Юрий Вагин – Доктор, почему Гарри Поттер? Персонажная психология в жизни (страница 27)

Злоупотребление веществом (абьюз) – понятно. Кофе можно употреблять («юзать»), можно им злоупотреблять и можно от него зависеть. Одна кружка кофе утром с круассаном – это приятно и невредно. Десять кружек в день вредно. И однажды я лечил учительницу, которая не могла провести 45-минутный урок, не выйдя в коридор выпить ампулу чистого кофеина. Это зависимость. Алкоголь тоже можно употреблять, можно им злоупотреблять и можно от него зависеть. А вот клей «Момент» употреблять внутрь нельзя. Это не принято в обществе. Вы не можете собраться на вечеринку и дружно подышать клеем «Момент». Им можно только злоупотреблять. Но, с другой стороны, и зависеть от летучих органических углеводородов нельзя, потому что они не встраиваются в обмен веществ.

Абьюз как особая форма злоупотреблений в отношениях описан недавно. Равным образом недавно появилось и понятие «токсичные отношения». В 2018 году британский оксфордский словарь (очень уважаемое издание) назвал слово «toxic» словом года. Примерно тогда же словосочетания «токсичные отношения» («un conjoint toxique») и «токсичная дружба» («une amitié toxique») появились в академическом словаре французского языка Larousse. До этого прилагательное «токсичный» использовалось применительно к повреждающим веществам и газам.

И здесь вопрос: зачем понадобилось наполнять эти два старых понятия совершенно новым смыслом? И каким смыслом? И почему это стало настолько актуально и модно?

Единственно важным смысловым дополнением двух старых терминов «абьюз» и «токсичность» является акцент на субмиссивности (подчиняемости) и суггестивности (внушаемости) абьюзивных и токсичных отношений. Простите меня за эти два, возможно, новых для вас слова: субмиссивность и суггестивность.

Объясню проще. Между живыми особями существует лишь три формы отношений: нулевые, симбиотические и паразитарные.

Нулевые отношения – это когда никаких отношений нет. Помните, в «Криминальном чтиве» боксер Бутч спрашивает свежеизнасилованного босса мафии Марселаса: «И как мы с тобой теперь будем?». «А я тебе отвечу, – говорит Марселас. – Никак, никак мы с тобой теперь не будем».

Вторая форма отношений – симбиотические отношения, когда выигрывают все участники. Хрестоматийный пример: рак-отшельник и ядовитая актиния. Рак-отшельник сажает себе на раковину актинию и возит ее (ему не тяжело), позволяя актинии расширять пищевой ареал, а актиния защищает рака-отшельника (ей тоже не тяжело – она и так ядовитая).

И третья форма отношений – паразитарная. Один из участников отношений выигрывает, а второй страдает. Примеры, я думаю, приводить не стоит. Как-то я консультировал замечательную девушку, которая работает, купила дом в ипотеку, содержит пять кошек, которых подобрала на улице, и мужчину, который делает вид, что работает, денег ей не дает, злоупотребляет алкоголем, не помогает по дому и отказывается уходить от нее, потому что «у него все хорошо» и «если ей плохо, то пусть она и уходит».

Все. Иного не дано. Три формы отношений: нулевые, симбиотические и паразитарные. А теперь я вам задам один сложный вопрос. На этом вопросе уже «засыпалась» большая часть моих знакомых. Мало кто может ответить правильно. И это очень важно. Потому что неверный ответ на этот вопрос грозит вам лично и абьюзом, и токсичными отношениями.

Вот этот вопрос: какие отношения более выгодны: симбиотические или паразитарные?

Большинство отвечает, что, конечно, симбиотические, потому что дружба и всем хорошо и так далее, что очень похвально, но, увы, неверно. Потому что для любого живого существа выгоднее паразитарные отношения. Выгоднее от кого-то что-то всегда брать и ничего взамен не отдавать. Разве не так? При одном условии, конечно, что тот, кто все время дает, на это безобразие соглашается.

А теперь перейдем к самому главному. Паразитировать на ком-либо выгодно. Но это возможно, только если жертва позволит паразитировать на себе. Поэтому паразитам всех сортов важно убедить жертву, что паразитарные отношения неизбежны и других не бывает (все мужчины – альфа-самцы, а женщины должны терпеть, страдать и прощать).

Паразитам важно убедить жертву, что паразитарные отношения прекрасны, почетны и являются долгом каждого сознательного гражданина («Не спрашивай, что тебе дала Родина, спрашивай, что ты дал Родине», «Положи деньги на накопительную пенсию, спасибо, извините, заморозка», «Храните деньги в банке, и докажите потом нам, что это ваши деньги»).

