Юрий Усачёв – Другая жизнь Адама (страница 4)

По окончании счета Морганы дверь лифта открылась.

– Я точна как часы!

Мы вышли в длинную комнату, уставленную огромными столами из отполированного бежевого дерева и резными стульями из того же материала. Стены зеленые. Людей нет. Кроме одного. Мужчина средних лет сидел, сгорбившись, за столом у дальней стены с золотыми обоями, которую украшала картина «Юноша с корзиной фруктов» все того же Микеланджело Караваджо. Мужчина был одет в белую рубашку, красные брюки и узкий галстук им в тон. Седые волосы густо заселили его голову, будто за всю жизнь ни одной волосинки не было потеряно. Аккуратная борода-испанка обрамляла рот, а толстые очки увеличивали карие глаза в три-четыре раза.

Мы шли с Морганой к этому мужчине. Он наслаждался чаем цвета янтаря, переливая его из фарфоровой чашки в маленькое блюдце. Старик со смачным звуком заглатывал дымящийся напиток и причмокивал. Другой рукой он брал из плетеной корзины разноцветные пряники и надкусывал, закатывая глаза.

– Ничего не говорите! Этот момент бесценен. Сладость растекается по вкусовым рецепторам, – произнес седой мужчина, когда мы приблизились.

Он поднял указательный палец правой руки и посмотрел в никуда. Секундная пауза, и он улыбнулся идеальным рядом сверкающе-белых зубов.

– Вы великолепны! Идеальное божественное творение! – захлопал мужчина в ладоши, как маленький ребенок, оглядывая меня с ног до головы. – Это ж надо было так постараться! И никого подобного потом не породила генетика. Даже близкого подобия не было!

Я нахмурил брови и подумал, что попал в сумасшедший дом. Моргана стояла без движения, как воин, не проронив ни слова.

– Да вы садитесь! И ты тоже присоединяйся, моя дорогая! Липовый чай никому не вредит, даже наоборот, – радостным тоном продолжал седой мужчина.

Моргана замешкалась и лишь прошептала:

– Но я…

– Вот старый дурак! Забыл совсем. Ну тогда отправляйся в электрический зал. Все уже подключились.

Один кивок, и Моргана растворилась, как тогда в баре. Этот эффект снова меня поразил.

– Как она это делает? – спросил я, садясь на стул напротив седого незнакомца с красным галстуком.

Старик гордо заулыбался:

– Мое любимое изобретение! Homo liberum! Чаю?

Я махнул рукой и вернулся к теме:

– Человек свободный?

– Абсолютно! Моя давняя мечта. Быть свободным от всего. Биологических потребностей, расстояния и времени. При этом уметь чувствовать, наслаждаться высоким. Моргана способна оценить красоту и даже влюбиться, но лишена возможности испытать счастье от пряника в разноцветной глазури. Это моя недоработка.

– Подождите! О чем речь? И вообще, кто вы такой? – Текущая ситуация меня интриговала.

– Макс Ковальски. Основатель, руководитель и главный инженер Академии двухтысячных. Дьявол этого ада. В простонародье – шеф.

Мужчина усмехнулся парадоксу своих регалий и стал рассказывать дальше:

– В детстве во мне заметили уникальные умственные способности и отдали на экспериментальное исследование кучке богатых ученых. Родители получили большие деньги и уехали из родной Польши в Чикаго. Дальнейший их путь мне неизвестен. Меня же отлично содержали и выявляли динамику мозговых волн, изменения тела и развитие интеллекта. Меня обучали всему! И я обучался. Только мои учителя-ученые оказались тайной шайкой психов, считавших себя потомками общества Ноя. Вы представляете?! Они придумали, что Ной в ковчеге собрал не только каждой твари по паре, но и каких-то там приближенных друзей в отдельном трюме. Он якобы не смог позволить им умереть в страшном потопе. Эти сумасшедшие ученые считают себя рожденными через множество поколений именно от тех людей, спрятанных в ковчеге. Себя они прозвали как раз «Общество Ноя». У них давно есть доступ ко всем священным писаниям мира, в том числе и тем, что скрыты в Ватикане. Я видел эти записи. Изучал их. Никакой подобной истории там нет! Те идиоты, – по-другому назвать их не могу, поэтому прошу прощения, – решили, что эта история с выжившими друзьями Ноя была нарочно уничтожена для создания идеальной легенды.

– Почему-то я о них никогда не слышал… – вслух подумал я.

– Правильно! Они считаются тайной организацией. А тайное и пытается быть вне видимости. Обо мне вы наверняка тоже ничего не знали.

Я покачал головой.

– Во-о-от, – протянул Макс. – А я существую. Я сбежал из Общества Ноя и выстроил свою Академию. Собрал лучших ученых с чистой совестью, и мы создали это место. Здесь происходят разработки сложных технологий, в которых соединяются квантовая физика, механика, нейрофизиология и множество других наук. Мы скрылись глубоко под землей, как в аду, вот такая ирония. Местные работники даже в шутку называют себя чертями и чертовками!

