Юрий Угольников – Динозавры против млекопитающих. История соперничества, которая не закончилась до сих пор (страница 102)
вариант – освоение именно тех территорий, которые для
малоподвижных взрослых недоступны: деревья и горные кручи.
Недоступность горных склонов для взрослых «пеликозавров» к тому
же вызывает большие сомнения. Образ «диметродона на скалах», пожалуй, один из самых хрестоматийных, часто повторяемых
палеоиллюстраторами. В палеоискусстве это что-то столь же
узнаваемое и незыблемое, как Мадонна с младенцем в христианской
живописи. Иногда паруса «пеликозавров» даже считают формой
приспособления именно к жизни в горах. К тому же пребывание на
деревьях и недоступных горных отрогах наверняка было не самым
комфортным времяпрепровождением. Неравенство сил взрослых и
детенышей, вероятно, также подталкивало, уже на этой стадии
эволюции, родителей к более интенсивной заботе о потомстве и
защите отпрысков.
Постепенное распространение «пеликозавров», сложность охоты на
себе подобных и истребление прежней добычи заставили некоторых из
них задуматься об альтернативной диете. Не только среди
«пеликозавров» появляются первые «профессиональные» травоядные
позвоночные, но они, повторю, были одними из самых успешных.
Достижение огромнейшего масштаба – о том, кто, собственно, ел
листья растений (не семязачатки и спорангии) до пермского периода, мы почти ничего не знаем. Кто-то их, несомненно, ел. Возможно, гигантские многоножки, артроплевры (известны погрызы на листьях
карбоновых растений), но в целом особо большого количества
желающих питаться «вот этим вот зеленым» в палеозое не
наблюдалось.
Конечно, все познается в сравнении: палеозой – это пока не царство
гинкговых и хвойных, которым будет мезозой (вплоть до мелового
периода). Напомню, как уже давно показали эксперименты Калугиной
Н. С., не то что переварить лист гинкго, но и заставить его разлагаться
не так-то просто (именно засорением листьями гинкговых Калугина
объясняла странность некоторых пресноводных озер мезозоя с четким
расслоением: кислородолюбивые организмы сверху, застойные воды –
снизу). Так вот, растения, царствовавшие в палеозое, это еще не
гинкго, они разлагаются более или менее нормально, но это вовсе и не
покрытосеменные с их мясистыми сочными листьями, которые
распространятся только в меловой период (то есть в последний период
мезозоя). Растения палеозоя тоже не подарок: мини-тоннели, прогрызенные насекомыми в листьях растений, появятся только с
распространением покрытосеменных, до того же насекомые
(например, тараканы) предпочитали пережевывать растительный корм, уже частично переваренный динозаврами (то есть их помет)[153].
Родичи наших предков все же успешнее большинства остальных
животных справились с нелегкой задачей овладения новым и не самым
приятным видом корма. Помочь им в этом могли, во-первых, дифференциация зубов (произошедшая еще у их хищных предков) и
освоение, точнее первые попытки освоения, жевания (по-настоящему
жевать научились только триасовые маммалиформы, у которых
появился вторичный челюстной сустав). А во-вторых, увеличение в
размерах и инерциальная гомойотермия. Став гигантами и обретя
способность поддерживать постоянную температуру тела (то есть
активный метаболизм), они смогли часами переваривать палеозойское
растительное меню. Но у них оставалась та же проблема, с которой
столкнулись первые «пеликозавры» и с которой позднее встретятся
архозавры – их детеныши были крошками, для которых растительная
пища была крайне малопитательна. Как из этой ситуации выходили
первые растительноядные архозавры, сейчас сложно сказать.
Возможно,
так
же,
как
многие
современные
некрупные
растительноядные: пуская собственную пищу по второму кругу (то
есть используя копрофагию), а также лакомясь фекалиями взрослых
сородичей. Также, возможно, некоторые из них по мере роста меняли
пищевые предпочтения. Это, кстати, могло происходить и с уже вполне
продвинутыми видами, даже динозаврами.
Сравнительно недавно вновь было выдвинуто предположение, что
«живые танки» мелового периода, анкилозавры, были насекомоядны.