Юрий Уленгов – Фантомная боль (страница 17)
И вдруг откуда-то сверху раздался пронзительный визг.
— Воздух! — рявкнул Гром, заставив Шило вздрогнуть. Я вскинул голову, но Симба был быстрее. Лазерная сеть «Ската» устремилась вверх и подсветила угловатый силуэт пикируещего дрона. Твою мать! Это еще…
— Камикадзе! — крикнул Гром. — Шило, быстрее!
Но Шило явно не успевал.
Я поймал цель в прицел, когда дрон был уже в трех метрах над опешившим бойцом. Сенсоры мигнули, зафиксировав добычу, и в ту же секунду я нажал на спуск.
Деструктор глухо рявкнул,плюнув сгустком бело-голубой энергии. Дрон исчез в яркой вспышке, и тут же рвануло: сдетонировал заряд взрывчатки, который нес дрон. Небольшой, но хватило и этого. Воздух дрогнул, как от удара молота, во все стороны брызнули огненные осколки, а отшатнувшийся Шило вскрикнул и соскользнул с настила.
Дерьмо!
Я даже не успел подумать. Щелчок карабина, обнявшего страховочный трос, короткий разбег, прыжок…
В лицо ударил ветер, поток внизу предвкушающе взревел… А в следующую секунду моя рука сомкнулась на предплечье Шила.
— Держись! — крикнул я, изо всех сил сжимая пальцы. Меня рвануло вверх, над головой что-то скрежетнуло, треснуло — и трос со стороны берега с щелком сорвался с блока. Дерьмо!
Мимо меня пролетело бревно настила, а через миг я почувствовал, что мы падаем. Перехваитив свободной рукой веревку, я крутанул кистью, наматывая трос, новый рывок — и нас со всего маху прикладывает о противоположную стену ущелья.
— Держись! — прохрипел я, глядя в расширившиеся от ужаса глаза Шила подо мной.
Наверху уже метались Лиса и Ворон, Гром рычал, вцепившись в трос обеими руками, но даже его медвежьей силы не хватало, чтобы вытащить нас из разлома. Мы висели над пропастью, пытаясь поймать равновесие и при этом не сверзиться вниз. Второе пока получалось, первое — не очень.
— Тащите! — рявкнул я наверх, чувствуя, как немеет рука. — Тащите, мать вашу!
Лиса распласталась на краю разлома, ухватилась за трос обеими руками, потянула. Через миг к ней присоединился Ворон. Гром рычал и ругался, прикладывая основное усилие, и мы, наконец, понемногу поползли вверх.
— Держим! — рычал Гром. — Тяните, сукины дети!
Секунды тянулись вечностью. Сухожилия в руках горели, мышцы ныли, но постепенно нас начали поднимать. Сантиметр за сантиметром, мы ползли вверх, словно два куска мяса на крючке.
Шило стонал и ругался, но держался. И это главное.
Наконец я почувствовал, как чьи-то пальцы вцепились в мою разгрузку. Миг — и я лег грудью на край разлома. Кто-то перегнулся вниз, и мне тут же стало легче — Шило втянули наверх. Гром перехватил меня за лямку рюкзака, рванул — и я, наконец, распластался на асфальте, перевернувшись на спину и жадно ловя ртом воздух. Шило всхлипывал рядом, прижимая руку к груди.
— Спасибо, — выдохнул он, глядя на меня глазами загнанного зверя.
— Должен будешь, — пробурчал я. — Эквилибрист хренов… Еще раз так сделаешь — я тебя ловить не стану. Идиот. Нашел место выпендриваться…
«Внимание!» — вскинулся вдруг Симба, но было уже поздно.
Вокруг валяющейся на земле и пытающейся отдышаться группы зашуршали кусты, а через миг мы оказались в окружении мрачных темных фигур. Человеческих. Оружие в руках незваных гостей было направлено на нас, и я вдруг почувствовал себя еще неуютнее, чем минуту назад, когда болтался над ревущим потоком.
Где-то над головой послышались размеренные, медленные хлопки. Я не сразу понял, что это аплодисменты.
— Браво! БравО! — с ударением на последний слог насмешливо проговорил неприятный, надтреснутый голос. — Чудесное представление! Эквилибристы, силачи, воздушные гимнасты… Давно я не видел такого захватывающего номера! К нам бродячий цирк пожаловал, не иначе!
Гром дернулся к пулемету, но замер, услышав щелчок предохранителя.
— Не дергайся. А лучше подними руки и отступи на шаг назад. Мои ребята устали и им не до шуток. Вмиг свинцом нашпигуют.
Гром пробухтел что-то недовольно, но послушался.
— Вяжите их, — снова отдал команду голос. Несколько теней тут же двинулись вперед, я почувствовал затылком ствол автомата, а потом на моих запястьях защелкнулись наручники.
— Кажется, этого не было в программке, — прохрипел я, и тут же заработал прикладом по голове.
— Смотрите, парни, у нас тут не только воздушный гимнаст. Он, еще и клоун, кажется. Ну-ну. Посмотрим, останется ли у тебя к утру настроение шутить…
Меня рывком вздернули на ноги, толкнули в спину, я почувствовал, как меня быстро, но сноровисто лишают оружия.
— Чисто, — послышалось из-за спины.
«Чисто», «Чисто», — эхом отозвались в темноте.
