь – запчасти не спички, в кармане не унесешь. А насчет транспорта ответ у начальства прост: - «Нет и не будет, так справляйтесь».

Получилось, что самым пробивным оказался товарищ Выру. Хромая в госпиталь, увидел у въезда в порт легковую машину: DKW F7[4], капот откинут, багажник распахнут – очень бесхозяйственно. Шел обратно – опять стоит, только уже и дверца раскрыта. Янис тактично постучал по крыше машины тростью – автомобиль был определенно брошен, ключи в замке торчали. Заглянул в мотор, ага, ремень лопнул и радиатор потек. Янис поспрашивал у охраны портового КПП… все было понятно, ехали люди эвакуироваться, пропуск на въезд не имели, забрали вещи, бросили машину, а неисправная кому она, такая красивая, нужна. Э, пропадает же неплохая машина. Пришлось вспомнить былое прошлое. Умелым (пусть и хромоногим) связным пронырнул товарищ Выру к помощнику коменданта, кратко, но исчерпывающе объяснил суть дела и необходимость наличия транспорта для ремонтных работ. Может, повезло, а может, смог быть убедительным – пропуск выписали без особых мучений.

Толкали машину по пристани вручную.

— Вот ты, Ян, даешь, – крутил головой крепкий Яша. – Даже если сделаем, кто водить-то будет?

— Я буду, – налегая и оберегая ногу, заверил Янис. – На меня и пропуск.

— А права? Ты же незаконный.

— Я полузаконный. На мотоцикл права есть. Да кто проверять будет?

— Все же не положено.

— Яков, отстань от парня, – потребовал толкающий машину в корму Афанасьич. – Тут или этак, или никак. Не то время, чтоб придираться.

Снова били зенитки, громыхал на рейде крейсер «Киров» и эсминцы.

Радиатор Янис проклял – убил на ремонт целый день, а запаялось – курад со смеху сдохнет. Зато замену вентиляторному ремню нашли сразу. Сделали короткий круг по порту – ремонтники боялись, что Янис в воду свалит, но ничего подобного, рулить машиной конечно, навык нужен, но управимся.

— Эх, не было бы войны – все барышни ваши! – восторгался Афанасьич, поездками в легковом авто совершенно не избалованный.

Собственно, к легковым машинам все ремонтники были непривычны. Даже порядком загаженный салон казался роскошным. Мыслимое ли дело прямо на мягком диване со всем удобством по улицам катить?

Ну, заднее сиденье пришлось снять – багажник автомобильчика был не очень вместительным. Сиденье-диван затащили в кубрик, и Яша сказал:

— Завтра с утра – за запчастями в Беккеровскую гавань. Афанасьич, покажешь, где катера. Можно бы и сегодня, да темнеть начнет, а с нашим-то одним фонарем…

— Лучше завтра. Заодно в госпиталь заедем. У меня уж совсем затянулось, но обещал. Да и попрощаться нужно.

***

В Беккеровскую машину пускать не хотели, строгости у них, хотя, казалось бы, люди с понятной целью едут. Янис размахивать не совсем правильным требованием-накладной не стал, направился к комиссару. Понятно, по телефонному звонку живо пустили.

Добыча на мертвых катерах оказалась так себе, но кое-что толковое нашлось. Заодно леера скрутили, а то Яков жутко огорчался, что на ««003»» часть носовых сломана. Загрузившись – трубы лееров торчали из открытого багажника – покатили назад, но уже через госпиталь.

…— Ох и грязный ты, Ян, – ругалась медсестра. – Хоть бы умылся.

— Извини, проездом прямо с работ.

— Сильно вас бомбят в порту?

— Терпимо. Привыкли, да и зенитчики работают на славу.

— Ой, чуть не забыла. Тебя Ида Иосифовна просила зайти. Настоятельно просила, прямо рычала тут.

Гадая, что понадобилось старой лиепайской знакомой, Ян хромал по коридору. Нет, зайти попрощаться и сам думал, но тут еще что-то.

