Юрий Валин – Шакалы пустыни (страница 3)
- Рабочую одежду получите на месте, - отрезала неистовая архе-тетка. - А о всяких прощаниях не может быть и речи! Вы только что подписали обещание держать обстоятельства контракта в строжайшем секрете.
- Причем тут контракт и что я вообще могу рассказать?! Я ни цели проекта, ни даже ваших имен пока не знаю! - возмутилась Катрин. - Мне необходима куртка, краткие слова прощания, что есть суть элементарных норм вежливости. В камере ждут моего возвращения, могу спорить, даже на зоотерапию не пошли. И еще мне нужно взять зубную пасту - у меня десны капризные и отдать долг в двадцать евро. Карточный долг - это святое! Кстати, дайте в долг наличными.
Архе-тетка собралась скрежетать зубами, но научный руководитель снисходительно махнул дланью:
- Идите, Катарина. Это будет быстрее, чем спорить. Только без лишней болтовни.
Упитанный безопасник безмолвно извлек из кармана двадцатку. Держал ее наготове, что ли?
- Верну незамедлительно, как только <подъемные> выдадите! - пообещала Катрин. - Пять минут, господа.
В коридоре у комнат-камер никто не расходился - ждали.
- Я поехала! - сообщила Катрин, влетела в свои <апартаменты>, торопливо сдирая с пальцев тюремные кольца. - Это вам на память. Прошу не скучать, не печалиться, меня вспоминать и регулярно желать успеха! Буду в нем нуждаться!
...С пастой и курткой она выскочила в коридор, оглянулась только у поворота к лифту, прощально вскинула руку. Ответили соседки по коридорным комнатам, свои стояли неподвижно: младшие, кажется, пустили слезу.
- Один переезд равен трем пожарам, - сообщила свеже-завербованная археолог сопровождающей надзирательнице.
- Это верно, - согласилась служительница «Розамира». - Но ты нас не забывай.
- Еще бы!
Катрин улыбнулась зрачку камеры лифтового слежения, показала на циферблат часов. Спешим, бежим, не опаздываем. Мы исполнительные!
Господа-наниматели ждали у дверей директорского кабинета.
- А вы удивительно общительны, дорогая наша Катарина, - не преминула съязвить архе-дама.
- Виновата, - бывшая заключенная вздохнула. - Понимаете, сидение взаперти жутко сплачивает. Прямо как с детства знала этих девчонок.
Осмысливать Катрин начала уже в машине, благо везли тюремно-наемную особь в карантинном одиночестве, запертой в глухом цельнометаллическом кузове микроавтобуса - штрафные археологи рылом не вышли, чтобы вместе с высоконаучными специалистами в <БМВ> кататься. Простим, поскольку нужно спокойно подумать.
А вот думать пока особо не о чем - информации мало. Что сразу бросилось в глаза: операцию проводит не военное ведомство и вообще не спецслужбы. Возможно, с теми было бы проще найти общий язык. Французская, гм, интеллигенция - еще то болото. Ну, выбирать не приходится. Имелись в ситуации и иные очевидные неприятные странности. Все это требовало неспешного анализа.
Катрин Кольт собиралась выжить и вернуться, желательно побыстрее. Именно в такой последовательности действий и никакой другой. Об этом договорились с Фло еще до суда и тюрьмы, когда ожидали ареста. Далее все подчинялось четко поставленной цели. Не спешить (и не медлить), действовать строго рассудочно, практично и цинично. Катрин это накрепко пообещала. Порой тактические маневры в указанном процессе оказывались сложными и тошнотворными. Но цель оставалась абсолютно прозрачна - вернуться к Фло. От разговоров по телефону - (разрешенных, два раза в неделю) - пришлось отказаться. Переживем. Все было понятно еще тогда - дома, в ожидании щелчка наручников. Нельзя сказать, что операция выглядела легко-выполнимой, зато в ней имелся единственный приоритет: Фло. С ней ничего не должно случиться, оно и не случится, если Катрин вернется и не наглупит. Да, есть еще Мышка, Цуцик, обормот Жо, но, по сути говоря, они одно целое с Флоранс.
Катрин «терпеть ненавидела» алгебру, но сознавала необходимость радикального упрощения сложнейших уравнений. Вот оно - самое упрощенное. Мы в личной, глубоко частной истории. И если какие-то франции, археологии, морали и прочие казусы мироздания встанут на пути - тем хуже для мироздания.
Глава 2
Ангар и его обитатели
Номер ангара был неизвестен, окна отсутствовали, выходить «покурить»запрещалось (курить вообще воспрещалось), приходилось бродить черным призраком между огромными складскими и жилым отсеками, обнашивать присвоенную форму одежды, размышлять о неизбежном и оценивать размах предприятия. С этим-то французы учудили.