— Чисто — и хорошо, — снова подал голос невидимый командир. — А теперь берите их и пошли отсюда. Слишком много шума, не хватало еще, чтоб жестянки приперлись.
Меня толкнули вперед, я на миг замешкался и тут же больно и унизительно получил по почкам. И, кажется, только этот удар окончательно убедил меня: цирк закончился. Начиналось совсем другое представление.
И кажется, мне оно не нравится заранее.
Глава 10
Нас грубо и быстро подняли на ноги, кто-то вскрикнул, когда наручники слишком туго впились в запястья. Ослаблять наручники захватчики не собирались, зато щедро раздавали подзатыльники и тычки прикладами. Для пущего воспитательного эффекта, видимо.
— Живее! — рявкнул один из них, и ствол автомата больно ткнул меня в спину.
Мы двигались прочь от переправы почти бегом. Налетчики то и дело оглядывались на небо — нервно, с опаской, будто ожидали, что в любой момент сверху посыплются мехи. Шум боя, взрыв дрона, треск сломанных деревьев — все это наверняка привлекло внимание. И каждый из нас понимал: встреча с Эдемом в таком виде для нас закончится быстро и без вариантов.
Стараясь не крутить головой, я пытвался рассмотреть тех, кто нас захватил. Люди, не мутанты. Группа слаженная, сработавшаяся, снаряга — потертая, пожившая, но добротная. Автоматы, деструкторы, разгрузки топорщатся запасными магазинами. Ничего не бряцает, не болтается… Матерые ублюдки.
Земля под ногами скользила — влажная трава, гнилые листья, обломки бетона. Кто-то из отряда споткнулся, его тут же подняли за шиворот и пихнули вперед. Мы шли молча, лишь изредка слышался тихий мат, когда приклад снова находил спину или плечо.
Ощущение было мерзкое. Даже не от того, что нас вели как скотину, а от этой показной небрежности. Налетчики нас не боялись, не сомневались в праильности своих действий… Им казалось, что мы у них уже в кармане. И это бесило больше, чем наручники.
А еще мне не давали покоя их взгляды. Было в них что-то… Странное. Что-то, чего не должно быть во взгляде нормального человека.
Впрочем, остались ли здесь еще нормальные люди?
Слева Шило тихо зашипел сквозь зубы:
— Твари…
Ему тут же прилетела звонкая затрещина, от которой парень едва не полетел на землю.
— Помолчал бы, — пробормотал я. — И так ясно.
Один из конвоиров фыркнул, услышав, но ничего не сказал. Только ускорил шаг, пробормотав что-то про оборзевший корм.
Мы петляли между заросших домов, с каждой минутой уходя глубже в руины. Тьма сгущалась, и лишь редкие просветы луны пробивались сквозь кроны. Иногда казалось, что все это — сон: спотыкаешься о корни, запястья стянуты железом, впереди спина плененного товарища, а в спину тычется ствол автомата. М-да. Как-то не так я представлял себе эту вылазку. Я ловил себя на том, что подсознательно отмечаю маршруты отхода, укрытия, возможные варианты нападения. Но все упиралось в одно — мы связаны, а у них стволы. Пока вариантов нет. Сам я, может, и смог бы уйти, оставшись. ночнызх развалинах без оружия и снаряжения, но с товарищами — нет. Без шансов.
Сзади Гром буркнул, когда его в очередной раз ткнули прикладом:
— Бегом, бегом… Псы цепные. Не боитесь, что сами на клык нарветесь?
— На клык, говоришь? — кто-то хохотнул. — Нет, друг. Мы не боимся. А вот тебе стоило бы.
По отряду налетчиков пробежал тихий хохоток.
Словом, тянули нас быстро, как будто налетчики сами горели желанием оказаться подальше от той проклятой переправы. И я их понимал.
Бешеная гонка длилась около часа, а потом мы углубились в руины, попетлили по разрушенным кварталам, и, кажется, добрались до точки назначения.
Нас загнали в развалины, которые когда-то, кажется, были магазином. Стеклянные витрины давно обвалились, стены покрылись черными разводами копоти, будто здесь не раз что-то горело. Пол был усеян осколками стекла, ржавым железом и мусором, который успела занести внутрь ветром. Нас втолкнули в подсобку, и на этом бег закончился.
— Сели! — грубо скомандовал один из конвоиров, показав столом на дальнюю стену.
Мы опустились на холодный бетон, скрежетнув ботинкамм по битому стеклу. Стволы оставались направленными на нас, и по всему было видно, что расслабляться ребята не собирались. Налетчики переговаривались короткими фразами, кто-то нервно переминался с ноги на ногу, но минимум пара человек постоянно следили за нами, не убирая пальцев со спусковых крючков.
Я отметил про себя, что дисциплина у них не хуже, чем у любого рейдового отряда. Только глаза выдавали — блестели слишком жадно, слишком голодно. Чего им от нас надо?
Кажется, налетчики здесь уже бывали, и не раз. Я внимательно осмотрел помещение. Следы кострищ, застарелые и не очень. На дальней стене, на уцелевшей трубе, болтались две пары наручников, а под ними темнело бурое пятно очень знакомого вида. Все это, включая крюки на стенах и большие кастрюли, сдвинутые в угол, мне очень сильно не понравилось. Очень.