Юрий Угольников – Динозавры против млекопитающих. История соперничества, которая не закончилась до сих пор (страница 81)
сабель не требовалось много времени (соответственно, и совсем уж
затяжного детства), но все же их клыки были очень специальным
оружием.
Чрезмерная специализация делала наших хищных предков, находящихся на вершинах пищевой пирамиды, более уязвимыми: когда исчезали подходящие по размерам травоядные, они были
обречены на вымирание. Несмотря даже на то, что они приблизились к
парасагиттальному расположению конечностей, а может быть, и вовсе
их выпрямили, наши предки и наши троюродные прапрадеды
проигрывали
начинавшим
жизнь
самостоятельно
и
менее
специализированным – более универсальным архозаврам. Но эта
участь постигла лишь крупных животных, мелкая же живность
продолжила экспериментировать с наполнением ротовой полости, результатом чего и стал современный сложнейший зубной аппарат
современных млекопитающих, который теперь содержит инструменты
на все случаи жизни: резцы, клыки, моляры. Теперь мы, млекопитающие, не ограничены узкими специальностями, но чтобы
это все вырастить, потребовались миллионы лет эволюции.
Еще один универсальный инструмент, который мы приобретаем
благодаря нашему долгому детству, – наш невероятно крупный мозг, на
выращивание которого требуется также много времени. Это ярче всего
видно на примере людей: наш беспрецедентный огромный
(относительно размеров тела) мозг формируется в течение столь же
беспрецедентно долгого детства. Огромный мозг требует интенсивного
обмена веществ и окончательного перехода к теплокровности. Выше я
уже писал, что это также было связано с окончательным
превращением
наших
предков,
к
тому
времени
ставших
млекопитающими, в нечто землеройкообразное, но эти процессы идут
почти параллельно. Существо с большим мозгом трудно долго растить, значит, надо становиться меньше, сокращать путь от карапуза до
взрослого животного, но мелкому существу с плохим метаболизмом
трудно охотиться и сохранять подвижность прохладными ночами, значит, надо становиться горячими парнями.
Само увеличение мозга могло быть связано и с изменением образа
жизни, в том числе с новыми формами родительской заботы: более
сложное поведение потребовало более развитого мозга. Уже первые
синапсиды были сравнительно заботливыми родителями, но все же
они еще не освоили столь сложные формы заботы, как у позднейших
плацентарных и даже сумчатых. По-настоящему разрастается мозг у
териевых млекопитающих, у которых «лишние» кости челюстей
превращаются в слуховые косточки и открывается простор для
изменений черепа, однако разнообразная морфология черепов (и не
только черепов) млекопитающих могла быть связана еще и вот с чем.
При долгом контакте с родителем детеныш может запоминать его
черты и фиксировать как сексуально привлекательные, что
способствует закреплению случайных мутаций и скорейшему
видообразованию. То есть интенсификация заботы может сильнейшим
образом способствовать видообразованию, впрочем, оно может
сдерживаться тем, что самцы будут реагировать именно на самцов, имеющих с родителем общие черты, наиболее агрессивно: такие
возможности продемонстрировало исследование лягушек-древолазов
(
может, необычное разнообразие морфологического строения териевых
связано именно с импринтингом. Это, впрочем, может означать, что
более ранние млекопитающие и синапсиды все же были менее
привязаны к родителям, но, скорее, все же еще менее совершенные
конструкции не позволяли вольностей с морфологией, и как только
должный уровень свободы был достигнут, тут-то и понеслось.
Уточню: я не говорю, что все мало-мальски развитые синапсиды и
все представители того направления эволюции, которое привело к
современным млекопитающим, вынашивали яйца на своем теле, тем