Юрий Угольников – Динозавры против млекопитающих. История соперничества, которая не закончилась до сих пор (страница 83)

«излишние» кости нижней челюсти превращаются в косточки

слухового аппарата, формируется современное маммальное ухо и

вторичный челюстной сустав. Эти изменения, я предполагаю, были

отчасти спровоцированы именно формированием подвижных губ и

сосцов, то есть «сумчатой» крепежной системы, потребовавшей более

надежных челюстей с меньшим числом костей. Хотя все-таки

новорожденные сумчатые имеют еще слабо развитые челюсти с

несформировавшимся челюстным суставом, это не мешает им

успешно сосать и закрепляться на сосцах матери[138], а строение же

челюстей меняется по мере роста животных. Прикрепление к матери и

сосание было лишь одной из возможных причин перехода к

современному строению уха и челюсти млекопитающего: как я уже

сказал, эксперименты со строением зубов – это то, чем синапсиды

занимались с момента своего появления на планете. И занимались не

зря: само по себе формирование окклюзии (смыкания) зубов в щечной

области, и вторичного челюстного сустава, и всех челюстных

«хитростей» позволяет нам лучше пережевывать пищу.

Хотя на путь освоения жевания наши предки встали, видимо, рано, по-настоящему они с этой задачей научились справляться только уже

накануне или даже после превращения в млекопитающих.

Миниатюрным и очень горячим существам более сложные челюсти и

более интенсивная переработка пищи во рту были нужнее, чем

крупным созданиям, имевшим достаточно времени для неторопливого

пищеварения. Кроме того, изменения челюстей были взаимосвязаны и

с изменением черепной коробки, которая увеличивалась для

помещения в ней большего мозга.

Наши с вами челюсти (челюсти большинства млекопитающих) отличаются от челюстей всех прочих организмов характерной

особенностью: они в задней части загибаются резко вверх, что, собственно, и создает вторичный челюстной сустав. У животных, не

тратящих усилий на разжевывание пищи, например у современных

ящериц, нижняя челюсть будто прислонена к черепу – никаких

отростков вверх у них не наблюдается. Но как только появляется

необходимость что-нибудь хорошенько разжевать, сразу же возникают

и всякие «устремленные вверх ответвления» от нижних челюстей –

достаточно взглянуть на челюсти гадрозавров или цератопсов и

сравнить с челюстями в жизни ничего не жевавших тероподов, чтобы

убедиться в нехитрой этой истине.

Крылья – ноги – мозги. Секреты наших

поражений

Помимо мореплавания с завоеванием неба у млекопитающих и их

предков также возникли проблемы. Как выше уже было сказано, первыми

успешными

летунами,

освоившими

что-то

более

продвинутое, чем планирующий полет, были архозавры, конкретней

птерозавры. Это были существа с достаточно продвинутым

метаболизмом. Архозавры и по сию пору остаются намного более

успешными летунами, чем млекопитающие (птицы – очевидное тому

доказательство). Дело не только в хорошем обмене веществ, хотя и в

нем тоже. Перья – монопольное эволюционное изобретение

архозавров, а кожистые крылья сами по себе увеличили бы потери

влаги, к этому первые млекопитающие и их предки были

подготовлены хуже их более развитых потомков и точно хуже древних

завроморфов, а мохнатые, шерстистые крылья, видимо, для машущего

полета не слишком подходят.

К тому же все же они не были такими уж успешными

теплокровными. Их организмы, скорее всего, начали худо-бедно

отапливаться значительно раньше, чем у архозавров, но одно дело

поддерживать температуру, достаточно высокую для того, чтобы

комфортно себя чувствовать ночью (в не очень прохладном

мезозойском климате), и совсем иное дело – развить обмен веществ, достаточно активный для машущего полета.

У современных сумчатых температура тела в среднем уступает

температуре тела плацентарных, а у яйцекладущих с регулированием

температуры и того хуже. Отчасти (для сумчатых) это можно списать

на место их обитания – большинство из них жители Австралии и