Склады были набиты тюками, ящиками, кофрами, бочками, коробками и иной тарой – все уже опечатанное, запаянное в шершавый спец-пластик неброского болотного цвета. Аналогичный упаковочный материал был Катрин знаком – приходилось сталкиваться и даже ограниченно применять. Дико дорогая штука, причем, отнюдь не гарантирующая сохранность «прыжкового нетто». Здесь этот полимер использовали десятками квадратных километров: упаковка уже аккуратно запаяна лазером, пронумерована, украшена значками штрих-кода. Больше всего штрафную археологшу сразил запакованный гусеничный агрегат – (мини-бульдозер? микро-экскаватор?) – названия техники Катрин не знала, но в своей громоздкой болотной упаковке он выглядел карманным броневичком. Оружейные кофры, коробки, в коих угадывались до боли знакомые патронные укупорки, мадам Кольт вниманием не обошла, но исследовать их было неразумно – прямой и строжайший запрет руководства. Кстати, по количеству камер слежения данный археологический ангар давал солидную фору «Розамира» – возможности тюряги ограничивал немаленький, но бюджет, здесь же, денег, видимо, вообще не считали.
Засекречивали в секретном ангаре не все: некоторые цифры наоборот, многозначительно озвучивались. (В назидание условно-допущенным!) К примеру, запуск килограмма экспедиционного археологического барахла к «точке научного полигона» обходился в 21 тысячу «евро», что слегка превышало стоимость запуска среднестатистического неживого килограмма на околоземную орбиту. Не соврало руководство – выдающееся научное предприятие. Как по размаху и распилу бюджета, так и по бессмысленности.
Катрин не верила, что все эти тонны строительно-научного оборудования, средств связи и вооружения смогут штатно отработать на месте. Личный опыт подсказывал, что на сопредельной стороне даже на простейший «импортный» молоток не приходится особо надеяться. Рукоять сломается или металл лопнет. Либо вообще инструмент ото лбов агрессивных туземцев вознамерится отскакивать. Нет, возможно, провизия окажется полезной – этакая-то «золотая» упаковка срок годности продуктов явно продлит. Да и что той лапше или диет-коле сделается? Разве что при «прыжке» банки полопаются.
Представлять прибытие на место в грандиозном облаке брызг шипучки было довольно забавно, хотя сама по себе экспедиционная диет-кола вызывала у штрафной археологши грустные воспоминания. Да, были времена… А нынче… немыслимые возможности пополам с удручающей ограниченностью руководящего мышления.
По завершении юридического оформления и прибытии в Ангар Чудес, штрафная археологша получила доступ к кучке служебных секретов, ибо скрывать их все равно было бессмысленно. Официальных представлений-объяснений-обсуждений не последовало (не того полета тюремная птица) но с определенными бытовыми деталями поставленной задачи и с некоторыми коллегами Катрин все же познакомили.
Итак:
Район работы Катрин не особо удивил – у французов там давние интересы, тропинки натоптаны, вполне ожидаемо. Кладоискательский регион, того не отнять.
Нормальный «псевдо», логичный. Возражений нет.
К тотальному «не болтать» и прислуживать Катрин была вполне готова. Вариант сам напрашивался: низкая социальная ступень, изоляция, четко обоснованная защита от мужского внимания, малозаметность. Понятно, штрафницу брали явно не на роль блестящей «принцессы Будур». То, что хозяйкой служанки оказалась именно тетка-профессор – малоприятно, но тоже несколько предсказуемо. В полевых условиях прислуживать, это не господский будуар-блудуар по утрам прибирать, в палатках и блиндажах социальное расслоение выражено куда слабее. Что условия предстоят сугубо полевые – вне всяких сомнений. Разговоры, предосторожности и изрядно заготовленный стрелковый «бэ-ка» подтверждают. Кстати, работодательница – действительно археолог, еще она историк и еще кто-то там, сугубо академический, с подтвержденной профессорской степенью – Катрин подробности запоминать не стремилась – по ходу дела неактуальна будет эта цивилизованная информация.
Секретность – наше все! Собственно говоря, горничным вообще без разницы – куда хозяева поволокли, туда и поехала. Главное, ночной горшок вовремя вынести и вареное яйцо к хозяйскому завтраку подать умеренно теплым – вот тут перепутать что выносить, что подавать никак нельзя! Ну, еще воспрещается компрометировать благородных господ посконной черногорской сиволапостью. (Почему Вдова вдруг «черногорка» Катрин так и не поняла – видимо, исходя из крошечности страны – встретить земляков и «засыпаться» опасности практически нет).