Юрий Валин – Темный янтарь-2 (страница 2)

Ботинки слегка жали, больная нога на ступеньках по-прежнему побаливала. Но на воле оказалось все же хорошо, хотя куда идти, Янис по-прежнему не представлял.

— Стой, говорю! – требовательно окликнули сзади.

Янис обернулся.

Ида Иосифовна цепким глазом оглядела внезапно выздоровевшего старого знакомого, кивнула:

— Хоть собрали девки прилично. Вот же падла, полковник.

— К чему так говорить, Ида Иосифовна. У него же такая должность, – тактично намекнул Янис.

— Падла он. Откровенная. От таких должностных идиотов всегда и везде порядку вещей приходит полная жопа, – прямолинейно констатировала опытная в жизни медсестра. – Ладно, Ян, ты же город знаешь? Письмо в горком комсомола сочинили, комиссар подписал. Доковыляешь, там помогут. И учти: будешь как здоровый дурак надрываться, рана откроется, совсем сдохнуть можешь.

Ковылял вольный и бездомный товарищ Выру по улице, голова слегка кружилась, удобная трость постукивала по тротуару. Ну, голова это от летнего воздуха, в госпитале к иной атмосфере попривык. А так ничего: матросские ботинки и фланелевка не особо сочетаются с гражданскими, чересчур просторными брюками, но ремень есть, портки держит, пилотка сразу вспомнила, как на голове сидеть. Обмундировали недурно, хотя и в спешке, ботинки так вообще почти новые. Вещмешок худоват, но это как водится.

Тянулась нарядная улица, магазинчики и уютные кафе, и только долетавшая издали канонада, да проскакивающие нечастые военные автомобили напоминали о войне. Клацала подковами лошадь извозчика, вот прям можно сесть и доехать, немножко денег-то есть.

Понятно, на извозчика Янис тратиться не стал, шагал потихоньку, вдыхал воздух – море, чуть-чуть дыма угольного и порохового – несло с гаваней и зенитных батарей, а еще листва августовская, уже усталая, промытая недавним дождем. О, еще хорошим кофе потянуло.

Пахло с кофейни, от стоящих у дверей столиков. Хорошо пахло, аж пробрало. Хорошего кофе товарищ Выру давненько не пил, в госпитале этот напиток не особо приветствовали. Может, потратиться на чашку? Неизвестно когда снова случай выпадет.

Не сложилось с лакомством. Встретился Янис взглядом с дамой, что сидела за столиком с чашечкой. Красивая, зараз-мадама (как говаривал Фюкин), в светлом летнем пальто, с лицом бледным и выбелено-гладким. Надо же, еще остались в мире такие позабытые красавицы. Смотрела с открытым, прямо таки вызывающим презрением. Понятно, ждет, когда прохожие на улицах сменятся, когда придет другая, благородная германская жизнь.

До войны Янис Выру уж точно бы не стал бы на таких женщин открыто смотреть да размышлять, кто там кого ждет. Но времена меняются. Помнилось, как дрались в Лиепае, как город горел, как валялись у мотоциклов немцы, расстрелянные точным Васильком как утки в тире. Да, может и придут немцы, да неизменно полягут на песок латвийский и эстонский. Решенное дело, по срокам только не уточнялось.

Янис улыбнулся – даже не наглой заразе, а ее модной шляпке. Улыбнулся, страшновато глядя поверх хорошо нарисованного лица. Сунул руку в карман штанов – металл звякнул выразительно – даму как ветром со стула сдуло, осталась дымиться в пепельнице папироса в длинном янтарном мундштуке.

Бывший ранбольной поковылял дальше. Ухмыляться было неуместно: как мальчишка не удержался, пошутил над дурой. Но все равно на душе полегчало. Понятно, не пистолет имелся в кармане, а приведенные в порядок старые шведские пассатижи, но щелкнули правильно. Э, глупо же.

Все ж военная жизнь она такая – простоту и незамысловатость предпочитает. После пассатижей всё пошло как по маслу, нашел горком, показал справки и сопроводительное письмо. В здании царил дух суетной военной мобилизации, так знакомый по Лиепае. Сразу потянуло принять срочный пакет, сбежать к мотоциклу. Но трость и ноющая нога напоминали – рановато товарищу Выру бегом бегать.

— Хорошее дело, электрики позарез нужны, – сказал знающий комсомольский парень, жуя погасший окурок папиросы.

— Только я, э… не особо выздоровел, – напомнил Янис.

— Учитываем. Товарищи на местах есть, работают. Пока поможешь чем сможешь, вполсилы. Потом втянешься. Сходу: типография, хлебозавод или порт?

— Порт, – не раздумывая, сказал Янис.

Дали талон в столовую, пока пообедал, документы оформили. До порта подвезла машина, узнал последние фронтовые новости. «Бои тяжелые, оборонительные, немец наседает». Понятное дело. Наверное, Серый со старшим лейтенантом где-то на переднем крае, гоняют как обычно, по частям и батареям. Эх, была же спецсвязь…

Порт Янис в принципе знал, не раз бывал до войны, любовался, малоумные мечтания отгонял. Плеск волн, крики чаек, корабли большие и малые, чуть покачивающиеся мачты, манящие предчувствием ухода в немыслимую даль…

Сейчас все было иначе: Каботажная гавань, наполненная небольшими кораблями и катерами, клубы дыма, копошащиеся люди в морской и гражданской форме.

