Юрий Угольников – Динозавры против млекопитающих. История соперничества, которая не закончилась до сих пор (страница 31)

Он мог пройти большее расстояние до какого-нибудь водоема, прежде

чем

начинал

испытывать

действительно

катастрофическую

потребность в воде. Влаголюбивый крупномер чувствовал себя

сносно, но эволюция еще не изобрела механизмы производства

крупных потомков, и детеныши палеозойских позвоночных были

крошкообразны.

Влажность покровов и неэкономность почек делали обезвоживание

для них реальной угрозой и, следовательно, необходимой заботу и

постоянный контакт родителя со своей мелкотой. Даже обзаведясь

амнионом, они не могли оставить яйца на произвол судьбы. Чтобы

эмбрион не погиб от обезвоживания, требовался совершенно особый

режим влажности и температуры. Забота о вылупившихся и еще не

вылупившихся детенышах становилась тем важнее, чем менее предки

млекопитающих остаются привязанными к водоемам и местам

повышенной влажности. Детеныши наших пращуров в силу малых

размеров по-прежнему оставались намного более чувствительными к

изменениям температуры и влажности, чем взрослые особи. Отсюда

проистекает (в прямом смысле) одна из форм заботы млекопитающих

о детенышах, давшая им (нам) название – молочное выкармливание.

Весьма вероятно, изначально выкармливание было не столько

выкармливанием, сколько выпаиванием – способом защитить

детеныша от потери влаги. Еще раньше железы, впоследствии ставшие

молочными, могли служить для увлажнения сумки, или той области на

животе у матери, к которой крепились детеныши или яйца, или

подстилки в норе, в которой эти яйца хранились.

Увлажнение кладки выделениями матери могло иметь и другую

функцию – обеззараживания. Эмбриону ведь грозят не только

обезвоживание, переохлаждение, перегрев и другие климатические

неприятности, но и атаки всяческих ненужных вирусов, бактерий и

прочих паразитов, и, что характерно, чем обстановка вокруг влажнее, тем выше вероятность атаки зловредной микроживности на яйцо.

Сегодня этим обусловлено то, что структура скорлупы водоплавающих

птиц, живущих, как им и положено, рядом с водой, в условиях

заметной сыроватости отличается от структуры скорлупы птиц

«сухопутных моделей». Это еще в 1970-х обнаружил замечательный

ученый-яйцевед

Рон

Борд[65].

Основной

способ

борьбы

водоплавающих за здоровые яйца – придание их поверхности

максимальной несмачиваемости. Синапсидам это не слишком

подходило по описанным выше причинам.

Однако как минимум одно пернатое – удод – развило свою

оригинальную систему борьбы с микроугрозами. Удод не стремится

обезводить поверхность яйца для предотвращения налипания

всяческой заразы, наоборот, скорлупа будто создана для того, чтобы на

нее налипло все, что только можно. И это действительно так: удоды

применяют профилактическое обмазывание специальным секретом –

выделением копчиковой железы, в котором обитают «правильные», союзные удодам бактерии, которые и будут защищать кладку от

посягательств всяких посторонних. Быть может, удодий секрет

содержит помимо микробов и вещества, мешающие разместиться на

яичной скорлупе легионам противников. У других птиц тоже заметна

корреляция между относительным размером копчиковой железы и

площадью поверхности кладки: скорее всего, удод такой не один, просто он самый продвинутый яйцеобмазыватель и специалист по

химзащите в мире птиц.

Полагаю, какие-то аналоги жидкости и собственно та жидкость, которая впоследствии стала молоком, изначально использовались

именно для смазывания – увлажнения и обеззараживания кладки.

Поскольку первые млекопитающие не имели молочных сосцов, а

молоко просто выделялось и стекало по коже, скапливаясь в

специальных бороздках, то оно, разумеется, собирало всех попутных