Макс Ковальски снова перелил чай в блюдце, насладился горячим напитком и продолжил:

– В начале двухтысячного года у нас произошел прорыв! Мы создали Homo liberum! Биоинженерия конструировала под нашим руководством уникальные клетки, система которых порождала сложнейшие ткани. Из них были созданы новые люди. Моргана одна из них!

Я был шокирован:

– Так она… робот?

– Ну я бы так не сказал, – нахмурился Макс. – Она способна телепортироваться, заживлять чужие раны. Не ест и не пьет, поэтому не смогла присоединиться к чаепитию. Это создание очень ловкое и чуткое. В какой-то степени она что-то типа вас.

– Как это?

– Ну, ткани вашего тела самовоспроизводятся, вам не нужно есть, вы чувствуете…

– Откуда вы все это обо мне знаете? – перебил я.

Макс направил на меня правую ладонь, пока другой отламывал кусок пряника. Прожевав его, он ответил:

– Я же вам сказал, что видел священные писания Ватикана. А там знают: ваша смерть условна. На самом деле вы исчезли, что является фактом. Многие вас искали тысячелетиями. Вас или хотя бы ваши останки. Поймите, для ученого факт – конкретная информация, дающая наводки, которые необходимо подтверждать. Доказательств вашей смерти не было. Да, всем известно, что человек смертен, но вы не просто человек. Вы – ПЕРВЫЙ ЧЕЛОВЕК! Кто знает, какие правила Бог наложил на ваше существование? Возможно, Он предвидел вариант того, что все люди в конце концов себя уничтожат, тогда планету придется заселять снова. Проект начнется с нуля. Для этого всегда есть вы! Так можно повторять много раз, пока идеальное общество не закрепится. Тогда, может, и наступит ваша смерть. Станет ясно, что люди вошли в стадию стабильного бесконечного развития, и ваша миссия в этом мире будет завершена. Это моя теория.

– Так вот на что намекала Моргана! Она предложила мне исполнить мое желание умереть.

– Именно.

Я все еще не понимал главного:

– Но зачем вам я? Я не знаю, как создавать то самое идеальное общество. Не представляю, каким оно может быть. Ничего подобного не наблюдал на этой планете.

– Вы здесь не для этого. По крайней мере, пока. Сейчас важно спасти вас от «Общества Ноя».

– Меня? – засмеялся я. – Спасать бессмертного?

– Вы недооцениваете возможности моих конкурентов. Это ведь они пытались сегодня поймать вас в Лондоне. Они одержимы вами! Все древние тексты в их распоряжении, поэтому предположу, что они могут знать о вас даже больше, чем вы сами.

– Если и так, какая им от меня выгода? Убить меня невозможно. Ставить эксперименты? Может быть, только это тоже ничего не даст. Я могу впасть в летаргический сон и имитировать состояние трупа, тогда никакие процессы внутри меня невозможно будет отследить.

Макс отодвинул чашку и блюдце в разные стороны и сложил руки на груди, откинувшись на стул:

– Вы слышали что-нибудь об изобретении Владимира Векслера под названием «Синхрофазотрон»?

– При чем здесь это? Помню, было такое устройство… Что-то из физики и техники.

– Да-да. Его первичную технологию выкрал настоящий глава «Общества Ноя» Лев Секунда. Странный псевдоним. Вместе со своими разработчиками он сумел переработать имеющийся механизм и разделить элементарные частицы на еще более мелкие.

– Это невозможно…

– О, Адам, оказалось возможным. В их планах раздробить на такие супермелкие частицы ваше тело. Потом часть из них отправить на изучение феномена самовоспроизведения, другую – на склад биоматериалов для возможности последующим поколениям вести свою научную деятельность, а третью… Вы уже догадались?

Нет, я ничего не понимал и ждал завершения.

– А третью, – продолжил Макс, – на создание ваших клонов.

Повисла тишина. Мои реакции застыли, я перестал дышать. Молниеносная мысль пронзила голову:

– Но чем это плохо для меня? Их страшный аппарат разорвет меня, и все прекратится, моя жизнь будет закончена.

– Тут есть подвох…

– Какой? Мне будет очень больно? Ерунда.

Макс Ковальски улыбнулся:

– Я так и понял, что вас не напугать, это прекрасно! Подвох в том, что никто в этом мире не знает, что случается с сознанием при трансформации тела, при коме, при смерти. Возможно, вы будете продолжать жить, а ваши клоны станут чем-то типа единой системы организмов, как, например, грибы. Или это будет несколько бессмертных Адамов и ваше сознание окажется в одном из них. Теорий множество. Ни одна не доказана. Ваше бессмертие в варианте «Общества Ноя» не гарантировано.

– Но и у вас тоже! – воскликнул я.

– Резонно. Только здесь мы не собираемся рвать ни вас, ни ваше сознание. Ну и чем черт не шутит! Вдруг в идеальном обществе, созданном нами вместе, вам понравится. В моей теории есть не только возможность умереть, но и жить счастливо. Адам, согласитесь, перспектива очень даже радостная. При любом исходе.