Документы проверили тщательно – охрану смущали гражданские штаны.

— Я, товарищи, с госпиталя, кровавое выкинули, а уж что дали, то дали, – пояснил Янис. – Как мне к катеру номер ноль-ноль три пройти?

Бдительная охрана про такой катер ничего не знала, но, удостоверившись что не шпион, остановили бывалого служащего порта, тот объяснил.

Занимал «003» место у причалов не особенно центральное, по сути это уже край гавани был. Янис примерно представлял себе, что не эсминец ждет, но тут уж и совсем…. Ну, ничего. Есть ли тут люди, вот вопрос.

На стук трости о борт, вымерший катер пробудился, выглянул бородатый дед, смахивающий на пирата на глубокой пенсии.

— Если это СКА номер ноль-ноль три, то я к вам. Взойти можно?

— Восходи, если точно на «два нуля три», – разрешил бородач.

Поговорили. Имелась в ситуации явная нестыковка, но опытный связной Выру к военным нестыковкам привык. Деда звали Николай Афанасьевич Пыжиков, или просто Афанасьич. Был он сейчас на «003» за механика, боцмана, штурмана и сигнальщика, поскольку остался на катере в единственном лице.

…— Я говорю, куда снимаетесь?! Мы ж доделаем, тут считай треть дела осталась. А они «приказ!». Взяли винтовки да поуходили, – Афанасьич принялся раздраженно сворачивать цигарку. – Разве дело? Ты уж или приводи катер в порядок, или всех снимай, верно я говорю?

— Война такая – маневренная. Все то туда, то сюда, – сказал Янис, озираясь. – Я, конечно, еще полусильный, но вот эти провода подобрать прямо сейчас могу. Вообще недурной катер. Только запущенный.

— А я что говорю?! Еще походит катерок. Вижу, ты парняга опытный, без дела сидеть не любишь. Добро. Может, еще кого пришлют. Только ты ногу береги. И на перевязку отправишься, как велели, я уж прослежу.

Работы было вволю. Ногу Янис берег, но по правде говоря, бок беспокоил больше – любое усилие спину зверски начинало «тянуть». А какая работа без усилий? На перевязку все ж сходил, вернее, съездил – Афанасьич погнал. Ну, после первых рабочих дней-двух втянулся товарищ Выру. Порт – хозяйство огромное, но для опытного связного (пусть и хромоногого) не такое уж непостижимое.

Сам СКА «003» являлся кораблем заслуженным, если не сказать дряхловатым. Постройки норвежского завода «Маритим»[2] 1916 года. Просторным катер-сторожевик нельзя было назвать: длина 55 футов, осадка 4 фута, корпус из сосны, зато два гальюна – имелся отдельный офицерский сортир, всё как положено. На палубе темнела металлическая плита под установку орудия. Ну, артиллерией «003», видимо, никогда не обладал, имелся на рубке пулеметный станок, может там когда-то «максим» стоял. Историю катера даже Афанасьич знал в очень общих чертах: вроде в русской Гражданской войне участвовал корабль, потом за контрабандистами гонялся. Ясно было одно – в негодном состоянии «003».

Но нет такого негодного состоянии, которое нельзя было бы привести в чуть-чуть годное. Янис отдавал должное морякам, трудившимся на катере до ухода в морскую пехоту. Успели многое, хотя электрика среди них и не было. Ну, ничего, главное, ко дну прямо у причала не пойти, а с проводами товарищ Выру как-нибудь управится. Понятно, по минимуму, чтоб катер мог ходить, полноценные лампы в кубрике, бра на стенах и прочие роскошества уж когда-нибудь потом возродим.

Вообще строили норвежцы недурно. Запущен был «003», давно не было тут хозяйских рук. Рассохлось всё, облупилось, 180-сильные двигатели системы Стерлинга ржавчина порядком облизала, пока только один из двух удалось в порядок привести, вполне себе заводился. Можно успеть, нужно…

Стратегическую ситуацию немногочисленный ремонтный экипаж «003» осознавал. Немцы приблизились к городу, бои шли практически в пригородах, рано или поздно флот пойдет на прорыв. Тут каждая лоханка пригодится – вывозить из Таллина нужно многое, а сухопутные дороги уже перерезаны. Если считать между не-боевыми лоханками, так старый разоруженный СКА еще очень даже не последним будет. Еще бы чуть-чуть времени…

Снова бомбили, грохотали почти над головой зенитки, Янис, оставив электрику, помогал с двигателями. В перерывах между разрывами бомб – к счастью, отдаленными, товарищ Выру рассказывал, как из Либавы суда в спешке уходили.

— Ничему не учимся, все в последний момент, – пыхтел Афанасьич, орудуя гаечным ключом. – Я ж, между прочим, помню, как из Либавы Вторая эскадра[3] уходила. Такая армада и опять все было через жопу. Традиция… Гайку давай сюда, и с той стороны придержи.