В приемной принимали раненых, на носилках стонали и матерились. Знакомо пахло кровью и дерьмом.

— Заглянул все же? – Ида Иосифовна мыла руки.

— Рассчитывал непременно попрощаться. Затянулось на мне, как на той собаке.

— Вовремя. Похоже, скоро опять драпать будем, – медсестра тщательно вытирала ладони. – Но я не об этом, ныть не собираюсь. Помнишь, что у меня глаз профессиональный и память еще недурна?

— Известный факт.

— Именно. Проходили через нас документы с госпиталей. Гляжу: «Васюк С.А. красноармеец». Друг твой как был по отчеству?

— Аркадьевич. А что с ним? И где он?

— Пулевое, подробностей не знаю. Улица Нарва-Маанте, там в школьном здании госпиталь. Можешь заглянуть, проведать, если служба позволит.

— Постараюсь. Спасибо!

— Не за что. Хорошо вы в Лиепае работали, хоть и сопляки были совсем. Побольше бы таких мальчишек. Если жив парень, привет передавай.

Янис вернулся к машине. Ремонтная команда «003» молча курила. Ну да, видели, как раненых разгружали – те прямо с передовой, без особой первичной обработки, на непривычных людей производит сильное впечатление.

Возвращались в порт под обстрелом. Янис сосредоточился на вождении – машина слушалась, но все казалось, что слишком тяжелая, громоздкая, вот-вот заденешь и снесешь что-то. От напряжения тельник и фланелевка насквозь пропотели. Жаркий август, чтоб его курад…

Отпустили Яниса через два дня. Осторожно рассказал команде, что «друг, раненый, в Лиепае жизнь спас». Яша отнесся с пониманием, но все дела с ремонтом наваливались. Один двигатель «003» вел себя недурно, второй глох на высоких оборотах, но без заводского ремонта с этим недугом справиться было сложно. Нужны были ходовые испытания, разрешение на выход из порта, а главное, полноценное пополнение экипажа. Яша почистился и ушел к начальству, а Янису была выдана увольнительная «на проведывание боевого товарища».

На колесах многое становится проще. Это Янис с детства знал, сейчас только лишний раз удостоверился, крутя лакированный руль. Госпиталь нашел без расспросов, курили во дворе выздоравливающие, явственно ухали минометы на недалекой – прям уж совсем неприятно – передовой. Госпиталь оказался так себе – пустили без халата, явно персонала не хватает, в палатах-классах тесно, опять же накурено.

Товарищ Васюк отыскался в небольшой палате, видимо, из кладовой переделанной. У Яниса екнуло сердце – в отдельных палатах или командиров кладут, или доходяг. Но Серый лежал не один, койки стояли вплотную, раненые забурчали, когда гость протискиваться стал.

Серега был в сознании, но казался меньше ростом, чем помнилось, бледный, сразу видно, сильно обескровел.

— О! А я как ждал, – попытался улыбнуться серыми губами бывший спецсвязист. – Отдыхаю, думаю всякое.

— Я тоже пока лежал, думал, потом вообще некогда стало, – пробормотал Янис, пытаясь в тесноте пристроить трость и себя.

Поговорили. Товарищ Васюк был ранен в грудь навылет, пуля прошла опасно, рядом с сердцем, вроде как снайпер бил, ошибся на сантиметр. Это была хорошая новость, остальные уж совсем плохие…

…— Вот такие дела… – дышал Серый осторожно, неглубоко. – Ты-то как? Смотрю, совсем военно-морским стал?

Янис махнул рукой;

— Береговой, ремонтный. Да пока на трех ногах хромаю, что поделать. Из морского – сплю в кубрике, укачивает недурно, как в люльке.

— Но все ж добился своего. Морской. А я… – москвич поморщился. – На «утку» едва загружаюсь, так меня укачало, прям стыдно.

— Брешет, – сказал один из раненых, слушавших разговор. – «Утка» ему в развлечение, бо, интеллихент. И вообще скоро встанет. Доктор так-то и сказал - «в два дня не помрет, значит, жить будет».