Юрий Уленгов – Фантомная боль (страница 22)

— Просто я слишком хорошо знаю, что это за люди, — сипло проговорил Ворон. — И они не шутили.

— До сих пор Ворон показывал себя хорошо, — снова заговорил Гром. — А что там было в прошлом… Ты сам говорил — все мы люди. Ну, почти все… — командир группы усмехнулся.

— Ой, ладно. Хрен с вами, делайте, что хотите, — я махнул рукой, и оттолкнул Ворона. — Вспомните мои слова, когда он вам в спину стрелять начнет. О чем ты перемигивался с Серым? — вдруг резко, без перехода, рявкнул я, повернувшись к Ворону. Тот аж дернулся. — И не вздумай отмазываться!

— Он… Он просил, чтоб я за тобой присматривал, — промямлил Ворон. — Не доверяет… Синтетам.

— Понятно, — усмехнулся я. — Ну и как, до херна наприсматривал? Смотритель, хренов… Имей в виду: подойдешь ко мне со спины — голову отрежу. У меня все, делайте с ним, что хотите. Можете его в задницу поцеловать, если очень хочется. А сейчас давайте уходить, пока не приперлись дружки вот этих… — Я кивнул на трупы. — Вы тут закончили?

— Да, — Гром кивнул. — Шило пакуется. Сейчас вернется — и выдвигаемся.

Не успел Гром договорить, как из люка показался Шило.

— Смотрите, что я нашел!

Мы вернулись в бокс. Парень выбрался из люка, рядом с ним стоял большой рюкзак со взрывчаткой, а на ладони у него лежал уже знакомы металлический шар. Инфодамп.

— О как, — вскинул брови Гром. — Где ты его взял?

— Да закатился за стеллаж там, внизу. Это ведь кого-то из наших?

— Сомневаюсь, — качнул головой Гром. — У нас нет инфодампов. Первое время еще игрались, потом закончились…

— Давайте посмотрим, — проговорил Шило, и, прежде чем кто-то успел его остановить, активировал устройство.

В темноте бокса голубой свет голопроекции вспыхнул особенно ярко. На «экране» появился усталый офицер. Он стоял посреди большой комнаты, за спиной висела большая карта.

— Продолжаю вести вести хронику событий. Десятый день после начала всего этого. Вчера разведчики выходили на поверхность, фон нормальный. Начинаем развертывание.

Офицер глотнул из кружки и снова посмотрел в камеру.

— Связь мертва, штабы молчат, командование… если оно еще существует — мы о нем не знаем. Город горит. В часть подтягиваются те, кто выжил после ударов, и пытаемся хоть как-то удержать порядок. Солдаты напуганы, но держатся.

Он сделал паузу.

— Все думают, что это дело рук китайцев или янки. Или что наши политики наконец нажали на кнопку. Но я уверен — это не ядерный удар все сломал. Тут что-то другое. Мы не понимаем, с кем воюем.

Он помолчал и продолжил:

— В общем, пока работаем. Задача — собрать беженцев, разобраться с питанием… О том, чтобы разбирать завалы и искать кого-то, не может быть и речи — людей не хватает… Я спал последний раз, кажется, позавчера. Но работаем.

На столе зашипела рация, офицер отвлекся на нее, и изображение погасло.

В боксе повисла тишина. Я оглядел спутников. Лиса сжала винтовку так, что побелели костяшки пальцев, Шило, держащий инфодамп, смотрел в пол, брови сведены. Ворон дышал часто, будто решил, что офицер — не голограмма, а призрак. Гром хмуро смотрел на инфодамп.

— Включай следующую, — коротко приказал он.

Шило щелкнул кнопкой, и активировалась следующая запись.

В кадре снова появился офицер. Видно, что он устал сильнее: грязное лицо, форма порвана, на шее перевязь с пятнами крови. Некоторое время он молча смотрел в камеру, потом заговорил.

— Мы ошибались. Это не люди. По крайней мере, не только они. Это гребаное восстание машин, мать его!

Он в сердцах треснул кулаком по столу, немного успокоился и продолжил.

— Вчера из города вернулась группа. С потерями. Они нарвались на «Рапторов». Наши же машины открыли по ним огонь! Двое двухсотых, пятеро трехсотых… Одного «Раптора» удалось уничтожить, от второго уходили. И это еще не все. К нам добрался отряд из Калуги, их расположение уничтожил «Бастион». Просто в пыль! Я не понимаю, что происходит. Черт побери, «Бастион»! Я и представить не мог, что их когда-нибудь пустят в бой, да ещё и против своих. Солдаты шепчутся, что техника сходит с ума. Но она не сходит с ума. Она подчиняется. Только не нам.

Запись снова оборвалась, чтобы через несколько секунд начаться вновь. Суда по картинке, прошло еще несколько дней, и на офицера было страшно смотреть. Он будто на собственных плечах тащил весь чертов груз происходящего. Лицо почернело, осунулось, под глазами от недосыпа налились синяки…

— Они идут, — без вступления начал говорить офицер. — Мы отбили два наката, но дальше… Дальше будет хуже. Мы сожгли двух «Рапторов» и кучу мелочи, включая летающую, но они подтягивают «Бастионы». Нам нечего им противопоставить. Машины сошли с ума. Они убивают все, что движется, пристияжь кормит трупами больших ботов… Ад. Ад, который создали мы сами. Боеприпасы почти кончились. Связи нет. Подкреплений не будет. Мы одни.