И паразитам важно убедить жертву, что паразитарные отношения на самом деле отношения симбиотические: ты мне дашь сегодня все, а я тебе дам когда-нибудь завтра тоже что-нибудь («Утром стулья, а деньги днем»). Взять от вас все сейчас. Убедить испытывать гордость за самоотдачу. Если не получилось, навешать лапши на уши о том, что «счастье не за горами».

И что у нас в сухом остатке? В сухом остатке у нас то, что абьюзные, токсичные отношения – это самые обычные паразитарные отношения, особенностью которых является то, что паразиты пытаются убедить жертв, что эти отношения прекрасны, полезны, взаимовыгодны и неизбежны, потому что по-другому не бывает. Абьюзные отношения – это как если бы комарам удалось убедить нас с вами в том, что укусы комаров полезны, а убивать комаров – страшный грех и разрушение экосистемы. А привнесенная малярия повышает духовность.

Еще раз. Суть абьюзных, токсичных отношений лишь в том, что абьюзерам-паразитам удается внушить жертвам, что они должны всю жизнь служить и подчиняться им. Это не есть проблема абьюзеров. Это проблема их жертв.

– Доктор, как объяснить абьюзеру, что данная модель поведения неприемлема в наших отношениях?

– Никак.

– А как тогда с этим бороться?

– Очень просто. Вспоминаем бессмертные слова Ильфа и Петрова: «Деньги вперед, утром – деньги, вечером – стулья, вечером – деньги, утром – стулья». «А можно сегодня – стулья, а завтра – деньги?». «Можно, но деньги вперед».

Пусть ваша душа не принимает условия паразитов никогда. Настаивайте на своих условиях. И будут ваши отношения не паразитарные, токсичные и абьюзные, а или никакие (как у Джоан Роулинг с ее первым мужем, который до сих пор уверен в том, что вел себя совершенно верно, а его жена сама во всем виновата и не оценила его великодушия), или симбиотические, полезные и «юзные». Вы будете дружить, любить и «юзать» (использовать) друг друга долго, пока срок годности не разлучит вас.

Поэтому любые отношения, в которых один из участников терпит и страдает, а другой участник пытается убедить первого, что это хорошо и нормально, – это отношения токсичные и абьюзные. И отличаются они от чисто паразитарных отношений только тем, что паразиту в токсичных, абьюзных отношениях удается внушить жертве, что эти отношения идут жертве на пользу и жертва должна гордиться и радоваться. Обычные паразиты так далеко не заходят. Они просто паразитируют на ком-либо, не разводя лишней философии и не опускаясь до оправдания своего поведения.

Абьюзные отношения – это когда на вас едут, помахивая перед носом гнилой морковкой. А токсичные отношения – это когда вы эту морковку съели.

Дадли и алекситимия

На странице в Instagram я еженедельно по пятницам предлагаю подписчикам задавать мне вопросы. С завидной периодичностью встречаются вопросы про алекситимию. Как ни странно, часто читатели спрашивают: верю ли я в алекситимию? Вопрос странный, потому что мне кажется, что алекситимия не может являться предметом веры. Я не верю в алекситимию, так же как я не верю в слонов. Я знаю, что слоны есть. Я их видел. И не только я. Так и алекситимия не является предметом веры. Я ее видел. Ее видели многие другие ученые. Она есть.

Первым ее «увидел», описал и назвал американский психиатр греческого происхождения Питер Сифнеос в 1972 году. Слово «алекситимия» буквально означает «нет слов для чувств». Этим термином Сифнеос обозначил неспособность пациентов, страдающих психосоматическими заболеваниями, осознать и описать свои чувства словами. Эти пациенты производили на него впечатление «особых чуждых существ, явившихся из другого мира, но живущих в обществе, где властвуют чувства». Вскоре после описания самой алекситимии была создана шкала, которая позволила ее измерять. Многочисленные проверки подтвердили надежность шкалы и возможность ее использования для научных исследований.

Поэтому алекситимия – это никакой не предмет веры, это предмет науки, который можно увидеть, зафиксировать и измерить. Шкалу алекситимии не сложно найти в Сети, а в быту уровень алекситимии вы можете измерить по количеству междометий и местоимений в ответе человека на простой вопрос, что он сейчас чувствует. Если человек отвечает: «Я это, ну как его, это, того, в общем, ну да, ну ты сама знаешь», – это алекситимия.

Вы спрашиваете меня, можно ли вылечить алекситимию. Я отвечаю, что в определенном смысле да. В определенном, потому что алекситимия – это не совсем болезнь. Это, скорее, или недоразвитие, или атрофия. Когда способность выражать свои чувства словами не сформирована с детства, ее называют первичной алекситимией. Когда способность выражать и описывать свои чувства угнетается в результате сильных и хронических стрессов, ее называют вторичной алекситимией. Поэтому алекситимию нельзя вылечить в буквальном смысле таблетками или уколами. Но ее можно компенсировать или смягчить с помощью психотерапии.