Помещение сотряс взрыв, камера дернулась, а в кадр упал кусок штукатурки. Офицер вздрогнул, резко обернулся, но потом снова повернулся и приблизился к камере.

— Мы держимся из последних сил. Но, если не произойдет чуда… — он сглотнул и замолчал, чтобы через несколько секунд продолжить вновь.

— Если эта запись когда-нибудь дойдет до людей… Помните: пятнадцатая мотострелковая стояла до конца, — офицер запнулся, вздохнул…

— Оля… Сашка… Если вы живы, если каким-то чудом увидите это… — голос офицера сорвался, и он закончил, почти шепотом: — Я люблю вас.

Снова грохот. Теперь слышны крики в коридоре: «Прорыв! По третьему сектору!» Офицер вскочил, его лицо осветила вспышка за кадром. На секунду промелькнул страх, но тут же сменился решимостью. Откуда-то из-за кадра появился автомат с подствольником, офицер сжал цевье так, что побелели пальцы.

— Мехи… Они внутри периметра. Мне надо идти. Мы не сдадимся. И… Да поможет нам Бог… Если он выжил в этой мясорубке.

Он посмотрел прямо в камеру. В этот момент что-то взорвалось совсем близко, камеру тряхнуло, и изображение исчезло.

В боксе стояла мертвая тишина. Лишь ветер играл разболтавшейся черепицей да кто-то нервно втянул воздух сквозь зубы. Я ощутил, как внутренности стянуло холодом. То, что мы нашли — не просто дневник офицера. Это чужая смерть, увековеченная в металлическом яйце. Смерть тех, кто до последнего помнил про слова «долг» и «честь», и бился, прикрывая гражданских. Смерть героев.

Лиса отвела взгляд в сторону, будто не хотела, чтобы кто-то увидел заблестевшие глаза. Гром медленно опустился на корточки и провел ладонью по бороде, бормоча что-то под нос. Ворон, обняв себя двумя руками, мерно покачивался из стороны в сторону. Я шагнул вперед, забрал инфодамп и сунул его в подсумок, туда, где уже лежал его близнец, подобранный в институте связи.

— Так, — голос сел, и мне пришлось прочистить горло, прежде чем продолжить. — Сеанс окончен. Предыдущие файлы, если они там есть, посмотрим потом. А сейчас навьючиваемся и валим. Эти парни погибли смертью героев, а мы, если будем тупить, закончим в котелках каннибалов. Лично мне хочется, чтоб обо мне после смерти тоже кто-то всплакнул. А вот чужой сытой отрыжкой быть не хочется. Так что быстренько распределили взрывчатку и погнали отсюда, пока к нам гости не пришли!

Как ни странно, спорить со мной никто не стал. Взрывчатка быстро распределилась по рюкзакам, мы покинули бокс и исчесзли в предрассветной мгле.

А за спиной мусорный ветер продолжал завывать среди остовов сожженной бронетехники, будто плакивая павших героев.

Глава 13

Мы лежали на крыше многоэтажки, укрывшись за парапетом, и молча смотрели вниз. Гром с Лисой передавали друг другу бинокль, мне, с помощью Симбы, и так неплохо видно было. Впереди, в распадке, лежал отдельный квартал — элитный район новостроек, тот, который «эко» с высотками-башнями и широкими проспектами. Теперь — все то же, что и везде: пустые коробки домов с выбитыми окнами, заросшие дворы, перекосившиеся остовы детских площадок. С виду — обычные руины. Таких по Москве тысячи. Но мои спутники почему-то всерьез напряглись. И я пока не совсем понимал, почему.

Добираться сюда было еще тем удовольствием. Сначала петляли по узким переулкам, обходя подозрительные здания и дворы. Дважды разворачивались назад, когда «Скат» засекал уж слишком много сигнатур впереди. Потом, когда уже вышли на заранее проложенный маршрут, едва не влипли в зону Искажения — воздух дрожал, свет искривлялся, даже бетон казался мягким, как пластилин. Пришлось делать крюк, оставляя за спиной этот кусок ада, и только под утро мы выбрались к этому месту.

— Если двигаться быстро и аккуратно, пройти можно, — задумчиво проговорила Лиса, рассматривая район в бинокль. — Через дома, под крышами, не привлекая внимания…

— Ночи ждать будем? — когда дело касалось пути следования, Гром с проводницей не спорил… Ну, практически. За некоторыми исключениями.

— Бессмысленно, — качнула головой Лиса. — У них — тепловизоры, датчики объема, движения и еще леший знает, чего. У нас — только наши глаза. Идти надо днем. Хоть немного уравняем условия.

Я не выдержал.

— Друзья, я, конечно, прошу прощения, но не могли бы вы меня просвятить на тему опасности данного участка пути? Потому что визуально он ну ничем не отличается от тех, через которые мы уже проходили. Квартал и квартал…

Гром даже ухмыльнулся, хотя и криво: